Проклятый замок

      Какое-то время я сижу неподвижно: просто дышу. В голове — звеняще-пусто. Все ушибленные части тела и лицо онемели, а корни волос до сих пор пульсируют.       Наконец нормально осматриваюсь. Со стороны замок выглядел внушительно, но изнутри больше похоже на руины: кругом валяются груды камней и палок, сбоку видно жалкие, покосившиеся остовы пристроек, то тут, то там проросли сорняки, кусты и даже целые деревья, шелестящие желтеющей листвой.       В наползающих бледно-синих сумерках все кажется обманчиво безжизненным. Тишина кладбищенская.       А чего я рассеялась, собственно?.. Надо пользоваться моментом, пока за мной никто не наблюдает, и спасаться!       Убедившись, что вокруг никого нет, я заставляю себя подняться. Конечности непослушные, шевелиться тяжело и жутко — с последними событиями любого звездеца ожидаешь.       Выход. Мне надо найти выход!       На мост даже коситься нечего, он, во-первых, чудовищно грохочет, сюда и мертвые сбегутся, а во-вторых, я все равно не знаю, как привести его в движение.       Остаются стены. Только они высокие, метров десять, не меньше. Может, найдётся выступ или дерево вплотную? Не то чтобы я крутой специалист в лазании по деревьям, но жить захочешь — научишься. Там, правда, снаружи ров, но плавать-то я умею. Надеюсь, в воде нет крокодилов или пираний. — Что за черт?.. — ругаюсь себе под нос. Стена, по которой я провожу рукой, собирая грязь и паутину, не щербатая. Вполне себе неприступная. Лезть по ней не то что опасно, а попросту не реально.       Тихо охая себе под нос, иду вперед, надеясь найти какую-нибудь щель, прогал, лаз… да что угодно!       Инстинктивно хочется подобраться, спрятаться от возможного удара. Вдруг они специально меня одну оставили, чтобы проверить, как я буду себя вести?..       Шмыгаю носом. В конце концов, я сказала правду: я здесь с родителями. И они станут меня искать, обратятся в розыск. Сомневаюсь, что за мной не осталось следов. Главное: дожить до момента, как меня отыщут.       Ладно. Продолжу блуждать. Это же не криминально, да? Ненормальная меня не изобьет за это?.. Вдруг путь к спасению все же обнаружится.       Продвигаюсь вперед. Каменная крошка шуршит под ногами. Пахнет сыростью, как в погребе, и гниющим деревом. Видно несколько протоптанных тропинок: одна ведет от моста к повороту, где скрылась ненормальная, а вторая — от узенькой калитки вглубь двора. Но тропинки для слабаков, меня больше интересует ограда, отделяющая меня от свободы.       Черная тень замка — уродливый бесплотный монстр, следующий за мной по пятам и тянущий незримые руки. Того и гляди проглотит или задушит.       Правда кровь стынет. Из-за самого места. Оно очень… пожирающее. — Отойди оттуда, — слышу чужой голос и вздрагиваю от неожиданности. Сердце сразу — бум по вискам! Я настолько пугаюсь, что даже не шарахаюсь в сторону и никак не закрываюсь, просто замираю. Ноль мыслей. Неизвестный повторяет ещё раз, уже слегка раздраженно: — Отойди оттуда. Я обращаюсь к тебе.       Я пялюсь на нового человека, совсем его не видя. Очередной очень странный парень в маскарадном костюме. Откуда он здесь взялся? — Боже мой, — он подходит ко мне и буквально тянет за локоть. Правда, несильно. — Не стой у стены, — тем не менее, он объясняет довольно спокойно: — Если госпожа увидит, она тебя накажет. — Что увидит? — я немного отмираю, осознав, что в меня по крайней мере не собираются тыкать ножом. Иду, куда тянут. — Что я камни трогаю? — Да, — только и подтверждает он, отпустив меня. — Подходить к стенам запрещено, — и тут же, не дав мне в очередной раз ошалеть от поднимающегося градуса абсурда, продолжает говорить: — Она тебя сильно ударила?       Тон у него требовательнее, чем у следователя, — ответы сами соскакивают с губ: — Швырнула со всей силы. Думала, что внутренности выплюну, — последнее скорее ворчу себе под нос, потрогав пострадавший бок. На бедре под джинсами наверняка наливается огромный синяк. — Ничего не сломала? — допрос продолжается. — Да вроде бы нет, — я осекаюсь и не могу не добавить: — Но мне все ещё больно! — По крайней мере, ходить ты в силах. — Что?       