Немой

Грязный, затоптанный листок, валяющийся на асфальте, навевал глухую тоску. Идея с треском провалилась. Столько сил, времени и денег было потрачено зря. «Возвращайся. Я тебя очень жду. Твой автомеханик». Сердечко с разводным ключом в центре. Внизу дата и подпись - Ника. Глупая, бесполезная задумка: написать так, чтобы сторонний человек ничего не понял. Так, чтобы не подставить Лешу под удар. Я тряхнула головой, отгоняя назойливые мысли, и вошла в метро. Первая волна спешащих на работу пассажиров уже схлынула, до обеденного «часа пик» оставалось еще много времени. Так что можно было позволить себе насладится прелестями свободного метро и ехать, удобно устроившись на лавке. Поезд мерно раскачивался, навевая дрему. Сидящий напротив тинэйджер забавно дергал головой, в такт играющей в его наушниках музыке. Бабулька - божий одуванчик с опаской косилась на паренька, видимо, подозревая у него бешенство или нервный тик. Остальная масса пассажиров не вызывала никакого интереса. Сонные, скучающие, зевающие, читающие, серые и одинаковые, как пара носков. Вчера до поздней ночи я просидела вконтакте. Читала заметки, смотрела альбомы и слушала музыку некоего Алексея Орлова. Студент МАТИ, кафедра «Прикладная математика и Информационные технологии», пятый курс. В армии не служил. Диггер, страйкболист, гитарист, спортсмен и еще бог знает кто. Популярный, всеми любимый красавчик с десятками розовых сердечек на стене от разных девчонок. Любит рок, транс, классику. Классно рисует и здорово поёт. Стильно и дорого одевается. Подростком снимался в рекламе, и явно страдает звездной болезнью. Не курит. Не пьёт ничего хуже абсента, на который в свои двадцать три заработал сам. И это Алеша? Седой молчаливый оборванец в древних кедах на босу ногу? Бежавший из дурки особо опасный преступник. Маньяк с мозгами набекрень. Между тем парнем с картинки и оборванцем из метро не было ничего общего. И как бы ни цинично это звучало, нынешний Леша нравился мне куда больше. За размышлениями я перешла на нужную мне линию и, не обращая ни на что внимания, добралась до «Бульвара Дмитрия Донского». За время дороги солнце основательно припекло. В тяжелых, высоких сапогах было жарко и неуютно, обнаженные плечи, сгоревшие еще вчера, болезненно ныли. Хотелось плюнуть на все, нырнуть обратно в прохладу метрополитена и рвануть домой. Залезть в ванну и сидеть там до наступления ночи. Ухмыльнувшись своим мыслям, я повязала малиновую черепастую бандану, облизала пересохшие губы, задев языком стальное кольцо, и припустила к мастерской. День будет насыщенным и тяжелым. По такой жаре, да по Московским пробкам, - машины кипят только так. Мастерская встретила меня удушливым запахом сигарет, бензина и пота. Моя смена. Валера и Роман оживленно работали над раскладом пасьянса. - Хоть бы в дурака резались, - вместо приветствия буркнула я, - каждый проигрыш подтверждал бы вашу настоящую сущность. - Это какую? – туповато переспросил Рома, высокий, нескладный, веснушчатый парень, казавшийся жердью рядом с коренастым, приземистым Вадиком. - Да никакую, - я вытащила комбез и потрусила переодеваться, – Доброго вам всем утра. Валера лениво потянулся, разворачиваясь к вентилятору другим боком. И проговорил сквозь зевок: - Да ладно тебе. Не успела придти, а уже кидаешься на всех. Нет у нас сегодня работы. Садись, на раздевания игранем. - Уже бегу, - огрызнулась я, - а по дороге раздеваюсь. - Как всегда. Добра, мила и сексуальна, – иронично пробурчал Валера, – Не хочешь развлекаться, иди надфили разбери. Там на верстаке лежат. Я окончательно окрысилась, потеряв всякий контроль над языком. - Слушай, а может, сам поработаешь? Ну так, ради разнообразия, вдруг понравится! - Не… пробовал, не катит,- совершенно не обидевшись, ответил Валера, – А ты сегодня злее, чем обычно. Это из-за того, что тебе бока намяли? - Иди ты! – обсуждать с кем бы то ни было свои приключения мне не хотелось. - Да ладно, не дуйся, - вклинился в разговор Роман, – Мы же за тебя волнуемся! - Волнуются они, - чуть успокоившись, ответила я, - От вас, пожалуй, дождешься! На этом не шибко содержательный разговор был окончен. Ромка сбегал за пивом, и честная компания во главе с дедом Мироном вернулась к картам. На этот раз играли на деньги. Правда, ставили только мелочь, но скандалили и спорили до хрипоты даже за пятьдесят копеек. Я как заведенный механический робот убиралась в мастерской. Это физически тяжелое занятие здорово расслабляло. Мысли текли широкой, ленивой рекой. Зной, духота и тяжелые запахи бензина и масла вводили в состояние, близкое к трансу. Найти человека в огромном городе. Двенадцать миллионов жителей. Неисчислимое множество подвалов, подворотен, закоулков и чердаков. Тут можно убить человека и замести следы, можно прятаться годами от десятка интерполов вместе взятых. Надо просто знать места. Хорошо ориентироваться на местности, не ходить в универмаги и не попадать на камеры. Или наоборот торчать на самом видном месте, в толпе людей, которым по большому счету нет дела до сбежавших преступников, пока те не начнут их самих убивать. Где бы спряталась я? В голове всплыл образ родного Смоленска. Маленького городка, устроившегося на высоком холме. Церковь на самой вершине, богатая «Европейская» улица в центре, настоящая кремлевская стена замыкающая городок в круг и россыпь деревенских домиков на окраине. Там не было камер на каждом заборе, а закоулки и заброшенные домишки я знала лучше линий на собственной ладони. Нет, не подходит. Леша родился и вырос в Москве. Вряд ли ему придет в голову уезжать в какой-нибудь незнакомый город. Значит, он в столице. Вопрос, где именно? Смена подошла к концу незаметно. Сегодня я начинала рано, и заканчивала засветло. Отвергнув щедрое предложение меня подвезти, поступившее от Валеры, я быстро переоделась и заспешила к метро. Чем больше я думала о том, где может быть Леша, тем отчетливее понимала, что, скорее всего, его не найду. Дорога домой казалась особенно томительной и длинной. Где-то в глубине души я надеялась, что, вернувшись, не обнаружу записки, приклеенной к двери. «Я на работе. Буду в 20-00». Пустая надежда. Я стояла, прислонившись лбом к стеклянной двери вагона, и пыталась разглядеть свет в непроглядной тьме перегона. Поезд несся сквозь темноту. Еще пара десятков людей, совершенно мне безразличных, толкались рядом в ожидании своей остановки. Я болезненно прислушивалась к названиям станций, ожидая «Нагорную», на которой Леша вынес меня из вагона. Когда механический голос объявил остановку, я выскользнула из вагона и пошла к спуску в медчасть. Желание посетить это место было глупым и безотчетным. Естественно, на лестнице ничего не изменилось. Все тот же спуск к кабинету, одному из десятка в системе метро. Как все-таки раньше грамотно было все отлажено. Огромное бомбоубежище с сотнями дорог под землей! Я посмотрела на темный туннель и чуть не подпрыгнула от осенившей меня мысли. Что Леша делал в метро перед закрытием? Вряд ли ехал к друзьям… И главное, где прятаться диггеру, как не в метрополитене?!