Rise

      Айзен давно рассказал своей человеческой жене, кто он на самом деле. Мегуми Хёдо любила Соске до безумия, и, хоть они так и не сыграли свадьбу, но жили вместе уже довольно долгое время. Это вселяло в чувствительное девичье сердце Мегуми надежду на то, что когда-нибудь они смогут зачать дитя. И, если это случится, девушка понимала, муж будет вынужден забрать малыша или малышку сразу же после родов. Законы Общества Душ строги: капитану пятого отряда пришлось на коленях вымаливать разрешения у Ямамото, чтобы ему разрешили исполнять свои обязанности в мире людей; старик так и бубнил, готовый в любой момент пустить в ход Рюджин Джакку, но, в конечном итоге, такое волевое решение Айзена поддержали сразу десять капитанов, среди которых были Джуширо Укитаке и Сюнсуй Кьёраку. И «демон» Генрюсай вынужден был пойти на попятную…       Смотря на очередной закат внеочередного уходящего дня через оконце в личной их с Мегуми спальне, Соске что-то записывал в дневник, попутно почитывал какую-то очень интересную фантастическую книжку и попивал из гранёного стакана воду с добавлением какого-то белого порошка. На лекарство этот порошок вряд ли смахивал… Да и на вкус был противен, Айзен аж поперхнулся и сконфузился, трудно поверить, что порошочек сам сделал.       — Не помешаю?       В дверях стояла Мегуми Хёдо, тёмные волосы, связанные в одну длинную косу, некоторые пряди из этого пучка водопада нарушали баланс: они были высветившими, серебряными, — Айзен прекрасно помнил тот день, когда они стали такими, тогда же они впервые встретились, в тот день на Мегуми напал Пустой, жаждущий поглотить её душу для утоления собственного голода… И тогда же они познакомились, капитан Соске многое поведал этой чистой девушке о себе и Сейрейтее, мире душ в целом, кроме одного: это он был виноват в столкновении этого Пустого с ней, с Мегуми, — это был его Пустой, взращённый единолично им одним.       — Нет, совершенно нет. Я, наоборот, очень рад, что ты пришла и наконец отвлекла меня от этих записей. Я так устал писать эти каждодневные доклады генералу Ямамото-саме. Всё равно он их не читает, ему лишь бы позлить меня… — мужчина начал немного нервно покручивать перьевую ручку в руках, опустив глаза в очках.       — Айзен, — обратилась Мегуми, садясь на кровать. Капитан Соске не сразу поднял свои глаза на возлюбленную, но, когда обратил, узрел милейшую картину: черноволосая девушка на кровати, подложив под себя ноги, сидит и смотрит на него с умоляющим взглядом. А в зубах она держит презерватив… Капитан пятого отряда от такого судорожно вздохнул: Мегуми такая Мегуми! Она была жуткой извращенкой несмотря на своё ангельское поведение и милое личико.       — Уже иду, — улыбка мгновенно налетела на его прекрасное лицо, а глаза в приступе смеха закатились. — Только… — он подошёл к Хёдо и лёгким поцелуем перехватил у неё из зубов презерватив, кинув тот на стол. — Они нам сегодня не понадобятся, Мегуми. Я хочу сделать тебя самой счастливой, сделать тебя матерью своего ребёнка.       От осознания происходящего Мегуми раскраснелась, но сдавать назад не намеревалась; глаза её загорелись, а тараканы в голове хором сказали: «Мы сделаем для него всё! Всё перенесём: и боль, и лишения! Наша любовь переживёт всё!»       Она со всей страстью напрыгнула на Айзена, завладела его губами, и, первым делом, начала спускать с него штаны. Он всегда был на градус спокойнее и собраннее Мегуми в этом деле, поэтому, подхватив девушку под попу, подкинул её на кровать, а через секунду сбросил штаны… Скрывать было незачем: они занимались этим регулярно, но всегда предохранялись, а сейчас — это было не нужно; подобное будет полезным опытом для них обоих.       В доме Хёдо сегодня было неспокойно: капитан Соске Айзен замыслил свой самый отвратительный и порочный эксперимент       Рождённый Пустым… Ребёнок, которого Общество Душ ещё до его собственного рождения объявило врагом «номер один»! На защиту этого дитя ни в чём неповинной женщины встал один из капитанов Готея и имя ему — Сюнсуй Кьёраку       — О, Айзен…! Любимый, — позвала Мегуми; она лежала в своём доме, на руках спал милый ребёнок, она не могла наглядеться на него, слёзы так и лились из глаз… Женщине не верилось, что он, Иссей, уже родился и вот сейчас спит у неё на ручках, этот маленький комочек любви от Её Айзена. Соске привёз Мегуми и новорождённого домой почти сразу же после родов. Он был странно нетерпелив и слегка нервничал, что Мегуми списала со смехом на его волнение перед сыном. Но во время поездки Айзен так ни разу и не взглянул на Иссея, лишь пару раз на неё, пытаясь через силу улыбнуться.       — Айзен! Любимый, ты где? — когда мужчина вошёл в хозяйскую спальню и прикрыл за собой дверь, девушка спросила: — Что случилось, дорогой? — по какой-то причине лицо капитана пятого отряда становилось всё кислее, будто его внутри что-то гложет всё сильнее и сильнее! Смотря на Мегуми, он то и дело сомневался в себе, он любил эту женщину!       — Айзен… — внезапно резво и напористо подозвала она мужчину рукой, её улыбка на осунувшемся лице с мешками усталости под глазами делала её любимее для Соске. — Смотри… Он открыл глазки! — Мегуми улыбалась как ребёнок, она улыбалась только начинавшему понимать жизнь Иссею. А мальчуган засмеялся в ответ.       — Да, да, он прекрасен, похож на тебя… глазами, Мегуми, — Хёдо заслышала, как Соске покидает свой гигай и выходит из него в облачении шинигами. — Прости меня, Мегуми… Я люблю тебя… Прости, любимая… Наш сын не принадлежит уже никому, он — лишний…       — Что ты такое говоришь, Айз…? — звук, когда клинок входит в плоть — Соске никогда его не забудет, он будет сниться ему в самых страшных кошмарах: так он убил свою Мегуми — воткнул Кьёка Суйгецу прямо ей в грудь.       — Прости, Мегуми, Я даю Тебе слово: Мы, Я и Наш сын, Иссей, вернём Тебя, когда время придёт. До свидания, — капитан Айзен Соске последний раз поцеловал медленно всхлипывающую и ничего не понимающую девушку в лобик, а потом взял у неё из рук дитя; её глаза цвета солнца в самый ясный день закрылись навсегда…       Мужчина, ныне отец, сел в кресло при столе и стал укачивать маленького Иссея Хёдо, мальчика, которого он сделал сиротой; Айзен делал лицо как можно более добрым, но каким бы добрым оно не становилось, слёзы, норовившие политься из глаз, скрыть не удавалось. В очередной раз глубоко вздохнув и попытавшись закрепить эффект, он услышал детский смех, а когда обратил взор на малыша — узрел, как его ручки тянуться к нему, неся доброту и ласку, которой он, Айзен, лишил этого мальчугана.       — Не знаю, буду ли я когда-нибудь жалеть о том, что совершил… Это сможет показать только время, Иссей. И за это время ты поймёшь, почему я сделал это: ты возненавидишь меня, и этот огонь ярости в глубине твоей души, в глубине твоего Пустого поможет тебе стать настолько сильным, насколько я могу только мечтать… Найди меня, сынок, превзойди меня! А сейчас, позволишь ли ты мне первый и последний раз спеть тебе колыбельную? — и мужчина принялся напевать ту, что помнил сам, ещё из собственного детства…       Внезапно Айзен почувстовал жжение на руках и, открыв глаза, посмотрел на сына, то, что он там увидел, поразило его до глубины души: по лицу мальчика стала вырастать костяная маска Пустого! Вырастая прямо из кожи, словно так и должно быть, маска в конечном итоге стала похожа на лисий оскал: аккуратно овальная, посередине пересечённая тонкой линией, точно склеенная из двух идентичных друг другу частей. По мере нарастания маски на лицо глаза новорождённого Иссея тоже сменяли цвет на густо-зелёный, а по его маленькому телу танцевали наросты духовной энергии Пустого, что принимали форму белёсой ртути и жгли всё, что намеревалось притронуться к мальчугану.       — Поразительно! Превосходно! — забыв про минутную горечь от потери любимой, Соске предался чувству эйфории: его эксперимент удался с таким чертовским успехом! — Он родился всего несколько часов назад, а у него уже проявляются способности Пустых! Великолепно! Это просто…       — Айзен-сама? Я прошу прощения за то, что отвлёк Вас, но, не пора ли нам? Готей уже мог прознать, где мы, и послать кого-нибудь из капитанов, — высунувшееся лицо Гина Ичимару прервало всю радость новоявленного папы, его лисья морда так и говорила, что задерживаться не стоит.       — Да, ещё одну секунду, и мы уходим Гин. Позвони пока в полицию и сообщи, что в доме Хёдо произошло убийство.       Пока Ичимару ходил на первый этаж, чтобы позвонить, Канаме Тоусен ждал капитана пятого отряда за дверью. А тот, тем временем, накладывал кидо связывания на Иссея:       — Бакудо девяносто девятого уровня, «Нэйн Карера»! — на животе, прямо возле пупка младенца появились жуткие шрамы, на которые потом лёг рисунок в виде трёхмерного куба с пересказом легенды о древней демонице Киото — подобная печать накладывается в очень редких случаях, чтобы сдержать поистине огромную силу, или же запечатать какой-нибудь могущественный духовный артефакт.       С накладыванием печати пляска дикой реяцу Иссея в виде ртути прекратилась, а сам малыш, ещё пару минут посмотрев на отца своими золотистыми глазками-бусинками, уснул здоровым сном младенца. И Айзен, аккуратно поднявшись и покинув семейную спальню, подозвал Тоусена и отдал тому мальчугана. Канаме с готовностью принял ребёнка, ожидая последующих указаний. Соске и его подчинённый спустились на первый этаж, где возле входной двери стоял капитан Ичимару. Первым делом хитрая лисья моська сказала всем:       — Видимо, нас нашли, но нападать пока ещё не собираются. Я ощутил несколько минут назад духовное давление капитана Кьёраку где-то неподалёку. Что мы собираемся делать дальше, Айзен-сама?       — Я тоже ощутил чужое присутствие, — согласно кивнул капитан Соске, скинув очки в квадратной оправе в урну, — Канаме, ты возьмёшь Иссея и отнесёшь его в ближайший детский приют. Мы с Гином попробуем отвлечь Кьёраку и всех, кто придёт. Но прежде… — на специальной карточке с цепочкой бывший капитан написал имя и фамилию Иссея, а также все остальные данные — чтобы полицейские с лёгкостью смогли найти дом Хёдо; и только после этого Тоусен был отпущен.       Сюнсуй следил за действом, сидя на одном из дальних домов этого района; почувствовав приближение двух реяцу, и удаление одной, капитан Кьёраку сразу смекнул, что его обнаружили, поэтому, закрыв бутыль с саке, шинигами поднялся с насиженного места и открыл Сэнкаимон. В конце концов, он теперь знает, кого ему искать и что делать.       Этой ночью было много разбирательств: сначала полиция приехала на вызов и обнаружила труп Мегуми Хёдо, погибшей не пойми отчего. Вызывали врачей, принимавших у неё роды, и они предъявили все доказательства того, что с её состоянием всё было нормально. После половины бессонной ночи полицейские случайно узнали из участка, что поступил вызов в детский дом, куда поздним вечером подкинули мальчонку. И вроде бы ничего странного, но мальчонку звали Иссей Хёдо — и это он был новорождённым сыном Мегуми. Полицейские поначалу обвинили мамашу, мол, это она отнесла ребёнка в детдом, а потом, почувствовав вину, наелась таблеток… Нерушимая логика тут же треснула о доводы разума и назойливость врачей: девушка хоть и была здорова, но в истощённом состоянии сама она вряд ли смогла бы отвезти собственного ребёнка в приют! К тому же, медсёстры уверяли, что девушка рыдала от счастья при рождении малыша… Уже под утро от одной из акушерок полицейские узнали о полумифическом отце и муже… Но все попытки представителей закона отыскать его увенчались полным провалом…

«Меня зовут Хёдо Иссей… И за мной по пятам следует смерть»

      Так он всегда считал с тех самых пор, когда впервые в себе самом столкнулся с ним — с Кага Рёске. Рёске был его другом, наставником и учителем, на которого он всегда мог положиться. Сейчас был как раз такой момент: вот уже несколько месяцев он принадлежит клану демонов Гремори и их обворожительной хозяйке Риас; чего таить, он безумно любил её, намеревался защитить от любой угрозы, но угрозы действительно были и очень опасные, к примеру, Райзер Феникс, вызвавший его госпожу на дуэль!       Однажды, когда директор детдома застукал его за подглядыванием в женской раздевалке, его отправили к детскому психологу, который безапелляционно сделал вывод: «Мальчику не хватает женской ласки, он интуитивно тянется к женщинам потому, что хочет получить от них того тепла и доброты, которых у него не было в детстве. В его воспитании не хватает женской руки». Так, когда он встретил Риас Гремори в старшей школе, ему помечу-то внезапно показалось, что она схожа с образом его мамы, которую он помнит по отрывочным воспоминаниям. И, поскольку защитить свою родную маму ему не довелось, он поклялся, что несмотря ни на что не даст Риас погибнуть!       — Рёске. Рёске, где ты? Ты мне нужен срочно! — его голос эхом отдавался в стенках сознания, выдавая напряжение Хёдо. Ему было откровенно страшно, а общение с другом должно было лишить его волнения.       — Иссей, привет, — в этом мире было пусто, и из-за этого Кага иногда впадал в некую меланхолию по живому миру. — Что тебя гложет, друг мой? Чего ты так боишься, что весь дрожишь как внутри, так и снаружи?       — Завтра назначена «Игра На Рейтинг».       — Ты боишься умереть на ней? Или что-то другое, да, определённо другое…       — Я боюсь, что завтра я проиграю и с концами: Риас-семпай выйдет за Райзера. Я могу опять всё потерять, не успев приобрести! Помоги мне… Прошу… Завтра дай мне сил как тогда, с Рейналль.       — Мне несложно дать тебе сил, Иссей. Вопрос в другом: зачем тебе мои, если у тебя есть свои? — Кага улыбнулся уголками губ, что означало, понимай, как хочешь; Рёске несомненно был уверен в нём, несомненно верил в Хёдо. — Хотя ты прав, я, на всякий случай, дам тебе и свои. Но найди силы и в себе, ответ ты найдёшь в своём Механизме…       Что он хотел этим сказать Иссей будет гадать до самого последнего момента завтрашней битвы.       Тем временем, Сюнсуя Кьёраку вызвал к себе главнокомандующий Ямамото… (далее во 2ч.)