Я вдруг осознаю, что во время беседы мы с ним и впрямь куда-то шли.       Я решительно останавливаюсь.       Этого парня, в отличие от предыдущих двух, я могу разглядеть. Голова у меня уже не кружится, так что утверждаю наверняка: он не старше меня. И он прям классическая классика немцев: светловолосый и голубоглазый, только больно худой.       Он тоже пугающий. Взгляд очень тяжелый. Но этот товарищ хотя бы со мной говорит. — Могу я наконец получить какие-то вразумительные объяснения? — злюсь, потому что все ещё страшно. И потому что ни хрена не понятно. — Кто такая та женщина? Что ей от меня надо?       Он хмурится, тоже останавливаясь, однако отвечает холодно и коротко: — Она чудовище.       Исчерпывающе! — Типа маньячка или вроде того? — Можно сказать и так, — он вздыхает и продолжает, возвращаясь к тону то ли дрессировщика, то ли школьной директрисы: — Послушай, я понимаю, что сейчас для тебя все выглядит безумно. Но здесь все, кроме госпожи, обычные люди, как ты. Чтобы выжить, нужно подыгрывать госпоже и выполнять её странные прихоти. Если ей что-нибудь не понравится, она убьет тебя. Ей это ничего не стоит, — он выдерживает короткую паузу, а потом снова тянет меня вперед: — Сейчас у меня нет времени объяснять всё нормально, поэтому просто делай, что я говорю. Никого не порадует ещё одна смерть. Все объяснения попозже, договорились?       Последнее скорее напоминает приказ, чем вопрос.       Я пытаюсь переваривать услышанное. Что ж, я и впрямь попала к сумасшедшей…       Какой всё-таки фантастический бред происходит!       И тут до меня доходит часть его фраз, из-за которой по спине снова бегут ледяные противные мурашки. «Ещё одна смерть», — это то есть... то есть, другие уже были?.. Ненормальная — убийца?.. Он сказал: «Убьет тебя, если ей что-нибудь не понравится»… Я инстинктивно тру шею, где лезвие оставило царапины. Готова поверить, что у неё нет тормозов.       В ушах поднимается глухой гул от осознания того, насколько легко для меня все могло закончиться. И насколько нелепо. Умереть в шестнадцать из-за встречи со сбежавшей из психушки! — Я видела ещё по меньшей мере двоих парней, — понижаю голос, хотя во рту вместе со стылым страхом ещё клокочет злость. — Неужели четыре человека не справятся с одной женщиной? — Ты полагаешь, что ты первая, кому пришла в голову эта мудрая мысль? — хмурится он. — Всё не так просто. Держись рядом, а то потеряешься.       Мы заходим в открытую калитку, где растаяли двое других парней. Тут жутко темно, воздух спертый — я аж чихаю. Едва не спотыкаюсь обо что-то, что не вижу. — Погоди, я хоть проморгаюсь!.. — Нет времени. Иди за мной, не ошибешься. — Что вы все здесь постоянно носитесь, как ужаленные?! — потеряв самообладание, повышаю голос. Эта бессмысленная беготня неистово бесит. Я вообще бегать ненавижу! — Потому что ужин сказано подать до темноты, — он никак не реагирует на мое возмущение, говорит ровно тем же холодным тоном: — Если мы не успеем, то в лучшем случае всех накажут. В худшем госпожа кого-нибудь убьет.       Столь красноречивого объяснения оказывается достаточно, чтобы заткнуться.       Если ставить вопрос так, то, пожалуй, я все-таки готова побегать.       Мы идем быстрым шагом, и это дико неудобно. Кое-как различаю осыпающиеся крутые лестницы и лесенки, зияющие проходы, опасно погнутые балки. Изредка мрак прорезают узкие полосы красного закатного сияния. Все в пыли. Все проплывает — и тут же исчезает.       Параллельно мне выкатывают инструкции, такие же сумасшедшие, как и все в этом проклятом замке. — Не говори с ней, пока она к тебе не обратиться, — тон у него стал ещё повелительнее. — Не перебивай. Не ори, даже если будет очень страшно или очень больно. Кланяйся и опускай глаза при её появлении. Если она спросит, называй её «госпожой», никак иначе. Всегда называй её только «госпожой».       