Я нашел тебя

      Солнце давно закатилось за линию горизонта, оставляя после себя розовато-оранжевые полосы на темнеющем небе.       Устало выдохнув, я, сунув руки в карманы брюк, продолжил все так же медленно плестись по давно вызубренному маршруту.       «Как же меня все утомило...» ― пронеслась в голове назойливая мысль, докучавшая мне с самого утра.       А ведь и правда, приближающаяся зимняя сессия не сулила ничего хорошего, напротив, она предполагала быть тяжелой.       Снова фыркнув, я огляделся по сторонам.       В парке становилось пусто. Сейчас было как раз то время, когда родители, гулявшие с детьми, расходились по домам, офисные работники спешили в свои квартиры, зная, что завтра им как обычно вставать на работу, а ночная молодежь еще не выбралась на улицы, считая, что восемь часов вечера ― это жуткая рань.       ― Мам, а ты мне купишь видеоигру? ― женщина, лет сорока, быстро шла параллельно мне в сторону арки, при этом крепко, до белых костяшек, сжимая руку своего сына.       ― У нас нет денег на твои глупости, ― она была изнуренной, уставшей, потасканной жизнью. Стоимость вещей, которые висели на ее худощавых плечах, явно едва дотягивала до карманных расходов моих однокурсников, тогда как ребенок был одет намного лучше.       ― Ну мама! ― заскулил мальчик, капризно топая ногами, но не переставая идти следом.       Сегодня я был каким-то странным.       Мне хотелось услышать продолжение разговора. Я хотел узнать, каково это ― так просто говорить с матерью, но вместо этого, споткнувшись на ровном месте, и, еле удержав равновесие, я раздраженно глянул под ноги.       Причиной тому, что я чуть не свалился на твердую плитку, послужила маленькая книжка, обернутая в черный чехол. Подхватив пальцами вещицу и недолго покрутив ее в руках, я, не задумываясь, открыл ее, попав сразу на вторую страницу.       «Паспорт?» ― разглядывая фото мальчика, с массой прыщей на щеках и лбу, я давил в себе смех, который вот-вот обещал разлиться громкими звуковыми волнами. То, насколько неудачно он вышел на этой фотографии, не могло не вызывать улыбки: чуть раскосые карие глаза, явно нуждавшиеся в очках с толстой линзой, покусанные губы, возможно даже от брекетов, и испуганный взгляд.       «Лукьян Аркадьевич Форинский… 1990 год… улица Набережная…» ― кивнув полученным фактам, я закрыл чужой паспорт, прикидывая возможное решение проблемы. Вероятность того, что молодой человек мог находиться где-то поблизости и сразу спохватиться пропажи, была ничтожной, из чего следовало, что придется самому нести документ ему домой.       Потоптавшись с минуту на месте, я с неподдельным интересом разглядывал прохожих с мнимой надеждой увидеть Лукьяна, но в итоге, собравшись с мыслями и силами, я двинулся по направлению к указанной улице выручать рассеянного парня.       На ходу я сунул паспорт в свою сумку, и, перебежав дорогу, разделяющую парк и начинающиеся дома, я зашагал быстрым темпом, надеясь покончить с этим делом как можно раньше.       Однако желание возвращаться домой пораньше меня никогда не преследовало: напротив, я ужасно туда не хотел. Когда погибла мама, отец тут же женился на молоденькой курице с большой грудью, губами и такими же запросами. Владея несколькими фабриками и имея свою фирму, он был в состоянии содержать ее. Она же была для него не более чем куклой, и отец этого никогда не скрывал.       Эта атмосфера заказчика и потребителя была мне противна, доводила до дрожи. Когда я слышал их стоны из своей детской, я затыкал уши и прятался под кровать, мне не хотелось верить, что они вместе, что отец забыл маму. Наверное, я уже тогда начал ненавидеть женщин.       