Немой

В дом я влетела вихрем, не снимая обуви и проигнорировав необходимость вымыть руки «перед едой», схватила мелкое яблочко, завалявшееся на столешнице и уже начавшее буреть с одного края. Перебрасывая плод из руки в руку, словно тот был горячим, загрузила интернет. Диггеры, диггерство, любая информация о точках, которые посещал Алексей со своими друзьями или в одиночку. Подгнивший фрукт брызнул соком, раздавленный в нервно сжимающихся пальцах, мигнул экран старенького ноутбука, высвечивая жалобу на недостаток энергии для продолжения работы. Раздражение в груди нарастало, готовое в любой момент прорваться потоком грязной и непозволительной в женских устах нецензурщины. Спешно вытерев липкие от яблочной мякоти руки об замусоленную скатерть, я подключила ноут к зарядке и заново ткнула кнопку «пуск». Нестерпимо медленно, кряхтя и потрескивая, как еще живое, но находящееся на последнем издыхании существо, машинка загружала нужные процессы. Я нервно стучала ботинком по облезлой ножке стола, считала минуты и думала, думала, думала, судорожно, как умирающий, висящий над пропастью, над котлом, наполненным кипящим маслом; как утопающий, урвавший последний глоточек воздуха. Думала на десятки лет вперед: «Зачем мне это надо? К чему эта сумасшедшая спешка? Странное и нелепое ощущение, будто я поймана в кольцо, из которого нет выхода, остается только бежать по краю, все больше набирая темп. Знать, что на самом деле все это не по-настоящему, в этом нет никакой необходимости. Может, я влюбилась? Тогда, ночью, в бесконечное касание рук, в лиловые глаза, седые волосы, в полную тишину, разрываемую лишь моими стонами. Может быть, потеряла рассудок?» Система загрузилась и обычно мелодичный звук оповещения, искаженный севшими колонками, резонировал, ударив в гонг напряженных нервов. Нехотя, словно издеваясь, стало открываться окно интернета, но меня уже отпустило. Душевные метания, граничащие с физической болью, отступали на задворки сознания. Никогда бы не подумала, что можно чувствовать с ТАКОЙ остротой и мукой. Теперь я с некоторым удивлением заметила свои трясущиеся руки и полукружья ногтей, отпечатавшиеся на ладонях. Как сапер, удачно обезвредивший смертоносный механизм, я широко улыбнулась, но заставить себя еще и посмеяться никак не выходило. Просто жаркий и не самый удачный день, давка в метро, воспоминания о коротком, но, несомненно, приятном и романтическом знакомстве. Ударило в голову квинтэссенцией бреда, ничего больше, ни намека на чувства и терзания. Нужные вкладки с полезной информацией, ссылки с советами для новичков, порно реклама и фотографии столичной подземки смешались в голове в однородный неразбираемый кисель. Московские диггеры тусовались на закрытых сайтах и форумах, не иначе как шифруясь от полиции, КГБ и инопланетян. Дельные материалы приходилось собирать по крупицам, при этом гарантий в их достоверности никто не давал. Больше всего выручил «вконтакте». Многие приятели Орлова, не скрываясь, вывешивали видеоролики и фотографии своих походов. У самого Алёши в открытом альбоме было несколько снимков на фоне черных, покрытых подтеками, стен. Это не дало бы практически ничего, если бы не маленькое схематичное изображение пикирующего орла, оставленное желтой краской. Если понадеяться на халатность работников метрополитена, то есть шанс найти сохранившиеся «орлиные» метки и понять, где именно обычно лазила команда Алексея. Следующий час я ломала голову логическими расчетами. Мою бесчувственную тушку вынесли из вагона на станции «Нагорная», соответственно Лёша вошел в поезд на «Нахимовском проспекте». Познавательные статьи в интернете сообщали, что на новых станциях ловить нечего и интерес представляют только «запечатанные» и бомбоубежища, находящиеся ближе к центру. Околачиваться всяким яким в районе Лубянки вряд ли позволят, значит, этот вариант следует сразу отмести. С закрытыми станциями все обстояло значительно интереснее. Всего их четыре: "Советская", "Первомайская", "Калужская" и "Волоколамская". Для того чтобы выявить месторасположение каждой, понадобилась карта метрополитена и любительский сайт «Мистика метро». Самой близкой к «Нахимовскому проспекту» оказалась закрытая «Калужская» - всего четыре километра. Наземная станция, которую так и не удосужились передать музею метрополитена, но уже и не сдавали под склады. И стояла она одна-одинешенька, со всеми входами-выходами в действующую подземку. После таких мощных логических измышлений изобрести достоверную причину, по которой Алешу занесло на «Нахимовский», мне не составило труда. Версия казалась достоверной и правдоподобной, в связи с чем мозг наотрез отказывался придумывать что-то другое. Все необходимые для вылазки инструменты, типа арматурных ножниц вместе с фонариками, защитными перчатками и противогазом, легко можно было позаимствовать в мастерской. Значит, следовало взять очередной отгул и посетить депо «Калужская». Тот факт, что это опасно и противозаконно, упорно не мог угнездиться в моей пустой голове. Глас разума, призывающий остановиться и одуматься, превратился в тихий, неразборчивый шелест, и меня захлестнула волна предвкушения чего-то необычного и сказочного, напрочь разметав все здравые мысли.