Ты только скажи

POV Роза Я не испытывала ничего. Совершенно ничего. Из меня будто выкачали все чувства, все эмоции, но, к сожалению, я ничего не могла с этим поделать. Ведь всё это, была моя жизнь и в ней каждое действие имеет свои последствия. Так и сейчас. Я смотрела на то, как моя мать бросала в мою сторону грустные взгляды и понимала, что в этом была лишь моя вина. Видимо, она была права говоря, о том, что я с годами стала очень сильно походить на неё. Но как бы мне хотелось это изменить. Эта работа медленно, но верно порабощала меня, так же как и большинство из нас. Мы не имели права выбора, то чем мы занимаемся было предначертано нам судьбой с рождения. - Роза, - раздался за спиной, обеспокоенный голос Дмитрия. Стоило мне развернуться к Дмитрию лицом, как я встретилась с парой обеспокоенных карих глаз. - М-м-м? – спросила я, не вставая, а лишь облокачиваясь на ствол могучего дерева. - Я принёс тебе одеяло и чай. Ты просидела здесь всю ночь, может, я подежурю, а ты поспишь хотя бы несколько часов? – спросил Дмитрий, присаживаясь рядом со мной и обеспокоенно глядя на меня. Я даже не заметила, как просидела здесь всё это время. Когда я, можно сказать, заступила на дежурство, была глубокая ночь, а сейчас небо уже окрасилось в нежно-розовый цвет. Лучи солнца весело поблёскивали на снегу, заставляя его переливаться миллионами граней. - Вряд ли я смогу уснуть в ближайшие несколько дней так, что всё это бессмысленно, - просто ответила я, забирая протянутую кружку с горячим напитком. - Когда ты успела убить столько командиров стригоев? – спросил Дмитрий после затяжного молчания. На моих губах отразилась измученная улыбка, а в душе стало как-то не по себе, словно случайно задели какую-то болезненную часть. Ведь даже я не знала ответ на этот вопрос. - Не знаю, я уже дошла до такого, что не смотрю кого убиваю, - в глазах Дмитрия отразился ужас: видимо решил, что я стала убивать всех без разбора и своих и чужих и я поспешила успокоить его: - Нет, не подумай, что я стала своего рода машиной для убийств, нет. Хотя, - на секунду я всё же задумалась. А разве это не так? Я стала той, кого бояться даже стригои, те, кто как я считала не бояться никого на свете. -Хотя в чём-то, наверное, стала, раз даже стригои стали меня бояться, - сказала я с неприкрытой болью и горькой усмешкой на губах, усмешкой, которой я из-за дня в день показываю матушке судьбе. – Короче, я не убиваю всех без разбора. Вот. Просто, я убиваю лишь тех, кто хочет убить меня. Обычный защитный рефлекс, но с каждым днём желающих грохнуть меня становиться всё больше и больше. Я говорила об этом настолько обыденно и посредственно, что даже мне самой на мгновение стало страшно. Я стала воспринимать смерть как нечто собой разумеющееся. - Знаешь, когда я увидел тебя там, в академии, на секунду… я подумал, что… - неожиданно он остановился, не решая продолжить. - Что ты подумал? – допытывалась я, раздумывая над тем, что же так могло смутить или обескуражить такого человека как Дмитрий. Неужели, он догадался о том, что он до сих пор волнует меня? Волнует настолько сильно, что пока не один мужчина, с которым я была после него не смог сравниться с моим любимым русским Богом. - Что…ты до сих пор, помнишь о том, что произошло между нами тогда. - Но я действительно помню. Его взгляд неотрывно блуждал по моему лицу, видимо ища какой-то подвох. - Неужели? – спросил он, явно не веря в мои слова. - А почему ты думаешь, что я могла это забыть? – спросила я, не скрывая своего недоумения. - Ну, хотя бы, потому что я пытался убить тебя, - ответил он таким тоном, будто докладывал прописную истину. Но его истина не была абсолютной. Она подвергалась сомнению, хотя бы с моей стороны. Ведь он не знает как я жила всё это время. Не знал, то какую радость я испытала когда узнала, что он стал прежним, не знал как долгими вечерами лёжа у себя в комнате во дворце позволяла себе минутные вольности и представляла его лежащего рядом, как я воспроизводила в своём сознании ощущения, которые вызывали его поцелуи и прикосновения. - Дмитрий! Прошу тебя, давай не будем… - взмолилась я. - Нет. Я должен сказать тебе спасибо, - сказал он. - За что? Ведь это не я тебя спасла, - недоумевая, спросила я. - Ты дала мне шанс, тогда на мосту. Шанс измениться. Ведь попадись я тебе сейчас, я больше, чем уверен, что не смог бы уйти от тебя, - выпалил он буквально на одном дыхании. Он говорил об этом без малейшего сожаления или страха. Он будто констатировал факт. Но я не смогла сдержать лёгкого смеха. Видимо, пути судьбы действительно неисповедимы. - Знаешь, я тоже много лет думала над тем, почему же ты выжил. Ведь, по сути, я сделала всё верно. И пришла к одному очень интересному выводу, хотя, наверное, где-то специфическому, - сказала я, глядя куда-то вдаль. - И к какому же? – спросил Дмитрий, затаив дыхание. Взглянув в прежде такие родные, а сейчас такие по- своему такие далёкие глаза я понимала, что мои выводы оказались верными. Я вглядывалась в столь знакомые глаза и даже не смела, сравнивать их с теми глазами, которые были у Дмитрия, когда он был стригоем. - Потому что этим стригоем был ты. Не просто какой-то незнакомый мне человек, а ты! Сейчас я не могу тебя сравнить с тобой, Тем. Даже тогда в Сибири, я всё равно пыталась каким-то неизвестным даже мне самой способом найти в тебе - стригое, тебя настоящего. Наверное, в глубине души я надеялась, что ты выживешь и поверь, когда я узнала, что тебя обратили, я действительно была рада этому, - сказала я совершенно искренне, поднимаясь на ноги и отдавая Дмитрию одеяло. Всё это время он молчал и неотрывно следил за каждым моим движением. В его глазах отражался шок. - Просто ты лишний раз доказал мне, что ты русский Бог. И я бы вряд ли смогла убить тебя даже сейчас потому что… - тут я замолчала. Потому что люблю тебя! – так и хотелось мне крикнуть на всю округу, но всё это было неправильным, поэтому я лишь сказала: - Ты слишком крут, товарищ, - сказала я, подмигнув мужчине и даря ему самую дерзкую улыбку на которую была способна. А внутри меня расползалась новая дыра, дыра, которая как серная кислота сжирала всю меня изнутри. И лишь когда я ушла на достаточное расстояние от Дмитрия, я позволила себе лишь одну-единственную слезу, она стремительно и обжигающе пронеслась по моей щеке оставляя после себя лишь едва заметный отпечаток, который впрочем пропал так же быстро как и появился, благодаря свежему ветру. - Ты только скажи! – молило сердце. - Он любит тебя! – воскликнула мечта. И лишь рассудок нашёптывал холодным, но уверенным голосом: - Бог не сможет полюбить человека, даже если этот человек – королева…