Погруженный в размышления, я и не заметил, как добрался до места назначения. Скользнув взглядом по названию улицы и номеру дома, я глубоко вдохнул, заходя в нужный подъезд. Особо не рассматривая местные декорации, я быстро поднимался по ступенькам в поисках нужной квартиры.       «Шестнадцатая… Шестнадцатая…» ― добравшись до четвертого этажа, я остановился прямо перед нужной дверью и, коснувшись пальцем звонка, чуть надавил на него. По другую сторону раздалось дребезжание старого механизма.       Сердце в груди колотилось как бешеное. Какая-то необъяснимая паника подступала из ниоткуда, сжимала легкие и не давала нормально дышать, застревая пульсирующим комком в горле. Хотелось развернуться и уйти, оставив паспорт на пороге, но страх сковывал, заставлял колени дрожать, а ладони - покрываться холодным потом. Я стоял на месте, как вкопанный, и не мог понять, почему. Я ничего не мог сделать, и эта беззащитность выводила меня из себя.       Все лишь усугубилось, когда ключ в дверном замке повернулся, и я уставился на человека, недоуменно смотревшего на меня из-за приоткрытой двери.       ― Вы кто? – передо мной стоял мужчина, где-то на голову выше, чем я. Подтянутый, с очерченными скулами и прямым носом. Его некогда черные волосы теперь перемешались с седыми прядями, а лицо начала усыпать паутинка из морщин. ― Если Вы продаете пылесосы или проповедуете что-то, то идите отсюда.       ― Нет, стойте, ― паника начала отступать. ― Я нашел паспорт… Подождите, ― открывая сумку и доставая из нее книги, я все-таки выудил из бездонного студенческого рюкзака злополучный документ. Одной рукой держа стопку книг и тетрадей, а второй протягивая черную книжку, я попытался улыбнуться.       ― Только не говорите мне что… ― взяв паспорт, мужчина сморщил нос, поджимая тонкие губы, ― этот прохвост снова его потерял. Ну, ничего, придет - я ему всыплю, ― постучав книжкой по своей ладони, мужчина странно оглядел меня, после чего как-то подозрительно улыбнулся.       ― Все люди что-то теряют, и, поверьте, паспорт ― это малость, по сравнению с возможностями будущей потери, ― отходя потихоньку назад, я чуть склонил голову в поклоне, разворачиваясь и уже собираясь уходить.       ― Спасибо Вам. Девушка, подождите, может что-то в награду? ― прозвучало за спиной, когда я уже бежал по ступенькам вниз, чертыхаясь оттого, что мою внешность снова сравнили с женской.       «Да что со мной не так?» ― кипело в голове. Нет, я не был высоким брутальным типом, с грудой мышц и наличием пресса, скорее, наоборот, я был относительно худощавым парнем невысокого роста с узкими плечами. Разве что лицо было чересчур миловидным, как отмечали мои знакомые, да и коротко остриженные каштановые волосы, умудрявшиеся торчать при этом в разные стороны, выглядели от чего-то крашеными. Но обычными зелеными глазами и слегка курносым носом я не многим отличался от большинства подростков моего возраста. Но разве можно спутать парня и девушку?       Разозлившись, я понесся вперед с еще большей скоростью, желая скорее оказаться на свежем воздухе, как вдруг нечто большое и явно живое преградило мне путь.       Книги с тетрадями полетели в разные стороны, а в переносице отдавало нехилой болью, расходившейся выше, ко лбу. Руки интуитивно потянулись к лицу, замыкая поврежденную часть в некую клетку из пальцев.       Я застонал.       ― Прошу прощения, ― бархатный, урчащий, как у кота, голос прозвучал где-то над ухом. ― Я вас не заметил, ― холодные пальцы скользнули по моей шее, после чего я мягко отстранился от незнакомца. Он приятно пах мандаринами, олицетворяя новогоднее настроение.       Подняв голову вверх, я столкнулся взглядом с карими глазами, почему-то затаив дыхание. Губы молодого человека растянулись в улыбке, а в уголках глаз при этом появились крошечные морщинки, придавая его образу особую теплоту.       Да, сегодня я был каким-то странным.