Проклятый замок

      Всё это, конечно, начиналось не как побег.       Это была такая… экспедиция. Да. Как в песне, которую я гоняла до дыр:       «Moře je klidné, a já jsem sám, přístav už mizí, tak co s tím mám…»       Море спокойно, я один, порт исчезает…       Правда, у меня ни моря, ни корабля. Только дырявые кроссовки и лес, где по какой-то таинственной причине до сих пор жужжат комары размером со слонов. Но в голове всё равно звучит голос — бархатный, немножко пьяненький, как будто певец не совсем верит, что вообще уплывёт.       А я плыву. Через кусты. Через мокрую ветку, которая шлёпнула меня по лицу. Сквозь запахи гнили, грязи и хвои.       Я выплевываю соленую иголку, попавшую в рот.       Кажется, злиться уже некуда. Но я злюсь. С каждым шагом всё сильнее. До скребущей, ноющей пустоты. Ярость колеблется на грани с отчаянием.       Ладно, кого я обманываю? Это побег. Невероятно глупый, нелепый, совершенно идиотский побег — куда угодно, лишь бы подальше. Да, драма из ничего. Все как всегда, все как я люблю.       Это был мой долбанный день рождения. Твою мать!.. Можно хотя бы единожды в год не пытаться разорвать меня пополам? Неужели это так сложно?       Я останавливаюсь, резко выдыхая, чтобы не разрыдаться. Под подошвой противно хлюпает.       Оборачиваюсь и смотрю назад, на петляющую среди деревьев невнятную тропинку, наполовину заросшую желто-зеленым бурьяном.       Вернуться кажется немыслимым. Почти физически противно от мысли о том, как я иду обратно, открываю дверь, вижу лица и что-то говорю, объясняюсь или — того хуже — прохожу мимо с театральным молчанием.       Если не обратно, то куда? Я даже ничего с собой не взяла!..       За плечами — рюкзак, который я схватила в порыве злости. Денег там немного, но на билет до ближайшего города хватит. Паспорт тоже, вроде, там. Одна беда, до станции — часа три пути, не меньше. Скорее всего, больше. Пешком через лес. Чтоб я ещё раз согласилась на дурные семейные поездки на дачу!.. Знала ведь, что ничего хорошего не будет.       Тревожно кошусь наверх, где солнце уже переползло через половину неба, но тут же злобно поджимаю губы. Ничего, как-нибудь справлюсь!.. Немного успокоюсь и сооружу более внятный план.

***

      Итак, идея была хреновая. Не то чтобы это не было очевидно с самого начала, но ноги устают даже прежде, чем более-менее остывает голова. Да и страшновато, когда тащишься и тащишься совершенно одна, никого не встречая. Волей-неволей, закрадываются в голову мысли, что криков-то никто не услышит. И сразу все прочитанные и услышанные истории в голове… Ещё и мозоль натерла.       Да-да, надо было думать раньше. Я в курсе, спасибо. Легче не становится. Когда злости слишком много, остается одно желание — спрятаться или исчезнуть. Даже самым идиотским способом.       «…Ich hab’ ’nen Luftballon gefunden…» — где-то полетел мой воздушный шарик, только без адреса. И без возвращения.       Я бы хоть музыку включила, если бы батарейки в плеере, подаренном на прошлый Новый год, вчера не сдохли в миллионный раз.       …И все ж очень хотелось бы дойти куда-нибудь до темноты. Из одежды у меня только свитер и ветровка, как я буду спать на улице?.. Осень, ночи прохладные, ветерок пробирает. Даже спичек нет! Надо было таки начать курить.       Верчу головой — взгляд цепляется за одни и те же деревья, смыкающиеся плотными рядами. Пни, колючки, поваленные стволы — разные, при этом пугающе похожие.       Лес надо мной будто бы смеется, надменно и издевательски. Тени длиннее и гуще, а ещё что-то постоянно то скрипит, то шуршит, то шелестит. Бр!       