Змеиное гнездо

      Серсея очень давно не ездила верхом. Точнее, она практически не умела сидеть на лошади - ведь леди не подобает скакать на норовистой скотине во весь опор. И как только свита принца Мартелла пересечет границу Дорна, солнечные лучи будут литься на всадников расплавленным золотом, ядом, обжигающим, расцветающим ожогами на нежной коже, не привыкшей к такому зною. Поэтому Серсея потребовала себе носилки. - Боюсь, жаркий климат будет губителен для меня... на первых порах, - зеленые глаза пробежали быстрым взглядом по невозмутимому лицу Оберина, - и я очень давно не садилась на лошадь. - Нет причин тревожиться, моя леди, - Красный Змей беззаботно отмахнулся от ее просьбы, словно речь шла о собаке, а не о его жене, - я лично подберу вам лошадку, самую смирную и тихую. На такой скакать - одно удовольствие.       Ланнистер поджала губы, а Мартелл смотрел на нее лукаво, с искоркой в черных глазах. Смуглые пальцы скользили по украшенной резьбой ножке кубка. - Мой брат путешествует в носилках, но беднягу терзает подагра... а вы, часом, не больны, миледи? - Боги наградили меня крепким здоровьем, - процедила Серсея, наливая себе вино из штофа, но в кубок ее полилась темно-янтарная жидкость, пряно пахнущая медом и лимоном. Женщина чуть сморщила нос. Дорнийские наливки слишком кислые, щиплют язык, но супруг предпочитает их даже борскому золотому. Но львица храбро взяла чашу и опустилась в кресло напротив супруга. - Очень рад, - зевнул Мартелл, - дочек у меня много, а вот сына пока нет. Хотя кто знает, может, ваше величество родит девочку. Эллария подарила мне четверых.       Упоминание об этой шлюхе и пряная кислота наливки вынудили Серсею скривиться. У Роберта в любовницах, минутных увлечениях, ходила добрая половина Вестероса. Покойный король при жизни, видимо, задался целью - сунуть свой член в каждую щель в Семи Королевствах. Уж впору радоваться, что Змей довольствуется лишь девкой Сенд. Эллария неизменно вежлива с Серсеей, но от этого только хуже. Она бастард знатного дорнийского лорда, она мать дочерей Красного Змея. На Ланнистер накатывала душная волна дурноты при мысли о том, что в Солнечном Копье придется терпеть не только ее, но еще и соплячек. - Конные прогулки полезны... в небольших количествах, - шип раздражения все глубже и глубже вонзался в грудь львицы, - я могу обгореть, получить солнечный удар, натереть мозоли. - Вот уж не думал, что мать короля такая неженка, - бросил Оберин с оттенком презрения и залпом осушил свой кубок, - Неведомый с вами, миледи. Будут вам носилки.       Победа, пусть и маленькая, подсластила даже лимонный напиток. Но при следующих словах мужа она едва не подавилась. - Пусть компанию вам составит Эллария. Уверен, - улыбка мужчины была тонкой и острой, словно незримый клинок, вонзившийся в грудь женщины, - вам будет, о чем поговорить.       Возражения уже были готовы сорваться с губ, и Ланнистер поспешно глотнула наливки, стремясь их утопить. Довольно пререканий... пока. Через пару дней пути змеиная шлюшка сама не пожелает путешествовать с леди Мартелл.