В темноте мой странный спутник походит на приведение — он для этого достаточно бледный, изможденный и мрачный. — Ничего не бери с её стола. Если она приказывает что-нибудь устроить, то нельзя бездельничать. Непременно нужно работать.       Что-то мне от него совсем не по себе. Прямо вообще. Он часом не заодно с маньячкой?.. Ещё копошение вокруг: то справа, то слева, то почти у нас под ногами. Даже не хочу знать, что это! — Как тебя зовут? — решаюсь спросить, когда он замолкает, чтобы открыть душераздирающе заскрипевшую дверь. Просто хочется придать ему хоть какие-то человеческие черты. Ну, типа, хотя бы что-нибудь нормальное. — Тим, — более-менее безразлично сообщает он, закончив с дверью: — Ты все запомнила?       Понятно. Никакого ответного приглашения представиться. Меня за человека не считают? Вообще похрен, как там меня зовут! — Конечно, — отвечаю с вновь прорезавшимся негодованием, ступая в прело-сырую духоту. —Тогда повтори все.       Я повторяю все продиктованные «правила». Конечно, я внимательно слушала и запоминала, жить-то хочется! Одновременно стараюсь подавить закипающее раздражение. Да, я понимаю, что это как бы не вовремя, но блин… но какого черта со мной так нагло разговаривает ровесник, пусть даже и пугающий?       Я чихаю, когда на нос попадает очередная паутина. Фу, грязища! Быстро и яростно тру лицо, которое отзывается мучительной болью. — Тебе нужно будет переодеться, — если вы думали, что лекция закончилась, то нет, он продолжает. — Она не любит одежду из внешнего мира, — так вот почему тут все ряженными ходят.       Кстати-ка. Кажется, именно «Тима» мне говорил отыскать тот взрослый мужчина у ворот, самый адекватный? Да-да, он напоследок мне выдал что-то в духе: «Найди Тима, он скажет, что делать». Ну, теперь понятно почему!       Но я вообще-то думала про побег, когда это бледное привидение невесть откуда материализовалось! А потом он как начал своим следовательским тоном — и вот, я уже тащусь куда-то и готова следовать «правилам»! Конечно, после того, как тебя до смерти перепугали и избили, волей-неволей будешь рад ухватиться за объяснения! Подозрительно как-то, не находите?       Разозлиться сильнее и надумать новых ужасов я не успеваю, потому что мы наконец куда-то доходим. А именно — в довольно просторную и на удивление светлую залу. В центре — огромный, человек на двадцать деревянный стол с единственным пустующим креслом.       Тут, вроде, даже относительно чисто.       …и многолюдно. Две тени, в которых едва можно узнать девушек в длинных платьях, неистово — панически — наводят суету: что-то быстро таскают, протирают, расставляют. Я не различаю их лиц. Одна — пониже и, кажется, помладше - прямо навзрыд рыдает. Этот заунывный звук у меня комом в горле встает.       Подготовка к «ужину»?..       Замечаю уже знакомого темноволосого парня, который лихорадочно швыряет поленья в огромный очаг и вертит там тяжелой кочергой. Это тот, который свалил от меня первым, забыла, как его звать.       Разгорающееся пламя едва озаряет пространство. Я снова проваливаюсь в какое-то тягостное, бредовое сновидение. Это все похоже на предбанник ада.       …тут запах стоит такой, что аж в носу вяжет и на небо давит. Как они вообще дышат? Откуда это?.. Труп где-то разлагается? — Не стой столбом, — мне не дает оцепенеть только новый ушат ледяной воды, который на меня умудрились вылить единственной фразой. — Соня!.. — он чуть повышает голос.       Одна из теней останавливается, поднимает голову и беззвучно подплывает ближе. Её взгляд скользит, едва касаясь. Меня удостаивают коротким кивком: — Пристрой новенькую к чему-нибудь, — местный Харон продолжает распоряжаться: — Отдай ей передник, Тина попозже её переоденет. Сними обувь, — последнее уже мне. — Какого хрена?.. — мне удается сказать только это. — Соня, ты сделаешь? — меня попросту игнорируют.       Тень кивает.       И Тим разворачивается, не задерживаясь больше ни на секунду. Он буквально за несколько мгновений пропадает из вида, исчезнув так же быстро, как и появился. Наверное, зашел какой-нибудь в проход, за пределами освещенного пространства.