Замечаю в просветах между ветвей массивную постройку. На станцию, вроде бы, не очень похоже, но это явно лучше, чем ничего. Слегка воодушевившись, поправляю рюкзак и ускоряюсь, едва не споткнувшись о дурацкий корень, выступающий из земли.       «Балда!» — ругаюсь на себя, уже в который раз за последние пару часов пожалев об очках, тоже благополучно оставленных дома.       Почему-то в горле возникает горькое, противное чувство, и по внутренней стороне груди проходится холодок. Меня охватывает странная тоска. Вроде предчувствия потери. Когда заранее скучаешь по тому, чего скоро не станет.       Тем не менее, я довольно бодро чапаю навстречу неизвестной громадине. Она постоянно маячит вдалеке — и вдруг выскакивает прямо передо мной, как жуткая училка по геометрии, когда лезешь за шпорой.       Я таращусь.       Это точно не станция. И не завод. И даже не тайный военный объект.       Это… как бы, ну…. Чертов замок? И он, блин, здоровущий! Из черного камня, местами щербатого, но нигде не разрушившегося. Замок окружен рвом и высокой стеной, все как положено… то есть, вроде, так положено. Вверх устремлены с десяток башенок, и все очертания резкие, как грифелем выведенные.       Это, что, декорации для нового исторического фильма?..       Если бы здесь правда такое было, разве это не превратилось бы в достопримечательность?       Я на всякий случай несколько раз щиплю себе щеки и руки. Слишком уж сильно пахнет камнями, плесенью и ржавым железом, чтобы быть сном.       Безумно живописно и готично, конечно, маме бы такое понравилось… но что-то как-то мне не по себе. Почему здесь никого нет? Я никогда не слышала про крутую древность в округе. Максимум — брошенный завод.       Я принимаюсь осторожно обходить огромное сооружение, чтобы что-нибудь понять. В идеале — людей найти, дорогу спросить. Я не решаюсь подходить ближе, но возникает впечатление, что замок сам на меня потихонечку ползет. И от него тянет холодом, как от могильной плиты. Тишина — вязкая, как тина. Никого нет, видок заброшенный…       Вдруг раздается оглушительный грохот, а следом — скрежет. Я вздрагиваю от неожиданности, не сразу сообразив, откуда идет звук. Потом замечаю, что движется подъемный мост. Выглядит как кадр на одной из затертых американских кассет. Очень уж дико.       Тоска, скребущаяся внутри, оглушительно взревела. Воздух густеет.       Меня ошпаривает нервозностью, словно бы меня заметили и теперь внимательно разглядывают.       Что-то мне совсем страшно. Спрячусь-ка я лучше.       Только собираюсь зайти за дерево, как меня резко дергают за руку. Я вскрикиваю, потому что это вообще-то больно!.. Тут всего мгновение назад никого не было! — Какого?! — ничего внятного сказать я не успеваю.       Меня хватают за волосы, да так, что у меня искры из глаз посыпались. Я машинально пытаюсь вырваться, пнуть или оттолкнуть. — Да перестань же ты так дергаться! — досадливо произносит кто-то над моим ухом. Женским, блин, голосом!.. — Если продолжишь, то мне придется убить тебя сразу же.       Мне надо было спокойно стоять, пока меня тягают, как куклу?! — Какого хрена?! — наконец взвизгиваю вслух, потому что мои волосы стискивают, как будто хотят их отодрать с корнями.       Вместо ответа мне сжимают шею. Ни разу не «предупреждающе», нет, — сразу же стискивая. Аж круги перед глазами!       Я вцепляюсь в чужую руку, чтобы хоть маленечко её отодвинуть и втянуть воздуха, но в этой руке оказывается зверская силища. Боже!..       — Тебе было сказано угомониться! — удивительно, но слова звучат просто на удивление мелодично. Меня наконец разворачивают лицом к напавшей. — Что за глупая девчонка?..       