***

      Томмен плакал в день ее отъезда. Серсея прижимала к себе сына, гладила его по золотым кудрям и обещала, что они обязательно еще увидятся. Но мальчик только всхлипывал и качал головой, отчаянно цепляясь за мать. - Прекрати, - брезгливо обронил Джоффри, глядя на младшего брата свысока, - ревешь, как маленький. Матушка, - король улыбнулся женщине несколько небрежно, - мне будет очень не хватать вашей любви и мудрых советов. - Нам всем будет не доставать доброй вдовы славного короля Роберта, - пропыхтел Мейс Тирелл, и его страшенная матушка согласно покачала головой. На ее морщинистом личике, похожем на мордочку обезьянки, поблескивали глаза, цепкие и внимательные как у сороки. - Истинно так, истинно. Держитесь, мое дитя. Мне больно от одной только мысли, что матушку нашего короля бросают в змеиное гнездо.       Оберин улыбнулся старухе. Серсее хотелось думать, что с такой же улыбкой он пронзил копьем коня Уилласа Тирелла на турнире. С такой же улыбкой львица удушила бы старую каргу голыми руками. - Бейелор Благословенный вошел в змеиную яму, чтобы спасти своего брата. Моя леди, конечно, не дракон, но и у львов отваги вдоволь. Верно? – Красный Змей и Тайвин Ланнистер обменялись тяжелыми взглядами, что не укрылось от Серсеи. Внезапно ее бросило в жар, грудь сдавило, будто стальными тисками, не давая сделать и вдоха. Она одна, за исключением нескольких служанок, отправляется в Дорн. Один из королевских гвардейцев все же едет с ними – сир Бейлон Сванн в золоченой броне, покрытой белой эмалью, восседал на вороном жеребце, зажав подмышкой шлем. Он поклялся защищать короля. Что делать Серсее, ведь больше она не королева? - Будь сильной, - услышала женщина голос отца, и лорд-десница коснулся губами ее лба. Поцелуй его был прохладным, но последний раз, когда лорд Тайвин позволял себе целовать дочь, когда еще жива была леди Джоанна. Он положил руку на плечо Томмена и отстранил хнычущего мальчика от Серсеи. Львица поцеловала сына в щеку и сама едва не разрыдалась, ощутив соль на губах. - Я люблю тебя, - шепнула она на прощание и, взмахнув юбками, направилась к носилкам. Алые бархатные занавески украшал золотой лев Ланнистеров и пронзенное копьем солнце Мартеллов.       Скоро она увидится с Мирцеллой, со своей золотой девочкой. Это придало ей сил, особенно, когда Эллария Сенд взобралась в носилки вслед за ней. - Миледи, - дорнийка в ярко-оранжевых шелках расположилась напротив королевы. Смуглая кожа, золотисто-медовая, высокие скулы и пухлые губы. Темно-карие глаза с томной поволокой смотрят настороженно и в то же время озорно, с серебристым огоньком в глубине. Взгляд потаскухи, с отвращением подумала Ланнистер, поправляя на плечах шаль. Но мужчины от него млеют, то львица знала по опыту.       Носилки дернулись и, мерно раскачиваясь, поплыли прочь от Красного Замка. Чернь высыпала на улицы, чтобы поглазеть на процессию, и Серсея плотнее задернула занавески. Эллария Сенд склонила голову на бок, тонкие золотые браслеты на ее руках мелодично звякнули. - Может, приоткроем немного, миледи? Я хочу в последний раз посмотреть на Королевскую Гавань. Неизвестно, увижу ли я когда-нибудь этот удивительный город. - Как хотите, - дернула плечом Ланнистер, - но не удивляйтесь, если они начнут швырять в вас камнями и комьями навоза. Когда Мирцеллу провожали в Дорн, толпа подняла бунт, и верховного септона разорвали на части.       