Немой

Смотровая яма, огромный домкрат, устойчивый запах бензина и масла, к которому примешивается дикий и неуместный рядом с горючими веществами сигаретный дух. Верстак, неопрятно заваленный инструментами, автомобильные покрышки, поблескивающие хромом диски и болгарка на колченогом табурете. — Ядрена кочерыжка! Замени тормозные колодки, ну и что там еще по мелочи есть…. Твари! — рожковый ключ опять куда-то запропастился, что никак не способствовало культурной речи. Напарнички бессовестно свалили еще два часа назад, оставив мне «плевую», как они выразились, работенку. Мнительные бараны! Всегда смотрят свысока, а чуть что сразу «Ник, сделай это, Ник, почини то». Машину следовало сдать заказчику завтра. И чтобы ничего не звенело, не стучало и не урчало. Только вот в процессе замены колодок обнаружились и другие сюрпризы. Легко поправимая мелочь - растянутый трос ручника. Плюс - люфт в рулевой тяге, который обеспечит фиговую управляемость, тоже нельзя было проигнорировать. Владелец авто предупредил, что собирается на юг «своим ходом». Так что проверить машинку требовалось со всей тщательностью. Смена выдалась просто адская. Закисшие насмерть болты на движке дорогущей иномарки, поломанные при переустановке трубки и острая железяка, испортившая и так уже не шибко товарный вид моему «гаду». Грела только мысль, что не будь у меня обувки со стальным стаканом, товарного вида лишилась бы нога. Руки тряслись от усталости, но, наконец, все завернулось, закрылось и завелось. Обычно я работаю аккуратно, не забывая вернуть все винтики и подшипники на место, но с сегодняшним везением, неучтенный болтик меня бы не удивил. К превеликому счастью без этого обошлось, так что можно было собираться домой. — Ну, шкоро ты там? — прошамкал от входа старичок сторож, — Закрывать ушо пора! Что вообще за молодежь пошла, — продолжал он довольно громко бубнить, оторвавшись от решения сканворда, — девка в шелезяках копается! Я только тепло улыбнулась. Из всех рабочих мастерской только этот дедок относился ко мне по-настоящему хорошо. — Да ладно вам, деда Мирон! Хорошо же справляюсь, — отозвалась я, наполовину торчащая из шкафа с инструментами. Дедок моё замечание проигнорировал, или попросту не услышал. Убрав инструменты, умывшись и поменяв рабочий комбез на человеческие шмотки, я направилась к выходу, кивнув сторожу. — Все, я ушла, закрывайте. Спокойной ночи вам! Мирон с кряхтением поднялся со стула и сказал, поковыляв вглубь мастерской, проверять свет: — И тебе, Вероника, ты уш поаккуратнее иди. Бросив дежурное – «постараюсь», я буквально выбежала на ночную улицу. После духоты прокуренной мастерской я вдохнула полной грудью. Не смотря на то, что июль давно перевалил за середину, ночь выдалась очень теплая. Огромная луна в туманной поволоке плыла по небу, любопытно взирая на спящий город. Перейдя пустынную улочку и обогнув прикованную к столбу до боли знакомую вывеску «Мастерская, шиномонтаж», я не торопясь пошла к метро. Если верить часам на мобильнике, сейчас только двенадцать десять. А значит, родной метрополитен ляжет баиньки только через неполные два часа. Торопиться не хотелось совершенно. Легкий ветерок проветрил мысли и смахнул усталость. Все-таки напрасно я бросила вуз. Сейчас не чинила бы машины, а проектировала. Этот вопрос был слишком больным. И не только для меня. Возвращаться к родителем в Смоленск не хотелось отчасти из-за укоризненных, но совершенно справедливых взглядов и вздохов. Так что, после триумфального отчисления с третьего курса я осталась в столице. Работа нашлась не сразу, но друзья выручали, чем могли. Теперь, когда все вошло в колею, я все чаще и чаще задумывалась над упущенными возможностями. Посменная работа, иногда по десять-двенадцать часов, выматывала до невозможности. Но при нормированном рабочем дне зарплаты на приемлемую жизнь не хватало. Задумчиво поправив маленький рюкзачок, я толкнула дверь, ведущую в недра метро. И ведь не заметила, как дошла. Припозднившихся пассажиров не наблюдалось. Контролерша мирно спала в своей будке, а в совершенно пустом холле не горела половина ламп. Не хватало только лужи крови для полноты картины, и можно снимать фильм «Метро. Апокалипсис». Прокляв предприимчивые столичные власти за высоченные валидаторы со сплошными стеклянными дверцами, я получше разбежалась и, совершив поистине грандиозный акробатический этюд, перепрыгнула препятствие. Естественно, приложившись копчиком по вредной стекляшке. Натруженные за день руки противно заныли, намекая, что надо и честь знать, но я их возмутительно проигнорировала. Спуск по эскалатору не занял много времени, очень хотелось поскорее сесть в поезд и добраться до дома. Дорога от метро «Бульвар Дмитрия Донского» до станции «Проспект мира», на которой я и арендовала квартирку, занимала почти час. Так что теплая кровать и ужин грозили мне еще очень не скоро. Поезд по закону подлости задерживался. В таком часу половина составов уже стояла в депо, и ходил хорошо, если каждый пятый. Когда в туннеле, наконец, засветились яркие огни, я облегченно вздохнула. Состав медленно остановился, двери открылись, и приятный женский голос объявил станцию. Я вошла в последний вагон и сразу села, на крайнюю лавку, привалившись головой к поручню. Достала и включила плеер, чтобы не проспать пересадку. Сплин. Песня «Выхода нет». Не самый лучший вариант, если глаза слипаются. Тем не менее, переключать я не стала. Очень уместная композиция. "Где-то мы расстались, не помню В каких городах Словно это было похмелье Через мои песни идут Идут поезда Исчезая в темном тоннеле Лишь бы мы проснулись в одной постели…" Веки сомкнулись, думать не хотелось. «Выхода нет» - надпись красной краской на прозрачной двери. Еще до последнего аккорда я уснула под мерный гул метро и тихий голос солиста.