Исцеляющее пламя

"Пусть снятся тебе расчудесные сны, Пусть вестником счастья станут они"

      Снег под ногами хрустит, как будто того и глядишь раскрошится. Но я крепко стою на ногах. - Китнисс! - слышу озорной крик, бегущий вдогонку. - То есть, извините. Миссис Мелларк. Доброе утро. - Привет, Джесси, - улыбаюсь в ответ, - занятия в школе только через час. Ты не рано?       Хоть я и сама ее раскусила, все равно хотелось услышать вариант девчушки. Она столько лет набивалась со мной на охоту. - Признаться, я специально искала вас, - смущение рисует на ее лице смешной розовый румянец, - ну пожалуйста, мне ведь уже шестнадцать! Ты в моем возрасте сражалась на арене. А я что? - Никогда не говори так, - я, наверно, изменилась в лице, - будь моя воля, я все бы отдала, чтоб как ты жить в мире. С сестрой. Цени это.       До леса мы идем молча. Джесси слегка прихрамывает, но не признать мастерства врачей Капитолия невозможно. Слезы на глазах Меллы, когда сестрёнка впервые самостоятельно встала на ноги, выражали больше счастья, чем любая, даже сама искренняя улыбка.       Я не держу зла на девчонку. Она юна, дерзка и рвется в бой. Прямо как та я, что вызвалась добровольцем вместо сестры. Это меня и пугает.       Такие как она, как мы, способны на поступки, которые не исправить. - Послушай, - ее темно-серые глаза оборачиваются на призыв, - пожалуйста, не жажди быть героем. Умоляю. У героев не бывает хорошего конца       Светлая косичка, заплетенная сестрой. Дерзкий, но желающий помочь всему миру взгляд. Боже, как она похожа на Прим. Это второе, что меня страшит. - А ты? Разве ты не нашла своего счастья? - После столького, это всего лишь поощрение судьбы, которое я безудержно ценю и боюсь потерять. Но сложно радоваться миру, когда сама топтала к нему дорогу сквозь кровь. Ты можешь быть в сотни раз счастливее. Ради этого, мне и стоило страдать. Не делай все это тщетным. Мы бродим по зимнему лесу. Девчонка ступает на удивление бесшумно, несмотря на проблемы с ногами. Будто родилась, чтобы аккуратно скользить по сугробам, не проваливаясь в них. Маленькие сапожки со сноровкой ступают меж деревьев, след в след моим. - Здесь так волшебно! - зачарованно произносит она, облокотившись на ствол дуба. - Я бы осталась здесь жить, или, по крайней мере, приходила бы каждый день. - Когда-то, мы с названным братом так и делали. Лес - часть моего дома, - добавила я, - а тебя в свой дом я уже пустила. - Эта комната в нашем доме нравится мне больше всех. Джейси улыбается, и трещинки на ее губах растягиваются. Возвращаюсь длинной дорогой, проводив Джейси в школу. Сегодня мы не стали искать добычу. - Считай, первый урок, - ухмыльнулась я, - сначала подружись с лесом. А там и охота удастся. Зимний лес не так прекрасен, как весенний или летний. Он почти мертв - всё спит, ожидая первой капели. Но даже сейчас в него легко влюбиться. В его тишину и величественность, которая покровительствует каждому, несмотря ни на что. Главное - относиться нему с уважением. - Ты сегодня рано, - запах тепла и выпечки позади меня, выдает владельца голоса. - Джейси нужно было в школу. - Очень удачно, - слегка туманно сказал Пит, - у меня сюрприз. - Не знаю что там у тебя, но я жуть какая голодная. И была бы очень рада сытному завтраку. Пит тихо засмеялся, как потешаются над детской шалостью. Мимические морщины легко коснулись его глаз. - Пойдем? - он, не снимая улыбки с лица, подал мне руку . После нескольких минут ходьбы я соображаю, что знаю этот путь. Дорога от школы к старому дому заснежена, но узнаваема. Подходя ближе к старому жилищу, я готовлюсь еще раз увидеть развалины прошлой жизни. Но передо мной вырастает совершенно другой пейзаж. Ничего не соображаю. Это точно та улица и тот дом? То есть не тот. На месте разрушенной лачуги стоит новый крепкий дом. И Пит ведет меня к входу. К горлу подкатывает непонятное ощущение. Земля здесь пахнет старыми днями до 74 голодных игр. Как давно это было... Будто я снова маленькая девочка со взрослыми трудностями. Джейси в этом году семнадцать. Она могла бы стоять со сверстницами на жатве, как я, в тот решающий день. Мысль о том, что все не тщетно, согревает. Будто что-то внутри, как дом, собралось по кирпичикам. Непередаваемое и