Сага о "Радуге" и котёнке

Неделька в доме, который занимали участники группы, во время записи альбома, выдалась интересной. Вдобавок к пятерым участникам группы в доме жили двое котят. Это, казалось, производило противоположный эффект на двух из них: успокаивало Ронни и ещё раздражало Ритчи. Во время записи голос звучал относительно хорошо, в то время как во время записи гитарных партий казалось, что приходится делать больше дублей, чем обычно. Ритчи, который обычно играл как истинный профи, позволял, чтобы занятие котятами мешало ему. Ритчи расстроился, когда увидел Зефиринку, но был в дикой ярости, когда узнал, что Ронни удавалось прятать два дня ещё одного котёнка. Гитарист позвал остальных участников группы на кухню дома, который они снимали, твёрдо решив, что собирается убедить остальных заставить Ронни избавиться от белого котёнка. Пока Ритчи излагал свои доводы, Зефиринка надёжно спряталась на руках у Ронни почти как будто бы она стояла перед судом.. Серебристик прыгнул на кухонный стол. Потрясённый Ритчи отпрыгнул назад, затем бросил грозный взгляд на певца. Ронни выглядел совсем спокойным и сосредоточенным, но про себя смеялся. Ритчи пытался вернуть самообладание и успокоиться, дыша медленнее, но ему это давалось с трудом. Он провёл рукой по волосам, не без раздражения, и спросил убийственным тоном: --Что это? Ронни посмотрел на кошечку, на которую показывал Ритчи: --Котёнок. --Знаю, Ронни. Что он тут делает? Ронни передёрнулся: --Откуда мне знать? Мгновение Ритчи стоял неподвижно, словно окаменелый, по его лицу было видно, что ему невесело, а потом вышел из комнаты. Ронни смеялся всякий раз, когда думал об этом, хотя Ритчи не разговаривал с ним два дня. Певец сидел в комнате, думая о последних шести днях. Ему действительно нравилось быть с котятами, играть с ними, кормить, ухаживать за ними. Он взглянул на лежак, так и не использованный—они с Ритчи купили его несколько дней тому назад. Казалось, что никому из котят не было интересно спать на лежаке, они предпочитали вместо него спать у Ронни на кровати (а он и не возражал). Невзирая на всю радость, что доставляли ему котята, Ронни знал, что нужно сделать: отнести Зефиринку домой. Он знал, что должно быть есть где-то мальчик или девочка, скучающие по кошечке, и как бы не было Зефиринке хорошо, она тоже скучала по дому. На следующий день Ронни подошёл к комнате Ритчи и постучался. Ритчи ответил ему, даже не посмотрев, кто там: --Не надо стучаться. Дверь и так нараспашку. --Уважаю твоё личное пространство—сказал Ронни. Ритчи обернулся и теперь певец видел, что он ставил новую струну на гитару. --Что там случилось? Ритчи не ответил, лишь спросил: «Тебе что-то было нужно»? --Ну—начал Ронни, пытаясь подобрать слова—тебе не хотелось пойти на прогулку? Сегодня погода гораздо теплее, чем та, что стояла остаток той недели. Казалось, то, каким тоном Ронни говорил с ним, ошарашило Ритчи, но у него хватило любопытства, чтобы согласиться. «Конечно»--ответил он немедленно и встал с постели. Ритчи ничего не сказал про кошечку на руках у Ронни. Как только оба вышли из двери, Ритчи спросил : «Куда мы идём»? Возникла долгая пауза, а затем Ронни ответил, нехотя: --Относить Зефиринку домой. Ритчи немного подождал, прежде чем снова спросить: --А как ты разузнал, где живёт котёнок? --Так адрес же был на ошейничке, и я спросил одного из тех людей, что работают в студии, как туда дойти. В двух кварталах, вот там—сказал ему Ронни, указывая рукой. Гитарист и певец шли молча, пока не увидели