Его руки

Я очнулся в светлой комнате и сразу увидел привычный белый потолок и однообразные драпировки. Даже кровать с металлическим каркасом и накрахмаленным постельным бельём была мне знакома, ведь я здесь частый гость. Запах стерильной чистоты заполнял больничное крыло Хогвартса. Я лежал неподвижно и тихо, размышляя, какая неудача на этот раз отправила меня на больничную койку к мадам Помфри, а затем воспоминания медленно вернулись ко мне. Пытаясь сдержать подступающие слёзы, я закрыл глаза, а моё сердце сжалось от боли. Виктор... - Гарри? Повернув голову набок, не поднимаясь с места, я неохотно открыл глаза и увидел Дамблдора, который сидел рядом с кроватью, а его длинная белая борода покоилась у него на коленях. - Как ты себя чувствуешь, мой мальчик? - спросил он с беспокойством в голосе. Меня не покидало чувство, что он предал меня, поэтому я опять закрыл глаза и отвернул лицо. Я не хотел разговаривать с Дамблдором, да даже если бы и стал, то не знал, что ему сказать. Напряженная тишина повисла между нами, и я мысленно умолял директора уйти, оставить меня в покое. Впрочем, он не внял моим безмолвным мольбам, так как после некоторой паузы заговорил. - Боюсь, что это моя вина, Гарри, - начал он исполненным скорби и сожаления голосом, а я хотел закричать ему, что да, это всё он виноват! - Я был тем, кто привёл его сюда, в Хогвартс, хотя давно должен был заметить различия. Поэтому я искренне сожалею, что за мою ошибку пострадали мистер Крам и мистер Диггори. Ты заступился и спас мистера Диггори, я благодарен тебе, Гарри. Ты предотвратил большую беду, возможно, куда бОльшую, чем любой из нас мог себе представить. Мистер Крам тоже благодарен, что ты остановил его до того, как стало слишком поздно для мистера Диггори. Конечно, в случившемся не было его вины, но я могу понять, почему он чувствует себя виноватым, ведь он знает, какое заклинание слетело с его палочки. Я слушал в пол-уха, не желая знать о том, что старик пытается мне втолковать, поэтому прошла пара минут, прежде чем я отреагировал. - Подождите, сэр, - пробормотал я и повернулся к Дамблдору. Надежда расцветала прямо на глазах: - Вы не вините Виктора из-за... того, что случилось? - Нет, Гарри, мистер Крам не может быть повинен за свои действия, - ответил Дамблдор, а глаза его вновь замерцали. – Его воля была подавлена, он не мог контролировать свои действия. - Что? – задохнулся я от удивления и даже приподнялся на локтях. - Как ты метко отметил, в тот момент это был не мистер Крам. На самом деле он находился под Империусом, - пояснил Дамблдор, и я в шоке уставился на него. А затем мои губы растянулись в непроизвольной улыбке, и я с облегчением откинулся на подушку. То, что Виктора кто-то «заимперил», было, конечно, ужасно, но зато это означало, что он не использовал Круциатус. Виктор был всё ещё моим Виктором, тем, которого я знал! Его не заберут у меня! - А он... с ним всё в порядке? - спросил я и беспокоясь, и радуясь одновременно. - О, кажется, ты должен сам у него спросить, - ответил Дамблдор с загадочной улыбкой, встал со стула и подошёл к двери. Когда он открыл её, я увидел стоящего там Виктора. Его чёрные глаза моментально нашли меня. Он взглянул на директора, получил от него кивок и пересёк разделяющее нас расстояние несколькими быстрыми шагами. Виктор сразу же заключил меня в объятья, а я со всей силой обнял его в ответ и спрятал лицо в изгибе шеи. Вроде бы я услышал, как за Дамблдором закрылась дверь. Значит, он оставил нас наедине, но я не обратил на это внимание. Виктор взял меня за плечи и, удерживая на расстоянии вытянутой руки, вгляделся в моё лицо так, словно что-то искал. - Ты в порядке? - спросил он, а я едва слышно засмеялся. Ведь это я должен был спросить его об этом. - Да, - ответил я. - Теперь - да. - Я волновался, - тихо произнес Виктор. - Когда меня привели в чувство, ты был в обмороке, и на лице у тебя застыли слезы. Когда мне рассказали, что произошло, я забеспокоился ещё сильнее. - Теперь всё хорошо, - пробормотал я, обхватывая ладонями его лицо и прижимаясь лбом к его лбу. - Я в полном порядке. Чёрные глаза встретились с моими, а затем Виктор, положив