Но дорнийка лишь улыбнулась словам львицы. - И все же я рискну. - Дело ваше, - Серсея откинулась на обитую бархатом спинку сиденья и сквозь полуопущенные ресницы наблюдала, как Эллария улыбается и машет сапожникам, свинарям, торговцам, нищим, всему тому сброду, что заполонил улицы города. Ей кричали в ответ, но Серсея не слушала. Льва не волнуют букашки, копошащиеся в грязи. - Простолюдины, - вздохнула дорнийка, когда носилки миновали Грязные ворота, отведавшие тарана Станниса, - что в Гавани, что в Дорне, одинаковы. Так же любопытны и охочи до зрелищ. - И до крови, - промолвила женщина, расправляя темно-зеленый атласный подол, - если бы не стража, страшно представить, что они могли бы с нами сделать. - Это люди, миледи, - словно неразумному ребенку, принялась объяснять змеиная потаскушка со снисходительной улыбкой, - напуганные, голодные, уставшие от войны. Я их не оправдываю, но… - Я посмотрела бы, как ты запела, если бы тебя окружила обезумевшая чернь, - прошипела разъяренно Ланнистер, темнея глазами. Ногти впились в мягкую обивку сидения. - Мало того, что мне приходится делить паланкин с какой-то шлюхой, слушать твои нравоучения я не обязана. Избавь меня от своей болтовни, иначе…       Иначе я прикажу вырезать тебе язык. Но теперь языка лишится скорее она. Нет! Мартелл не посмеет! Он не станет ставить любовницу выше жены, пусть и навязанной, нелюбимой. Если же вдруг Змей хотя бы дерзнет поднять на Серсею руку, львица придушит его ночью! Или прикажет сиру Бейлону… из лихорадочного водоворота мыслей женщину вырвал сухой смешок Элларии. Эта дорнийская сука еще и смеется над ней! - Я сказала что-то смешное? – в голосе Серсеи зазвенел лед. Перед ее мысленным взором предстал Оберин, нагой, чья кожа туманно мерцает в трепещущем свете свечей, по-звериному текучим движением подходит к постели, на которой вальяжно возлежит Эллария. Она протягивает к нему руки, улыбается… и когда долг вынуждает Красного Змея приходить к жене, он закрывает глаза и представляет в своих объятиях любовницу. А с губ срывается тихое «Эллария…».       Лианна… - Если мое общество вам столь ненавистно, то тяжело вам будет найти общий язык со змейками. Обара, Ним, Тиена… они крепко любят своего отца, а он любит их. - Мне нет дела до внебрачных детей, - надменно фыркнула львица, - ни до этих девиц, не до ваших щенков.       Улыбка покинула лицо Элларии. Черты ее заострились, прищур темных дорнийских глаз-бусин стал опасным, хищным. В темном мареве паланкина она напоминала змею, готовую к броску. Но львы не боятся змей. - Вы можете ненавидеть и унижать меня сколько угодно, миледи, - произнесла Сенд, и по спине Серсеии пробежал нервный озноб, - чернить меня, оскорблять, если вам будет угодно. Но если вы попробуете тронуть моих дочерей… - она усмехнулась, и Ланнистер могла поклясться, что меж губ ее мелькает раздвоенное жало, как у змеи. Что же, любое жало можно вырвать с корнем. Если знать, как получше за него ухватиться.

***

      Все это очень напоминало Серсее дорогу из Винтерфелла в Королевскую Гавань. За исключением того, что теперь ее мужем был другой, и рядом не было Джейме. Львице было немного совестно за то, что она почти не вспоминает о брате, но, признаться, занимали ее вещи поважнее участи близнеца, хотя изредка становилось очень тревожно на сердце. Где он? Что с ним? Здоров ли? Как там маленький Томмен? Отец говорил, что отправит его в Кастерли-Рок, но Тайвину Ланнистеру быстро учишься верить лишь наполовину. Женщина вздохнула, задумчиво глядя вдаль. Вокруг нее шумел пробудившийся постоялый двор. Ржали лошади, гомонили слуги, но дорнийцы еще не покинули трактира, последние минуты нежась в его гостеприимстве. А Ланнистер было приятно побыть одной, наедине со своими мыслями и несбывшимися мечтами. Если бы отец сдержал тогда обещание, Серсее не пришлось бы делить носилки с какой-то незаконорожденной шлюхой.       