Немой

Я слепо двинулась вперед, утонув в белом свете прожекторов. Сбоку, хрипло выдыхая, ступал Алеша, крепко, до боли, ухвативший меня за руку. – На зачистку объекта тридцать минут, – голос Гвеола толкал в спину, заставляя шагать быстрее и увереннее, – Мертвых утилизировать, живых арестовать, отчет мне через час. Люди вокруг засуетились, мгновенно переключившись на новую задачу. Теперь лучи фонарей жадно облизывали пол и стены коридора, щадя наши глаза. Пройдя несколько метров, я привалилась спиной к стене, внезапно поняв, что не сделаю больше ни шага даже под страхом медленной мучительной смерти. Алеша легко закинул меня на плечо и торопливо направился вглубь черного тоннеля, спеша поскорее убраться от непредсказуемых и опасных людей. Я еще долго смотрела на удаляющуюся фигуру Гвеола, продолжающего скупо и отрывисто раздавать приказы. В ярком электрическом свете белого коридора Леша размозжил ему череп. Может, мне просто показалось? Так или иначе, я была рада, что этот мужчина с грустными темными глазами жив, несмотря ни на что. Темные сырые пути и тупики метро еще долго чередовались меж собой. Леша шел вперед, не показывая усталости, и пресекая мои попытки сползти с его рук. Он стремительно увеличивал расстояние до входа в лабораторию, пускаясь бегом на длинных прямых. На ноги меня поставили только у грязной проржавевшей лестницы, ведущей вверх. Трясущиеся руки плохо смыкались на ступеньках, но Леша поддерживал сзади, не давая упасть. После неисчисляемого времени, проведенного в подземке, солнце мне показалось чем-то потусторонним. Я вывалилась из люка на ароматную свежескошенную траву недалеко от тротуара и с наслаждением закопалась в неё ладонями. Слезящиеся глаза зажмурились и никак не желали открываться, даже ради того что бы увидеть живую зеленую листву и высокое летнее небо. Язык не ворочался, взбесившееся сердце стучало где-то в голове, но это только добавляло особые ноты в мой сумасшедший восторг. Вроде бы я смеялась, взрыхляя землю неопрятно обстриженными ногтями. – Попробуешь снова свалить, и я добровольно принесу себя в жертву науке! – смех оборвался так же внезапно, как и начался. В мозгу прояснилось и перещелкнуло, – Пошли домой? Алеша серьёзно кивнул, с задумчивым видом изучая свою окровавленную одежду, и снова взял меня на руки, спрятав тем самым большую часть красных пятен от посторонних глаз. Улица, валидатор, эскалатор, холл с помпезными колонами, режущий черноту туннелей вагон. Я бы предпочла троллейбус, я бы предпочла трамвай, автобус, такси. Я бы предпочла ад. Спускаясь в прохладные недра подземки, я тряслась от волн ужаса, быстро сменивших восторг и пьянящее чувство свободы. Но метро самый быстрый, удобный и выгодный способ передвижения, надо вновь научиться его любить. До дома я шла почти сама, не забывая, впрочем, покрепче держать Алешу за пояс. Это придавало сил и уверенности. Подъездная дверь поддалась не с первого раза, протяжно и омерзительно заскрипев. – О! Никочка! – вечно пьяный сосед, пытающийся протолкнуть ключ в замочную скважину чужого почтового ящика, радушно распахнул объятья мне навстречу. – Где моя бутылочка? – У участкового спросишь, – устало огрызнулась я, спокойно увлекая Алешу вверх по лестнице. Этот человек больше не казался мне страшным. В сущности, ничего и не изменилось. Тот же алкоголик-сосед, обшитая кожзамом дверь без номера, советские обои в прихожей, старый велосипед и коробки с запчастями на всех возможных и невозможных полках. Только вот… Я демонстративно закрыла дверь изнутри и потрясла связкой ключей перед Лешиным носом. – Распаковывай вещички, спаситель. Постелю тебе на коврике! Если уж встретил своё счастье – хватай и держи крепко. Пусть твоя птица удачи немного металлическая и не шибко разговорчивая, это не важно. Немного помявшись у порога, парень сбросил куртку, стянул через голову футболку и, не дав мне опомниться, нежно поцеловал в губы. Дверь в ванную комнату была открыта в слепую, несколько раз спиной я натыкалась на углы, но все же в целости и сохранности была доставлена под струи теплого душа. Ласковые ладони смыли с меня пот и усталость, распенили душистый шампунь в волосах, изучили каждым миллиметр кожи, проверяя её целостность. – Люблю тебя, не уходи никуда, не бросай, пожалуйста, – От напускной бравады не осталось и следа, я растаяла вся без остатка, и теперь даже не представляла себе, что буду делать без этого человека. Он не ушел. Плотно укутав в полотенце, перенес на кровать и лег рядом, крепко обняв. С тех пор в моей жизни не было тревог, а все беды обходили стороной, на цыпочках. Все обвинения с Алексея Орлова были сняты, в автосервисе нашлось временное место для еще одного рукастого механика, а регулярные посещения медицинского центра компании «Крест» вернули Леше голос. Нормальный, не механический, и, между прочим, очень красивый. Гвеола я видела в новостях, он в компании необычайно красивых и представительных типов ручкался с президентом. Я так и осталась жуткой трусихой, только теперь не стесняюсь в этом признаваться. Кое-что продала и теперь ношу платья и доучиваюсь в институте. Метрошные события стараюсь не вспоминать и у Леши ничего не спрашиваю. Единственное, что берегу с тех времен, так это чёрную карточку с одним единственным номером и короткой подписью: «на всякий случай». Её и направление в больницу для Алеши я нашла на кухонном столе с утра, в первый день после всех событий. Пусть лежит. На всякий случай…