Змеиное гнездо

      Они улыбались. Скалили зубы, насмехаясь над ней, а ведь она их королева! Тщедушная матушка Мейса Тирелла пожелала счастья и всяческих благ и коснулась абсолютно сухих глаз кружевным платочком, вытирая мнимые слезы. - Лорд Тайвин, конечно, десница, негоже осуждать его решения, несомненно правильные, но бросать добрую матушку нашего короля в постель этого змея... жестоко, как же жестоко! - Хоть мое сердце и принадлежит Джоффри, - прощебетала Маргери, целуя Серсею в обе щеки, - частичка его с вами, миледи. Мы будем молиться за вас здесь, в Королевской Гавани.       Пока она будет на пути в Дорн. Серсея сжала зубы, выдавив из себя улыбку, и поблагодарила будущую невестку и леди Оленну за заботу и тревогу о ней. Хотя до боли нестерпимо хотелось вцепиться ногтями в их лицемерно-сочувствующие лица и содрать с них эту печать жалости вместе с кожей и мясом. Оберин Мартелл, ее муж, тоже улыбался бывшей королеве, но в его глазах, жгуче-черных, таилось нечто хищное, опасное, а в уголках тонких губ пролегли тени. Когда он накидывал на плечи Серсеи алый плащ с золотым солнцем, пронзенным копьем, взгляд мужчины пронзил ее кинжальным ударом, в глубине глаз вспыхнули золотые искорки гнева. Он ненавидит ее, поняла львица с каким-то мрачным удовлетворением, и брака этого желает еще меньше, чем сама Серсея. Однако семь обетов и семь благословений уже даны, и Серсея из дома Ланнистер, вдова короля Роберта Баратеона, обвенчана с Оберином Нимеросом Мартеллом. Но ведь и Роберт тоже был ей супругом, и львице то не помешало... лицо женщины расцвело торжествующей улыбкой, а изумрудный взгляд искрился ярче дикого огня.       В конце концов, один мужчина от другого мало чем отличается.       К свадебному пиру Серсея оделась с особой тщательностью. Если дураки и овцы думают, что этот фарс, именуемый свадьбой, сломает ее, то пусть горят они в пекле! Она мать короля, дочь Утеса, львица. Львам не страшны ни розы, ни змеи, ни жаркое дорнийское солнце. Пусть Маргери Тирелл видит, что не тягаться ей красотой с Серсеей Ланнистер, а Оберин Мартелл - что она не боится его.       Платье из темно-пурпурного бархата в смелом вырезе обнажало плечи и верхнюю часть грудей, длинные рукава, отороченные золотистым кружевом, демонстрировали светло-бежевую шелковую подкладку. Тонкий витой ободок тиары пылал кроваво-алыми рубинами. Серсея алчно вбирала взором свое отражение. Красива. Нет, прекрасна. - Миледи, - служанка присела в реверансе, застенчиво отводя взгляд. Теперь даже эти девицы не признают ее королевой, подумала львица со вспыхнувшим в груди гневом. Кровь кипела злобой. На отца, что вновь продал ее, на Джейме, который обещал всегда быть рядом!.. белая рука взметнулась вверх, и служанка тонко, по-собачьи, взвизгнула, схватившись за щеку. Схватив девушку за тускло-рыжие волосы, Серсея резко дернула ее на себя, и служанка упала перед ней на колени. В глупых зеленых глазах недалекой прислужницы плескался страх, взгляд лихорадочно метался. Удерживая ее за косу, львица небрежно мазнула ногтями по лицу девушки. Четыре алые полосы вспухли на желтоватой, усыпанной веснушками коже. - Я королева, - процедила Серсея в лицо служанки, и ее ладонь легла на шею прислужницы, сжала, чувствуя каждый трепетный вздох. Пусть ощутит силу львицы, - не забывай об этом. Иначе за свою глупость будешь кормить крыс под Красным Замком. - Миледи... ваше величество... - страх выплеснулся слезами, и дуреха жалобно заскулила, - простите меня, я...       Серсея, позволив себе кривую усмешку, оттолкнула всхлипывающую девушку и прошествовала к выходу из покоев. На пороге она остановилась, окинув насмешливым взглядом скорчившуюся на полу служанку. Скоро весь Дорн, как и эта глупая девица, будет у ног Серсеи Ланнистер. - За жениха с невестой! - За Мартелла! Да славится Дорн!       