Надо укусить её!..       Я не успеваю — и даже рассмотреть эту ненормальную не успеваю — мне дают пощечину. Да ладно бы только одну, почти тут же — вторую, по другой щеке! «Пощечина» звучит невинно, но у меня в ушах зазвенело и аж зубы лязгнули. Даже затошнило, как если бы я головой приложилась. Что за чемпионка по борьбе так лупит, блять?! — Стой смирно, — и вот тут я чувствую металлический холод у своей шеи. — Или ты так сильно хочешь умереть прямо сейчас?       Окей, поняла. Куда понятнее?..       Господи, как я ухитрилась влипнуть в это? Каждый раз, когда слушаешь страшилку, думаешь, что ужас произойдет с кем угодно, но только не с тобой! — Стою, — я и в самом деле решаю не дергаться. Как же все звенит… Кое-как собрав мысли в кучу, в панике пытаюсь перейти к уговорам: — Пожалуйста, я здесь с родителями. Они совсем недалеко, они будут меня искать…       Она прижимает нож (вроде, нож?..) ближе к коже, так, что лезвие царапается. Её глаза — черные. Почти птичьи. — Какая ты глупая! — смеется женщина. Её хватка остается стальной. Из её рта — гнилостно-сладкий запах. — Дурочка!.. Здесь все принадлежит мне. И твоя никчемная, маленькая, глупая жизнь уж подавно! Я съем тебя, как только мне надоест твое смешное лицо.       И она волочит меня вперед. Снова за волосы! — Я сама!.. — верещу, едва не одурев от ощущения, что с меня снимают скальп. Она меня буквально как котенка за шкирку!.. — Отпустите, пожалуйста, я сама пойду!..       Плевать она хотела на мой скулеж — она, ничуть не сжалившись, устремляется к замку, через мост. Я едва успеваю перебирать ногами. Мир до сих пор кругами.       Она даже не велит заткнуться, рот не зажимает! Её вообще не тревожит, что кто-нибудь услышит?.. Хотя, откуда… может, поорать?.. Нет, слишком страшно, вдруг она разозлится и пырнет ножом…       Когда мы оказываемся за стенами, она наконец меня отпускает. Ну как «отпускает»… швыряет, причем настолько сильно, что столкновение с землей и стеной выходит хуже, чем когда в меня въехал велосипед. Я аж задыхаюсь, совершенно потеряв ориентацию в пространстве. Господи, ребра!.. Голова!..       Это как надо было швырнуть?.. Я, кажется, несколько метров пролетела, не меньше…       Прийти в себя после такого опыта оказывается непросто. Меня тошнит, в висках — высокий звон. Лицо все горит. Я едва ли что-то осознаю, мне просто очень больно и страшно…       Что вообще случилось?       Что за чудовищный, жуткий бред?..       Что-то грохочет и скрипит. Мост поднимается?       Я, проморгавшись, наконец вижу ненормальную. Во всяком случае, её силуэт. Высокая, фарфорово-бледная, с неимоверной прической… в платье!.. Серьезно, она в платье, ещё и в пышном!..       Что за долбанный маскарад?.. — К нам явилась новая служанка, — говорит она. Слова до меня доходят как сквозь толстый слой ваты. — Это очень кстати!.. У меня появилась охота дать нынче вечером праздничный ужин.       Она кружится на месте, превращаясь для меня в размытый вихрь алого и черного.       Что она несет?..       Озноб пробирает до самых костей. Эта женщина сумасшедшая?.. Я, вроде, слышала, что ненормальные по-звериному сильные.       Я слышу другие голоса — на сей раз мужские. — Конечно, госпожа. Как вам будет угодно. Сделаем все, чтобы вы были довольны!..       Она тут ещё и не одна?! — Разумеется! — она смеется. — Ведь вы все меня любите, правда?.. Всем сердцем? Поторапливайтесь!.. Я хочу, чтобы до наступления темноты главная зала была готова. Во всем блеске! За работу, ленивые бездельники! Я чудовищно голодна!..       Она удаляется быстрым и легким шагом, напевая себе под нос. Черно-красная фигура скрывается за поворотом.       