Сага о "Радуге" и котёнке

Джой стояла у окна и смотрела на машины и людей внизу. Шёл снег. И вдруг, хоть он и не переставал идти, солнце выглянуло из-за облаков, и свет его упал ей на лицо. И Джой сразу же улыбнулась из-за этого. Она поняла, что не видела чистого солнечного света уже несколько дней, может, неделю. У неё не было времени скучать по нему, потому, что она тосковала по кое-кому намного более важному. А как только он вернётся, то погода будет значить даже меньше. И от этой мысли Джой улыбнулась ещё шире, закрыла глаза, представляя, что Ронни стоит у её двери, вспоминая, какая у него мягкая грудь и как надёжно и безопасно в его объятиях. Она лишь позволила себе предаться этим грёзам вечером, когда сидела одна, плакала и проигрывала пластинки, чтобы успокоить и исцелить встревоженную душу. Но в этот раз Ронни был в городе, ехал к ней. Он будет здесь через несколько минут. Он сказал, что оставит кое-какую кладь и отправится на встречу. Пообещал остаться на ночь. Тень от облака прошла перед её глазами. Джой снова посмотрела в окно. Теперь снежники были намного больше. Она думала о том, как появляется радуга: из дождя и солнца. А как насчёт снега и солнца—появилась бы ледяная радуга? Такая радуга была бы полезна, если бы у неё были все волшебные свойства обычной радуги. Ну совсем размышления как у одного из её семилетних учеников. И вдруг ей захотелось послушать the Archies “Sugar, Sugar”. Она так давно не ставила эту пластинку. Да и здесь ли она или Джой кому-то её одолжила? Порой, даже слишком часто, Вы что-то отдаёте людям и больше никогда не получаете обратно…и забываете, кому одолжили. К счастью, пластинка всё ещё лежала у неё в шкафу. И пока Джой слушала, солнце снова выглянуло. Она захлопала в ладоши и запела Like the summer sunshine, pour your sweetness over me... Pour your sugar on me, baby! Как только стихли последние аккорды песенки, она заметила машину Ронни. Он припарковался на квартал вниз по улице, так как это было единственное свободное место. Ронни вылез из машины со странной бежевой коробкой в руке, а с заднего сиденья взял два больших мешка. Что это было. И почему на нём нет шляпы. Снег начал осыпать тёмные кудри, пока ветер старался развевать их так, чтобы они падали на глаза, мешая видеть. Он поставил мешки на землю, запер машину, и посмотрел прямо на подругу. Джой открыла окно и прокричала, словно разрывая морозный воздух: «Роооннниии»! --Джой—его голос звенел над шумом машин, словно самый радостный колокольный звон, и она слышала как все эти призрачные ледяные кристаллики, витавшие в воздухе, звенели вместе с ним. Ронни поднял на руках странную бежевую коробку, а затем побежал к её дому, стараясь держать эту коробку на весу. Её сердце сжалось, когда любимый подбежал к тому месту на тротуаре, где она утром подскользнулась на льду и упала. Но он бежал целый и невредимый. Отлично. Ни у чего, и ни у кого в мире нет права вредить ему. Он появился, слегка припозднившись, у её двери, и когда Ронни поднимался по лестнице, дверь серенькие лапки схватили верхнюю пуговицу на куртке певца, а два светящихся глаза смотрели на его подругу. Ронни поставил мешки, раскрасневшись и тяжело дыша, а под курткой у него мяукнул котёнок. Джой подбежала, чтобы обнять и поцеловать Ронни, стараясь не навредить маленькому спутнику, и давая любимому отдышаться между поцелуями. Ронни напевал про себя и улыбался и у него на то, чтобы открыть глаза, ушло больше времени, чем обычно. А Джой использовала это время на то, чтобы погладить его по щеке и проверить, как сильно намокли его волосы. --Это Серебристик. Он нужен тебе? --Конечно нужен! Заходите…оба! Она достала котёнка из куртки Ронни и он пошёл за ней. --Прятаться любит—сказал Ронни, когда они сидели на диване—знаешь, что он как-то раз устроил? Я искал его везде, а потом, когда Ритчи взял свою гитару, что-то у неё внутри стало стучать, царапаться и мяукать. Ритчи вышел, «Ой», и вытряхнул его. Этот шельмец тотчас же убежал ко мне в комнату. Джой слушала и смотрела на лицо Ронни. Он улыбнулся и продолжил: «Я представил, что тебе понравится, что котёнок будут сворачиваться клубочком рядышком с тобой, пока меня нет дома». Она засмеялась: «А Серебристику понравится, что его будет обнимать человек, пока тебя нет дома. Он совсем не похож на тебя, но у меня, конечно, будет не так одиноко». Ронни стиснул её в объятиях ещё сильнее и погладил по спине: «Понимаешь, что это первое, что есть у нас обоих»? --Да—Джой кивнула и не могло больше ничего сказать, потому, что все её мечты о будущем и слёзы, что лила одинокими ночами, нахлынули, когда она услышала эти слова. Взор её затуманился и она спрятала лицо у него на плече. Завсхлипывала и затряслась в объятиях Ронни. --Джой, радость моя…не надо, пожалуйста…котёнка огорчаешь»! --Молчи!—раздался её уставший голос. Джой подняла голову и вытерла слёзы. Она улыбалась. Ронни повернул голову к Серебристику, лежавшему рядом с ними, и не спускавшему с парочки глаз, он медленно поднимал с дивана хвостик и опускал его обратно. --Огорчаешь котёночка!—произнесла Джой, взяла лицо Ронни в свои ладони и повернула его к себе—Женись на мне. Глаза певца расширились от удивления, но выглядело всё так, как будто этот сюрприз был приятным. Затем он слегка склонил голову набок и поднял бровь. Джой всё ещё выглядела серьёзной. Она опустила руки ему на плечи. Она сказала всё ясно и чётко. Ронни улыбнулся и произнёс: «Ты гораздо храбрее меня. Я должен был просить первым. Прости». Он стёр пальцами слёзы с лица любимой: «Извини, что заставил тебя плакать. Выходи за меня, Джой». Она кивнула, соглашаясь. Ронни прижал ещё к себе ещё крепче и сказал котёнку: «Серебристик! Ну-ка, подвинься! Джой надо прилечь». Он слегка ткнул в него пальцем, и Серебристик понял намёк. Он спрыгнул с дивана и пошёл осматривать новый дом.