Серсея поднимала заздравные чаши вместе со всеми, и сквозь маску мягкой застенчивой радости были неразличимы ее гнев и ярость. Алеющий на щеках румянец принимали за женскую робость, а искрящийся изумрудами взгляд - за предвкушение первой брачной ночи. Ее супруг сидел рядом в багряных и золотых шелках, с выражением скуки на смуглом лице. Черные глаза скользили по гостям, веселящимся, пирующим, и то и дело останавливались на Элларии Сенд. Дорнийка облачилась в тонкие невесомые шелка, практически не скрывающие ее тела, темно-зеленая ткань, расшитая серебром, оттеняла ее оливковую кожу, смоляные локоны свободно падали на плечи. Только последний олух скажет, что эта змеиная шлюха красивее матери короля, и Оберин Мартелл, видимо, тот еще дурень. Серсея отпила из чаши, торопясь смыть кислый привкус Мартелла и его шлюхи. - Миледи... Серсея, - тихий шепот Ланселя вынудил женщину поднять взгляд. Кузен, бедный, иссушенный раной, полученный в битве на Черноводной, смотрел на нее словно побитый щенок. Волосы его побелели, но жидкие усики сохранили свой песочный оттенок. Лансель и раньше был лишь тенью, хлипкой пародией на Джейме, а теперь и вовсе превратился в мертвеца. Изумрудный взгляд источал отвращение. - Не окажите ли честь?.. - Первый танец невеста пляшет с женихом, - вымолвил вдруг Красный Змей, и его горячие пальцы коснулись руки Серсеи. Львица дернулась, его прикосновение опутало запястье крепко, подобно стальному. В бездонном омуте взгляда плясала насмешка. - Так ведь, миледи? - Истинно так, - змея решила показать клыки, в надежде испугать ее? Ланнистер грациозно поднялась на ноги, и Оберин помог ей спуститься с возвышения. Как только музыканты взяли первый аккорд, Мартелл крепко прижал ее к себе, так сильно, что Серсея задохнулась в его объятиях. Но, когда муж выпустил ее руку, женщина запустила ногти в ладонь дорнийца. Мартелл тихо фыркнул, ведя невесту в танце, и, не сбиваясь с ритма, поднес руку к лицу. Крошечные царапинки-полумесяцы темнели багрянцем. - Кошки, даже самые свирепые и опасные, царапаются, - промолвил мужчина тихо и кончиком языка собрал пряно-острые капли со своей кожи, - но даже льва можно укротить и заставить мурлыкать. - Змея может шипеть сколь ей угодно, - пропела Серсея, кружась в вихре шелка и бархата. Голос ее был слаще меда, тягуче-янтарного, скрывающий яд в словах. - Но раздавить ее не трудно. - Есть змеи, которых давить не принято, моя прекрасная львица-женушка, - рука Оберина, лежащая на изгибе талии женщины, скользнула выше. Кровь прилила к щекам Серсеи, когда жених, почти муж, нахально сжал её грудь. - Их принято ласкать... руками или ртом, кому как больше нравится. Вот когда мой змей проникнет в вашу норку, вы поймете. Ведь там давно никто не бывал, да? Тот мальчонка-Ланнистер не в счет, он пипку даже толком не отрастил.       Львица усмехнулась, надменно и презрительно, с напускным безразличием, хотя сердце предательски пропустило удар. - Не знаю, что там выросло у Ланселя, - они поменялись руками, - но по слухам ваша... возлюбленная леди Сенд раньше была шлюхой. - Не стоит верить слухам безоглядно, миледи. Ведь согласно им вы спите со своим братом и рожаете ему ублюдков.       Гнев застлал рассудок женщины, заполонил сознание черным туманом. Не помня себя, Серсея замахнулась. Звонкий шлепок ее ладони по лицу Оберина Мартелла прозвучал громче пения флейт и нежного перезвона струн высокой арфы.       