всепоглощающее чувство. Тепло, благодарность, воспоминания. Бомбежки, разруха. Голодные года. Все будто стерто. На месте моей лачуги стоит новый дом. - Давай наполним его своими воспоминаниями? Новыми и добрыми. Киваю. Нет смысла и говорить что-то. Его теплые пальцы касаются моих, холодных от снега, волос. В местах, где его тепло передается мне, снежинки таят, оставляя влажные следы на прядях. - Теперь мне ничего не страшно, - шепчу. И он мне верит. Впервые Пит доверяется, а не я. Китнисс Эвердин доросла до обещаний. Китнисс Мелларк. Крупицы этой земли помнят меня. А я хочу забыть. Оставить лишь лицо мамы, милый силуэт утенка, крепкую папину руку в своей руке. Больше ничего не надо. Боль изжила себя, как бы ей не хотелось станцевать со мной еще. Бесшумного счастья не бывает. Я всхлипываю, и мое состояние выдает скрип перчаток на руках - пальцы, которые замерзли даже в них, пытаются обхватить меня. Саму себя. Но вокруг тихо. А зачем, собственно, сдерживать все это? Почему бы мне попросту не освободить свои эмоции? Я была одинока, мне было страшно, я была слаба и не искала защиты. Теперь я стою, качаясь и всхлипывая, бесцельно похлопываю руками по плащу, облокотившись на плечо Пита. Он ждёт, устало сгорбившись, уткнувшись лицом в мои волосы, согревая дыханием. Воспоминания навсегда со мной, но с ними можно мириться. Это лишь прошлое, создавшее настоящее. Настоящее, в котором я счастлива. Хрупко, неуловимо, зыбко. Но к черту страх. Я готова упасть в пропасть, если перед ней все было не напрасно. Касание Пита, старая земля, новый дом. Запах выпечки, теплый в холодном воздухе. - Ты замерзла. Я крепко стою на ногах. Это выражает все мое состояние. Я недвижимо и крепко опираюсь на землю. Уверено, не боясь шагнуть и взлететь. Есть рука Пита, есть Мелла и Джейси. Есть целый дистрикт, исцелившийся словно Феникс, из пепла. Одиночество давно разлетелось к черту, и лишь моя душа хранила осколки. Глупая. Белое небо, без примесей и переходов. Идеальное полотно, сплошь туманное, не прозрачное. Будто подняв руку, упрешься в стену. Будто кроны деревьев, прорезают твердую гладь. В доме горит свет. Хочется назвать его нашим. Наш свет, наш дом, наш счастливый конец. Через 13 лет после начала. История затянулась. Перестать быть реалисткой хоть на миг - мне всегда этого не хватало. Лучше не думать вовсе, чтобы не разрушить этот шаткий момент, когда я впервые в жизни признаю себя счастливой. Это сравнимо с каким-то концом для меня. Даже со смертью. Оставив груз, с непривычки чувствуешь себя неуверенно, будто что-то потерял. Главное средство от этого - что-то найти. - Через час, мне надо ставить хлеб. Давай просто посидим здесь, - протягивает кружку чая Пит. Кипяток жжет замерзшие пальцы. Дом внутри, уютный и теплый. Не такой помпезный, как капитолийские постройки в деревне победителей, но и не имеющий ничего общего с нашей старой, прогнившей лачугой. Один этаж, четыре комнаты, маленький камин и просторная кухня. На полу ковер, пушистый и мягкий, как беличья шубка. На столе отыскиваю сверток: " список дел, за которые мир благодарен Китнисс Эвердин". Пунктам нет счета и конца. Пит вспомнил все - от покрытой лепестками Руты, до построенной в этом году больницы. А я вспоминаю другой список: "тех, кто умер за сойку". Тот, что составила в голове много лет назад. Одергиваю себя. Новый дом - свежие воспоминания. И здесь, в новом-старом доме, мне снится добрый сон. Неожиданно и непрошено. Здесь такая же обычная луна за окном и столько же звезд, но в самой мне что-то, несомненно, переменилось. Мне снится Прим, бегущая навстречу, с раскрасневшимися от мороза щеками и покрытыми снегом косичками. Ее глаза блестят от счастья, а мои от слез радости. Сестра сбавляет шаг и бережно подходит ко мне. Молча кладет руку на живот, а после шепчет: - Ты прекрасно заботилась обо мне. Попробуй еще раз. Могу поклясться, что в этот момент, прямо под рукой сестры, будто забилось второе сердце, в унисон моему. Как будто утенок принесла свое с собой и отдала мне. Нереально. Невозможно. Несбыточно. Но хочется верить. А получается лишь плакать. Только впервые от счастья. - Попробуй, - Прим все туманнее, голос тише. Исцеление - неподходящее слово. Но это первое, что приходит на ум.