Змея все-таки не дракон… - Считаете минуты до прибытия в Дорн, миледи? – Мирия Джордейн, наследница Тора, подошла к ней, поправляя тонкую газовую вуаль, - принцесса Мирцелла очень ждет вашего прибытия. - Я так соскучилась по ней, - выдохнула женщина, грустно улыбаясь. Леди Ларра Блекмонд сочувственно покачала головой. - Какими-бы взрослыми не были дети, а сердце все равно кровью обливается в разлуке с ними.       Львица посмотрела на женщин с подозрением. Варис говорил, что Дорн так и не простил смерть принцессы Элии, и Серсея ожидала, что некоторые будут возлагать эту вину на нее, но пока никто не смел обвинять ее или демонстрировать свое неуважение. Может, ждут, когда они подальше отъедут от Королевской Гавани?       Серсея забралась в паланкин и с удивлением увидела, что помимо Элларии там на подушках восседает Оберин. Острая льдинка подозрения, обжигая зловещим холодком, кольнула сердце, но женщина изобразила улыбку. - Я думала, вы предпочитаете ездить верхом тряске в этой коробочке, - заметила львица лукаво. Супруг лишь усмехнулся, и когда занавески задернулись, отделяя их от свиты, от остального мира, Ланнистер ощутила себя запертой в темнице. Но вместо крыс - змеи. Две пары темных глаз поблескивали спрятанными во мраке кинжалами. - Ну, что, - Красный Змей закинул ногу на ногу, - нравится ли вам путешествие? Конечно, не королевский кортеж, а всего лишь свита дорнийского принца, но все же осмелюсь надеяться, что вам... не противно ваше нынешнее окружение.       У Серсеи от улыбки свело скулы, а Эллария Сенд скромно опустила ресницы, перебирая в пальцах конец золоченого пояска. Уголки ее губ дрожали, но взгляд, брошенный на львицу, был исполнен скрытым торжеством. Змеи не улыбаются, но Ланнистер сейчас воочию видела скользкую хитрую гадину, кривящую в злорадной ухмылке пасть. Женщина тяжело сглотнула, предчувствуя опасность. Муж безмолвно взирал на нее, ожидая ответа. - Я... - голос сорвался от волнения, и Серсея глубоко вздохнула. Мартелл насмешливо дернул подбородком. - Это все отлично от того, к чему я привыкла. - О, несомненно, - воскликнула дорнийка. Нежный шелк соскользнул на сидение, обнажив гладкое плечо. - Не примите на свой счет, принцесса, но люди Королевской Гавани немного... скучноваты. На мой взгляд.       На взгляд шлюхи что угодно покажется пресным. Грубость едва не сорвалась с языка, но львица вовремя опомнилась, вспомнив, что супруг благоволит любовнице сильнее, чем жене. Нет нужды его злить. Пока что. Но непривычное обращение заставило ее нахмуриться. - Принцесса? - Жена принца, - хихикнула Эллария, и Ланнистер передернуло. Она была королевой, женой короля, матерью короля... а теперь она принцесса. - С милой нашей Мирцеллой вы теперь обе принцессы. - Тонко подмечено, любовь моя, - осклабился Оберин и приподнял в мнимом недоумении черные брови, заметив окаменевшее лицо супруги, - в чем дело, миледи? Неужели вы ревнуете меня к Элларии. О, не стоит. Вы ведь делите одного мужчину, вы почти сестры. - Я не алчна по натуре, - промурлыкала Сенд, и ее теплая ладонь легла на колено Серсеи, чуть сжала, - и готова поделиться. А вы, моя принцесса? - По... поделиться?! - женщина чуть отодвинулась, глядя на смуглую руку дорнийки со смесью отвращения и совершенно неуместного веселья. Они... серьезно? Львица взглянула на Красного Змея - тот откинулся на спинку сидения, закинув руки за голову. От его