Сердито взмахнув юбками, Серсея устремилась прочь, расталкивая танцующих. Сердце бешено колотилось, кровь кипела яростью. Да как он посмел?! Услышь отец, что эта дорнийская гадина ей сказала... взор женщины нашел лорда Тайвина, беседующего с Мейсом Тиреллом. Десница слушал хайгарденского лорда, попеременно кивая, изредка поглядвая в сторону леди Маргери, танцующей с Джоффом. На мгновение в груди королевы без короны вспыхнула радость. Джоффри, ее милый, дорогой мальчик, обязательно спасет свою мать от этого змея!.. но розочка внезапно взяла короля за руку и увлекла его в альков, подальше от шума праздника, любопытных глаз... и Серсеи. Львицу словно окатили грязью. До боли сжав зубы, она круто развернулась на каблуках и бросилась вон из чертога. Глаза жгли едкие слезы, а сердце - ревность и обида. Ничего, они еще увидят, на что способна львица, отведают еще той каши, которой так ее потчуют.       Львы прощать не умеют.       Женщина ворвалась в свои покои бурей, ураганом - зеленые глаза пылали, волосы разметались по плечам, на алых губах стыл звериный рык. Служанки, включая и ту рыжую дуреху, замерли в нерешительности. - Вон, - прошипела Серсея еле слышно, сжимая кулаки. Ногти впились в нежную кожу, но она даже не ощутила тонких осколков боли. - Пошли все вон! Немедленно!       Девушки с поклонами посеменили к двери, отворачиваясь и пряча глаза, а Серсее хотелось толкнуть их, заставить упасть, распластаться на полу и со всей силы ударить. Ногой, острым каблуком или носком туфли, ибо немыслимо королеве руками касаться этой швали. Но Ланнистер не двигалась, замерла, ожидая, когда девицы, наконец, оставят ее.       Желанную тишину и одиночество Серсея встретила сдавленным криком, полным ярости. Она упала на кровать, спрятав лицо в мягкости подушки. Она задыхалась, ее разрывало на части разочарование собственной судьбой. Серсея ведь Ланнистер, королева! Как... как можно использовать ее будто скот, разменную монету? - Миледи, - низкий голос, чуть хрипловатый, с отголосками жаркого Дорна, пробежал ознобом по ее спине, - вы так стремительно покинули пир... уж здоровы ли вы? - Убирайтесь! - львица резко села на кровати и откинула со лба локоны. Даже в полутьме они тускло сверкали золотом. - Я видеть тебя не хочу, дорнийская мразь! - О, как грубо, - глумливо бросил Оберин, прикрывая дверь, - разве говорят так благородные леди со своими мужьями? - Думаешь, я побрезгую с тобой лечь?! Я королева... - Да, да, королева... но без короля, без королевства и без короны, - смех Мартелла лил щелочь на ее открытые раны, - раздевайтесь, ваше высочество. Пора окончательно скрепить союз между Кастерли-Рок и Дорном. - Гори ты в пекле! - взвизгнула Серсея отчаянно, истерично. Она соскочила с постели и ринулась к двери, но сильные мужские руки бесцеремонно подхватили Ланнистер поперек живота и швырнули обратно на перину. Юбки задрались, обнажая ноги львицы до колен. - Знаете, миледи, норовистых кобыл не зазорно бить, - Мартелл навис над женщиной, его глаза опасно поблескивали в густом мраке южной ночи, - немного и не шибко сильно. Ровно столько, - Оберин чуть оттянул корсаж, запустил палец в ложбинку меж грудей Серсеи, - чтобы она поняла, кто ее хозяин.       