малоэтажку вдали от дороги. В дворе играли в пятнашки несколько ребятишек, но одна девочка сидела в стороне в одиночестве. Оба остановились на обочине и Ронни снова перепроверил, по тому ли адресу пришли. Ритчи оглянулся, высматривая не написано ли на телефонном столбе, что пропал котёнок. В первые в жизни у него было тяжело на душе. Они прошли вперёд, стараясь всеми силами не мешать игре, и пошли прямо к девочке, чтобы спросить, не знает ли она, чей котёнок. Им не удалось задать свой вопрос. Девочка подпрыгнула и закричала : «Зефиринка»! Ронни присел, чтобы отдать кошечку в руки девочке, которая была так рада, что взяла Зефиринку и убежала домой. Дверь захлопнулась. Пятнашки остановились на минутку, и дети глядели на Ронни с Ритчи, медленно поворачивавшихся друг к другу. --Ну вот и попрощались—тихо произнёс Ритчи. Ронни поглядел себе под ноги и вздохнул. Не сказав ни слова, он отвернулся и пошёл домой. Ритчи как раз собирался пойти вслед за ним, но вдруг положил руку на плечо Ронни, чтобы остановить его. Дверь малоэтажки раскрылась и к ним выбежала девочка, улыбаясь во все тридцать два зуба. Она, запыхавшаяся, остановилась перед ними. --Спасибо—воскликнула она, затем повернулась и побежала обратно домой. Ронни и Ритчи застыли на мгновение, полностью огорошенные. Улыбки девочки было достаточно для того, чтобы растопить их сердца, а Ронни был не слишком смел, чтобы признать это. --Ты видел, как она была рада? --Ну да—признался Ритчи, всё ещё не сводя глаз с двери дома. Ронни снова вёл их назад домой. И пока оба шли, певец спросил согруппника: --Будешь скучать по ней? --По кому? Ронни посмотрел на Ритчи так, как будто собирался дать ему тычка: --По Зефиринке, придурок. --А, не знаю—произнёс Ритчи—Догадываюсь. Она и в самом деле радовала меня. Да, верно, но не так, как радует девочку. Я думаю, что мы поступили правильно. --Ну да—ответил Ронни. Всю оставшуюся часть дороги они шли молча. Едва они вошли, как Серебристик подбежал к Ронни и обхватил лапками его ногу. Певец поднял его, грустно улыбаясь и обнял, как ему показалось, крепче, чем прежде. --А с этим чего будешь делать—спросил Ритчи, говоря так, как будто не собирался осуждать, чего прежде с ним не было. Ронни заметил и ответил ему: --Не уверен пока, но мысль одна у меня есть. Я думаю забрать его и отдать своей подруге. Бьюсь об заклад, ей понравится, когда котик будет сворачиваться рядом с ней клубочком, пока меня нет дома. Ритчи прищурился: --С каких это пор у тебя подруга завелась? -- Со времён наших прошлых гастролей. Ты где был? Ритчи, вместо того, чтобы огрызнуться, покачал головой и вышел из комнаты. Ронни повернулся к Серебристику, пристально глядевшему на него большими зелёными глазами. «Не догадывается, да»? Котёнок потёрся головой об руку певца, и Ронни склонился над ним, чтобы поцеловать в макушку: «Не хотел бы жить у Джой»? Серебристик замурчал, и Ронни понял, что котик доволен, даже если не понял того, о чём говорил он. Певец тихо пошёл к себе в комнату, закрывая дверь за собой. Он посмотрел на кошачий лежак и подумал о том, как он будет смотреться на полу, дома у Джой. Он задался вопросом, будут ли когда-нибудь им пользоваться. Наверное, нет. Ронни забрался на постель полностью одетым, надеясь просто отдохнуть, но вместо этого заснул. Когда он проснулся, то улыбнулся тому, что Серебристик всё ещё был там, на том же самом месте, что и прежде. И Ронни чуть не заплакал, поскольку знал, что Зефиринка была дома в тепле, холе, сытости, целости и сохранности.