усмешки львице стало одновременно жарко и холодно. - У вас ведь нет сестер, да, принцесса? - голос Элларии, тягучий и жаркий, как дорнийская ночь, обволакивал. - Вы были лишены милых... девичьих игр, - выдохнула дорнийка, прижимаясь грудью к плечу Ланнистер и поглаживая колено львицы. Оберин на ошеломленный взгляд жены пожал плечами. - Я привязан к моей ненаглядной Элларии всем сердцем, миледи. Надеюсь вы ее тоже полюбите. Для вас же будет лучше ее полюбить, - мужчина стремительно ринулся к Серсее, пальцы с силой впились в ее плечо. Он рванул женщину к себе, усадил на колени. Шокированная, львица даже не сопротивлялась, пока дорнийка не взяла ее лицо в ладони и не коснулась ее губ своими. Ланнистер в гневе дернулась, но руки Мартелла обхватили ее поперек груди, крепче прижали. - Что... вы?!.. Не смейте! - прошептала Серсея, отчаянно вырываясь. Сердце бешено колотилось, паланкин раскачивался из стороны в сторону. Эллария Сенд грациозно повела плечами, и ее платье упало ей на пояс, собравшись складками. Ланнистер впилась ревнивым взглядом в фигуру соперницы. Она родила четверых детей, но в полутьме следы былых беременностей и родов не видны. Груди немного обвисли, но красивой формы и дерзко торчат темно-вишневыми сосками. Дорнийка сжала один, прикрыла глаза, свободной рукой поглаживая низ живота. Красный Змей шумно выдохнул в волосы Серсеи. - Она красива, не правда ли, леди Ланнистер, - имя прозвучало в его устах ругательством, - не так как вы. Признаю, вы тоже хороши по-своему, но... с моей Элларией вы так восхитительно не похожи.       На коленях дорнийка приблизилась к любовнику и сидящей на его коленях львице. Женщина сжала ноги, однако Эллария по-кошачьи потерлась о ноги Оберина, положила руки ему на бедра. Носилки вдруг тряхнуло, женщину отшвырнуло в сторону. Серсея подпрыгнула и больно ударилась макушкой о потолок паланкина, разъяренно зашипела. Супруг, глухо хохотнув, крепко поцеловал ее в затылок. - Так больно, моя ненаглядная львица? Ничего, мы с Элларией поможем вам забыть о боли. - Вы... вы безумны! Оба! - Серсея почти кричала, надеясь, что ее кто-нибудь услышит. Но ведь даже слуги в кортеже - дорнийцы. Разве посмеют они пойти против Красного Змея? - Я все расскажу моему лорду-отцу!..       Женщина попыталась пнуть Элларию, беспокойно заерзала на коленях мужа, вырвав из его груди сдавленный стон. Оберин прижался щекой к виску Ланнистер, его пальцы сжали ее горло. Испуганный вздох застыл на губах женщины. - Ваш отец позволил моей сестре и ее детям умереть. С какой стати ему, - Мартелл одной рукой поглаживал шею супруги, другой - сжимал грудь. Пальцы, словно когти, впились в ее плоть, - волноваться за вас? Только потому, что вы его дочь? Сомневаюсь. Милорд десница настоятельно советовал мне бить вас, если будете шибко уж упрямиться. - Мой... - брат, - Роберт никогда не поднимал на меня руку!       Ложь, но Оберину того знать не нужно, однако... он знает. Серсея ощущала это каждым его вздохом, прикосновением. - А теперь ваш муж я. Так что будьте умницей, миледи.       Серсее хотелось разрыдаться от злости и унижения, но позволить этим гадинам видеть ее слезы львица не могла. Женщина зажмурилась и до боли сжала зубы, почувствовав, что пальцы дорнийки распускают завязки ее юбок. Красный Змей убрал ладонь с шеи Ланнистер и сжал в кулаках ворот ее платья. Раздался треск ткани, и ее грудь выскочила из лифа, прохладный шелк, нежно холодя кожу, соскользнул по ногам вниз.       