Разъяренно зашипев, Серсея отшвырнула руку дорнийца и пронзительно взвизгнула, когда тот сжал в кулаке ее волосы и потянул, вынудив запрокинуть голову. Ланнистер забилась под ним, когда мужчина прижался горячими сухими губами к ложбинке между ключиц. Женщина выгнулась в его руках, до крови прикусив губу. Джейме целовал ее бесконечно нежно, Роберт все лапал, пыхтел и слюнявил, а Оберин... проклятый змей едва коснулся ее, а кожа горит, пылает жаром, словно на тело упала капля дикого огня. Серсея уперлась ладонями в плечи Оберина, и Мартелл грубо перехватил их за запястья. Что-то тихо и язвительно звякнуло, и львица не успела и вздохнуть, как ее руки были связаны толстой кожаной косицей. Золотая пряжка в виде солнца оцарапала острым лучом кожу пониже запястья, там где слабо просвечивали голубые венки. - А когда кобылки лягаются, - Красный Змей, поставив колено на край кровати, принялся небрежно расстегивать дублет, - их стреножат. - Что, и трахаетесь вы в Дорне как лошади? - с отвращением выплюнула Серсея, пытаясь отползти в другой угол кровати. Оберин качнул головой и швырнул дублет на пол. - Но, даже стреноженные, некоторые особо норовистые лошадки все никак не уймутся, - дорниец стянул через голову рубашку, и его кожа, словно начищенная медь, мерцала в неверной пляске пламени свечей. Зеленый взгляд Серсеи невольно скользнул по широким плечам, гладкой мускулистой груди с темной порослью волос, сквозь которую просвечивали плоские соски, твердый живот... Оберин шагнул к невесте и сжал ее подбородок. Львица чуть подалась ему навстречу, маняще приоткрыв губы. Уголок рта Мартелла сардонически дернулся, кончик большого пальца скользнул по пухлой нижней губе Ланнистер, чуть размазав кровь. Глаза женщины торжествующе блеснули. Змей такой же как и все! Роберт, Лансель, даже Джейме. Немного подыграть его мужскому самолюбию - и он твой!.. Серсея вдруг поперхнулась, на языке осела гладкая тяжесть шелка, она хотела закричать, но изо рта вырвалось лишь сдавленное мычание. Оберин удовлетворенно кивнул. - Так то лучше, верно, миледи? Теперь лошадку... ох, прошу прощения, львицу можно начать дрессировать.       Женщина глухо зарычала, сжимая в зубах трижды проклятый носовой платок Мартелла. Сквозь упавшие на лицо волосы, она наблюдала с настороженностью дикого зверя за тем, как обнажается ее супруг. Дорниец зашвырнул сапоги в угол покоев, бриджи упали к его ногам. Внизу живота черная поросль была гуще, и член его даже не тронуло возбуждение. Красный Змей положил ладонь себе на пах. - Что, миледи, удивлены, что у меня не стоит от одного вашего вида? - мужчина рывком притянул Серсею к себе, задирая шелестящие юбки ей до пояса. Львица сжала ноги, но Мартелл резко, безжалостно разрывая ткань, сорвал с нее панталоны и запустил руку меж ее стиснутых бедер. Женщина протяжно застонала, выгибаясь дугой. - Суховато... но ничего, у нас ведь целая брачная ночь впереди.       Он стянул с плеч Ланнистер платье, и его губы накрыли бледно-розовый сосок. Легонько прикусил его, обвел горячим языком, втянул в рот, не отрывая пристального взгляда от искаженного муками лица жены. Вторую грудь он ласкал рукой, сжимая, мял, наслаждаясь упругостью, теребил затвердевшую бусинку соска. Серсея рвано, сбивчиво дышала, извиваясь и чувствуя, как внизу живота скапливается тягучий томительный жар. Оберин улыбнулся уголками губ. Огонек свечи плясал, отражаясь в его глазах. - Мм... неужели не нравится, миледи? - его ладонь скользнула по чуть округлому животу. Пальцы принялись поигрывать, перебирая золотистые кудряшки. Дорниец игриво лизнул острый сосок. - Ну-ка, посмотрим... - рука скользнула ниже, и мужчина раздвинул складки чувствительной плоти. - Да нет. Кажется, моя кобылка Ланнистер потекла.       На кончиках его пальцев тускло поблескивала тягучая влага. Женщина давилась злобой и слезами, застлавшими взгляд мутной пеленой. Когда Оберин ввел в нее два пальца, Серсея напряглась, внутренне сжалась, желая вытолкнуть его, била дорнийца связанными руками, а он лишь улыбался нахально и дерзко. Мужчина опустился перед львицей на колени, и через мгновение к его пальцам присоединился язык.       