Я сижу в пыли на земле, оглушенная, и боюсь пошевелиться. Голова гудит как колокол. Вроде, бешеная с ножом ушла, но это кажется уловкой. Вдруг она вздумает вернуться?       Смотрю на оставшихся, ожидая угрозы и от них, но те не обращают на меня внимания. Выглядят они, вроде, обычно, в смысле, не похоже на маньяков, только одеты странно… что за вечеринка ряженных? Может, это дебильный розыгрыш?.. — Ты слышал? — быстро спрашивает один из мужчин. Кажется, он довольно молодой. Я кое-как успеваю отметить, что он темноволосый и темноглазый. — До темноты!.. Надо поторапливаться!       Сказано — сделано. Он тоже собирается свалить, во всяком случае, он довольно быстро куда-то идет. — Стой, погоди!.. Йоз! А как же новенькая? — окликает его второй. Он постарше, повыше.       Меня едва удостаивают взглядом. Я вздрагиваю. Надеюсь, они меня бить не собираются?.. — Сейчас вообще не до того, чтобы с ней нянчиться, Яр! — раздраженно отвечает первый (Йоз?..). — Хочешь, позови Тима или Тину, а сам дуй на кухню поскорее!.. Если твоя ненаглядная Грета опять не справится, то плохо будет всем! — Да разве можно отвлекать близнецов на неё? — возражает тот, кто постарше. В его голосе одновременно и прорезавшаяся нервозность, и легкое возмущение.       Его приятель даже дослушать не соизволил — смотался, скрывшись в черном проеме неприметной маленькой калитки. Темнота проглотила его в секунду.       Второй парень — хотя этот скорее и впрямь «мужчина», у него на лице щетина, наверное, ему лет тридцать — мешкает несколько мгновений и быстро чешет лохматый затылок. В его дерганых движениях — неуверенность. — Ладно, — вздыхает он. Поворачивается ко мне: — Сильно ушиблась?       Это «ладно» звучит внятно, адекватно и человечно, так что я решаюсь возобновить переговоры. Он, похоже, нормальный. И взгляд у него как будто бы сочувственный. — Послушайте, пожалуйста, — во рту как наждачкой прошлись, губы едва шевелятся. Щеки наверняка распухли. — Я здесь с родителями, они будут меня искать. Пожалуйста…       Он тревожно косится в сторону, будто тоже опасаясь внезапного возвращения ненормальной, и говорит уже довольно торопливо: — Прости, но мне и правда нужно торопиться. Грета одна не справится. Я не могу тебе помочь сейчас. Просто веди себя по правилам, ладно? Не сиди тут, вставай, как только голова пройдет. Найди Тима, он тебе скажет, что делать.       Ч-чего?.. — Вы можете мне хоть что-то нормально объяснить?! — в голосе против воли мелькает звенящий истеричный надлом. — Что здесь вообще происходит? Кто эта женщина, что ей от меня надо? — Извини, — виновато повторяет он. И тоже начинает пятиться. — Поднимайся, как только сумеешь. Без дела сидеть нельзя. Я позову кого-нибудь тебе помочь, если получится.       Я уже не знаю, есть ли смысл пытаться его удерживать. Просто молчу. Он пропадает тоже.       Появляется ком, обычно предшествующий плачу, однако когда я оказываюсь одна — прекращается поток льющегося на меня абсурда. Только это — внезапная тишина — и помогает взять себя в руки. Ну, хотя бы чуть-чуть.       Я не двигаюсь — внутри сущий хаос. К счастью, никаких новых действующих лиц в театре бреда не возникает. Безмолвие обступает со всех сторон. В безмолвии — издевательский смех.       Я до этого думала, что предыдущий день рождения был не очень. Там опять все со всеми переругались, опять хлопания дверьми, упреки, возмущения… но все это явно бледнеет в сравнении сегодняшней жутью. Я согласна на любые крики, лишь бы прекратилась эта дичь. Бог, если он есть, явно не так понял мое «сбежать куда угодно».       Я хочу домой. Пожалуйста!..