Женщина вздрогнула, ощутив обжигающе-горячее прикосновение пальцев Оберина к своим соскам. Мартелл мял упругую податливую плоть, пока Эллария поглаживала ноги Серсеи, проводила ноготками от изящных щиколоток к судорожно напряженным ляжкам. Центральный шов панталон львицы не был застрочен, что облегчило доступ к ее телу. Сэнд едва ли не с нежностью раздвинула золотистые кудряшки. Искушающий взгляд из-под темных ресниц для Серсеи будто пощечина, но женщина не выдержала и выгнулась в руках мужа, когда губы дорнийки прильнули к ее щели. Горячий влажный язык проник внутрь, и Серсея откинула голову на плечо Оберина. Тот, продолжая ласкать ее грудь, приник к губам супруги. Ланнистер глухо застонала, покорно отвечая на поцелуй, сломленная напором Красного Змея, и осторожно двинула бедрами навстречу Элларии. Дорнийка тихо фыркнула в лоно женщины, отстранилась, чтобы поцеловать внутренюю сторону бедра львицы, и затем принялась слизывать с промежности Серсеи мутные капли, поблескивающие тусклым перламутром. Смуглая рука нырнула вниз, и Эллария протяжно застонала, запуская пальцы себе между ног.       Оберин прервал поцелуй, алчно улыбнулся в лицо леди-жене, дыша тяжело и рвано. Он облизнул губы и прижался ими к изгибу стройной шеи. Отвратительно, унизительно быть игрушкой в их руках!.. но противиться томительно-сладкой дрожи мучительно трудно. Серсея не замечает как сама начинает нетерпеливо двигаться в отчаянном желании достичь наслаждения, запускает пальцы в смоляные волосы Элларии, притягивая ее ближе. Если они так хотят поиграть, пусть. Львица тоже поиграет с ними, примет ту роль, что отвел ей новый муж. Пока что.       Сэнд стонала в унисон с Серсеей. Различные, как день и ночь, они двигались в едином темпе. Ланнистер постепенно пьянела от ощущений, что доставлял ей этот искусный юркий язычок, пусть и принадлежащий другой женщине. Она успела позабыть об Оберине, чье дыхание стало хриплым и прерывистым, и тихо вскрикнула, когда мужчина едва не спихнул ее с колен - Красный Змей спешно развязывал свои бриджи. Мартелл подхватил свою жену под ягодицы и насадил ее на свой член. - Что б тебя Иные забрали! Ублюдок!.. - выкрикнула она во власти боли и блаженства. Принц Дорнийский рассмеялся, подкидывая ее на бедрах. Эллария упала на пол покачивающихся носилок, задыхаясь, сладко постанывая. Сэнд запрокинула голову, волосы разметались, она лихорадочно двигала пальцами, извиваясь в пьянящей агонии. Вслед за ней гортанно вскрикнула Серсея, блаженно обмякнув в объятиях супруга, который еще не достиг пика и толкался в податливое тело Ланнистер.       После, когда Красный Змей прижимал львицу к себе, лениво похлопывая ее по бедру, а Эллария прильнула к нему, положив голову на плечо мужчины, Серсея в задумчивости кусала губы. Муженек что, решил пользовать ее как уличную девку? Как эту змеиную сучку Сэнд? Роберт Баратеон дорнийского разлива! Но пусть. Пусть тешат себя мыслью, что львица укрощена и покорена, что она отравлена их ядом. Пусть. Ланнистер улыбнулась с тайным ликованием и прикрыла глаза. От львиных клыков и когтей никакая гадина не спасется. Даже если она гордо именуется принцем. Денисония великолепная (Denisonia superba) – редкая змея, чей яд смертелен для человека и животных, как и яд большинства аспидовых, обладающий нейротоксическим действием. Это не самый крупный представитель семейства – всего полтора метра в длину. Денисония великолепная отличается удивительным мало свойственным для пресмыкающихся качеством – живорождением. И хотя эту змею люди и домашние животные предпочитают обходить стороной, ее нельзя назвать чрезмерно агрессивной, такой, какими бывают, например, кобры.