Ланнистер глухо взвыла, голова ее металась из стороны в сторону. Только Джейме целовал ее там, Роберту, этому пьяному скоту, собственное удовольствие было всегда дороже, чем ее, а о Ланселе и вспоминать не хочется. Мартелл... не целовал. Он вылизывал ее, неспешно двигая пальцами, то запуская горячий влажный язык внутрь тела Серсеи, исторгая из нее алчно-жалобный всхлип, то дразняще щекоча и едва касаясь. Женщина несколько раз подкинула бедра ему навстречу, однако, тут же опомнившись, норовила отстраниться и сжать ноги, хотя внутри все горело, и липкая перламутровая влага струилась по ногам.       Ее, королеву, имеют как какую-то уличную девку!       Оберин поднял голову, облизываясь и ухмыляясь. Серсея не сдержала разочарованного стона, сжала бедра, стремясь сохранить эхо удовольствия, но муж сильно, с подвывертом, ущипнул ее за оголенное бедро. Ланнистер захрипела, яростно сверкая глазами, но сдавленно заскулила, когда пальцы Мартелла задвигались в ней, быстрыми мелкими выпадами, на каждый из которых она подкидывала бедра, шире разводя ноги. Серсея извивалась, зубами рвала платок, ненавидя этого поганого дорнийца, хитрую улыбчивую тварь, и желая его до тупой пульсирующей боли в промежности.       Пальцы двигались все сильнее, быстрее, и когда в нее проникли сразу три пальца, Ланнистер захлебнулась криком и острым наслаждением, выгнулась и безвольно обмякла. Серсея прикрыла глаза, шумно втягивая носом воздух. Разгоряченное тело неспешно остывало, львице хотелось только одного - лежать недвижимой, приходить в себя, слушая затихающий ритм собственного сердца. Оберин поднялся, сочно облизывая пальцы. - А вы не так уж плохи на вкус, миледи, - голос его срывался, - а я-то думал, что Ланнистеры давно насквозь прогнили. Приятная неожиданность.       Подхватив женщину под подрагивающие колени, дорниец притянул ее к себе. Серсея протестующе засопела, ощутив, как головка его члена ткнулась меж ее ноющих нижних губ. Ланнистер закрыла лицо руками, но Красный Змей жестко дернул за ремень, стягивающий запястья супруги. - Смотреть на меня, - отчеканил он жестко, своим весом вжимая Серсею в кровать. Изумрудные глаза впились в его черты, чуть размытые вуалью полумрака, со злобой, насмешкой... искушающе-опасно. Льва не удержат никакие оковы. Но когда твердый горячий член ворвался в ее тело резко, сразу до упора, она приглушенно вскрикнула от неожиданности и боли, сжала внутренние мышцы, и Оберин с присвистом выдохнул сквозь зубы. Серсея расслабилась покорно, на долю мгновения, но после напряглась, вызывающе вздернув подбородок. Тонкие губы Мартелла искривила хищная улыбка.       Он вколачивался в тело королевы, уверенный в своих правах на нее, самодовольный, надменный и наглый, волосы на его груди кололи груди Серсеи. Женщина слабо вырывалась, но ее сопротивление лишь раззадоривало мужа, который жарко пыхтел ей в шею. Однако внезапно Оберин приподнялся и дернул жену за волосы. - Смотри на меня, - прорычал Змей в лицо львице. - Смотри, знай, кому ты принадлежишь! Смотри!..       Серсея упрямо зажмурилась, но член дорнийца в ее лоне, каждый толчок которого волной сладкого жара растекался по телу... женщина закинула ноги на пояс супруга, сцепив лодыжки у него на пояснице. Тешь, тешь себя надеждой, Оберин Нимерос Мартелл. Еще посмотрим, кто кого!       Мир взорвался и потонул в ослепительной вспышке наслаждения. Хриплый рык Красного Змея наполнил душу Ланнистер торжеством. Аспид – одна из самых эффектных змей. Окрас его сразу обращает на себя внимание: красные кольца чередуются с черными, причем каждое черное кольцо пересекают еще два, бледно желтых. Аспид ядовит, и его яд смертелен для человека. Это опаснейший нейротоксин.