Немой

Бывают в жизни такие моменты, когда хочется обнять вазочку с конфетами и сидеть на диване, укутавшись в плед. Особам менее романтическим коньяк прекрасно заменит шоколад. В подобную обстановку чудесно впишется дождь, моросящий за окном, и тихая печальная музыка. Некоторым индивидам подойдет и рэп суицидального содержания. Как говорится, и поплакать, и идей поднабраться. Шоколада, как и коньяка, дома не наблюдалось. При мысли о пледе, когда столбик термометра стойко показывает плюс тридцать в тени, хотелось перекреститься. Под тихую и печальную музыку я мгновенно вырубалась, а рэпа наслушалась лет в четырнадцать и на всю оставшуюся жизнь. В общем, предаться меланхолии по всем правилам у меня не вышло бы по-любому. После прочтения новости я какое-то время пребывала в глубоком шоке. Но потом мозг очнулся от спячки и в не самых цензурных выражениях объяснил мне, какая я в сущности, идиотка. Здравый смысл подсказывал, что стоит немедленно сменить все замки или раскошелится на стальную дверь. А лучше переехать, желательно в другой город. На повестке дня стояло посещение КВД и сдача анализов на все известные человечеству болезни, передающиеся половым путем, и добровольный поход в полицию. Попаниковав минут десять, я вернулась обратно в кровать и, поудобнее устроившись, повернула к себе ноутбук. С открытой страницы на меня смотрели смеющиеся голубые глаза. На этой фотографии Алексею было не больше восемнадцати. Его нынешний возраст я затруднялась определить. Вероятно, где-то в районе двадцати пяти-тридцати лет. От волнения я принялась грызть и так обрезанные под корень ногти. Ну не мог парень с такой улыбкой и взглядом кого-то убить, да еще и с особой жестокостью. Скорее всего, произошла какая-то страшная ошибка. На сумасшедшего он тоже не походил. И где он теперь ходит? Наверное, спит на улице и питается всякой гадостью. Оставив бесполезный ноут, я заходила по комнате, попутно сшибая что плохо лежит. В голове вели борьбу две абсолютно разные мысли. Прямо как ангельский и дьявольский голоса. Оставалось только разобраться, какой кому принадлежит. Одна половина моего мозга при полной поддержке самосохранения требовала проверить здоровье и забыть о странном госте, как о приятном, но эпизодическом сне. Типичное человеческое – «своя шкура дороже». Вторая обзывала меня трусихой и малодушной сволочью. Намекая, что «мы в ответе за тех, кого соблазнили». За эти рассуждения явно отвечала пятая точка, которая всегда ищет приключений и, наверное, совесть. Они дуэтом трепали мои нервы, подкидывая картинки больного пневмонией и умирающего в переходе Алеши. Ведь каким бы жарким не было лето, Россия и есть Россия. Особенно ночью в конце июля. Через полчаса терзаний, двух чашек кофе и случайно разбитой тарелки я плюнула, решив идти по пути порока. То есть, наплевав на объявления полиции, отыскать парня и поселить у себя до тех пор, пока все не утихнет. Оставалась только одна «маленькая» проблемка. Как найти человека, который не хочет быть обнаруженным, в городе с численностью населения в двенадцать миллионов жителей. Это же как три Дании вместе взятые! Сбросив вялость парочкой приседаний с гантельками на два кг в обеих руках, я натянула летние шортики, топ и сланцы и, прихватив деньги и рюкзак, поторопилась на улицу. Любимые «говнодавы» остались сиротливо стоять на коврике в прихожей. Летом я их носила только в мастерскую. Широкий дворик оглашали детские крики и смех. Молодые мамаши, одуревшие от сидения в четырех стенах, оживленно трещали между собой, не забывая, впрочем, покачивать коляски с младенцами. Ребята постарше носились как ужаленные, играя в «колдунчики» и обычные догонялки. Птицы удобно устроились в кронах вымахавших аж до восьмого этажа лип и распевали свои вечные песни. Я против воли улыбнулась, заглядевшись на золотое кружево солнечных лучиков, пробивающихся сквозь листву и рисующих узоры на асфальте. Я быстро пересекла двор и направилась к ближайшему переходу. Солнце припекало немилосердно. Стоило только покинуть тенистый двор, как жар и духота буквально обволокли меня со всех сторон. Казалось, тротуар расплавится под ногами, и прохожие посыпятся в преисподнюю, менее жаркую, чем этот июльский день. Мне на это было наплевать. Слишком много противоречивых идей и мыслей толкалось сейчас в голове, чтобы отвлекаться на пустяки вроде тридцатиградусной жары. Тем не менее, добравшись до прокуренного подземного перехода, я вздохнула свободнее. В переходе было куда прохладнее, чем на улице. Прохожие останавливались у киосков и покупали себе минералку и сигареты. Пара бездомных псов дремали у основания опорной колоны. Недалеко просил подаяния «безрукий солдат», несмотря на жару, одетый в безразмерную толстовку. Вероятно, именно в ней он бесславно потерял свою конечность. Ну да они как ящерки, наберет на пиво, отрастит новую. Наконец я добралась до своей цели. Притулившийся в самом конце перехода фотоцентр уже работал, что несказанно меня обрадовало. Потянув на себя пластиковую дверь, я вошла в тесное, заставленное стеллажами помещение. Полноватый парень в ядовито-фиолетовой футболке неохотно отодвинулся от вентилятора и посмотрел на меня невыспавшимися, покрасневшими глазами. - Чем вам помочь? – Без особого энтузиазма поинтересовался он. - Мне бы где-то сто пятьдесят листов распечатать – чуть смутившись, ответила я. - А, понятно, диплом, – сочувственно протянул парень. - Нет, скорее объявление. Если возможно, я у вас на компьютере наберу, а вы потом распечатаете. Надо было, конечно, набрать все дома и принести на флешке. Но хорошая мысля, как говорится, приходит опосля. Теперь же пришлось лезть за прилавок и протискиваться к заветному компу, мимо одуревшего от такого расклада парня. Устроившись на галантно освобожденном стуле, я создала новый вордовский документ и принялась вдохновенно печатать. Косящая в мое декольте и громко сопящая «жертва недосыпа» жутко отвлекала, но я все-таки поборола желание отогнать этого овода и вернулась к тексту. - Девушка, а что вы сегодня вечером делаете? – сглотнув слюну, с придыханием поинтересовался парень. - Разбираю восьмицилиндровый двигатель, – не самым дружелюбным образом ответила я. Несостоявшийся ухажер примолк, сопение приобрело восхищенно-восторженный характер. - Вот это напечатайте, пожалуйста, на листе формата А4. Сто пятьдесят копий. Я сохранила документ и змейкой выскользнула из-за прилавка. - Угу, – с готовностью отозвался парень и заправил бумагу в принтер. Не буду себе льстить, но когда он сел за компьютер и пробежался глазами по тексту, лицо его нездорово вытянулось. Это хорошо. Нужный эффект. Через минут десять я покинула копицентр со стопкой еще теплых листов и изрядно полегчавшим кошельком. Оставалось только купить скотч и развесить мой шедевр по району, а заодно и на всех станциях метро. Работа предстояла долгая, тяжелая и незаконная, но я повыше подняла подбородок и заторопилась к магазину канцтоваров. Время не ждет, а планов на сегодня еще целая куча!