руку мне на шею, наклонился и поцеловал сильно, властно, горячо. Он скинул ботинки и забрался на кровать, придавив меня своим телом. Одной рукой опустил полог вокруг кровати, затем опрокинул меня на подушку и зафиксировал в таком положении, положив руки на грудь и талию. Его горячие губы снова впились в мои страстным поцелуем. Медленно проведя языком по моей нижней губе, он легонько прикусил её, и накатившие ощущения заставили меня задохнуться. Виктор скользнул языком между моими губами, и я понял, что он гораздо опытнее меня, и без возражений отдался во власть его рук и губ, постепенно распалявших во мне неистовый жар. Я разорвал поцелуй только когда уже катастрофически не хватало воздуха, и вытянулся, тяжело дыша, а Виктор двинулся дальше. Он атаковал поцелуями мою шею, иногда чуть прикусывая и зализывая кожу, оставляя влажные следы, а я застонал и сильнее откинул голову, тем самым обеспечивая ему лучший доступ. Он стал расстёгивать пуговички на моей пижамной куртке. Тёплые руки касались голой кожи, поглаживая, а губы выцеловывали её. Затем, не прекращая ласки, он положил руки на резинку штанов. Горячее дыхание опалило мне живот, и его губы накрыли мой пупок, а язык юркнул вовнутрь, вызывая легкую щекотку. Оказалось, что я слишком чувствителен к таким прикосновениям. Я безостановочно постанывал, но не собирался отказываться от них, я просто поддался его власти, я был согласен на все, что он делал со мной. Однако когда Виктор подцепил пальцами резинку пижамных штанов и начал стягивать их с меня, я замер и неуверенно посмотрел на него. Это было дальше, чем мы заходили с ним, больше, чем я делал хоть с кем-нибудь. Никто никогда не дотрагивался до меня там, и эта мысль заставила меня напрячься и занервничать. Виктор, почувствовав моё состояние, остановился и посмотрел на меня. Его глаза были так нереально темны... - Ты никогда не делал этого? - спросил он, на что я покачал головой и вспыхнул как маков цвет из-за своей неопытности. Чтобы скрыть смущение, я спрятал лицо в ладонях и робко взглянул на Виктора сквозь пальцы. Его глаза потемнели от моего признания ещё сильнее, и он улыбнулся такой хищной улыбкой, что сердце мое забилось, как пойманная птичка. - Я хочу, Гарри, - с придыханием прошептал Виктор мне на ухо, и лёгкие мурашки пробежались по телу. У меня перехватило дыхание от того, как по-особенному он произнёс моё имя. Виктор отстранился и продолжил говорить чуть громче: - Хочу коснуться тебя везде, сделать своим, взять то, что не принадлежит ещё никому. Я хочу всего тебя. Ты позволишь мне? Я в изумлении уставился на него. Виктор просит разрешения? И вглядываясь в его потемневшие глаза, я видел столько искренности и желания. Он желал именно меня! Это придало мне чуть больше смелости, и я кивнул в знак согласия. Виктор потянул и снял с меня штаны, и я остался лежать перед ним почти обнажённым, только в нижнем белье. Теперь моё собственное желание было очевидно для него, поэтому его улыбка стала ещё шире. Он выглядел жутко довольным в тот момент. - И ты тоже хочешь, - заметил Виктор, по-видимому, став еще больше уверенным в себе. А вот мне уверенности явно недоставало. Его руки переместились на мои бёдра, а губы вновь коснулись пупка, целуя это место, прежде чем начать спускаться вниз, выкладывая дорожку поцелуев до края нижнего белья. Оторвавшись от своего занятия, он поглядел на меня, и, напоследок оставив поцелуй на внутренней стороне бедра, выпрямился, сидя между моих разведённых ног. Одним эффектным движением он стянул с себя мантию и швырнул её на пол, следом не менее эффектно полетела рубашка. Теперь я наконец-то мог полюбоваться на его мускулистую грудь и живот, на жилистые руки. Прекрасное тело. Я закусил губу, когда Виктор расстегнул ширинку брюк, но потом почему-то остановился и склонился вновь надо мной. Он погладил руками мои бёдра, заскользил ладонями вдоль ног, сгибая их в коленях и шире разводя в стороны, открывая для себя лучший доступ. Это вызвало новую волну растущего желания, и она стала еще сильнее, когда Виктор провёл ладонью по моему паху через ткань боксёров. Этого контакта оказалось достаточно, чтобы я зажмурился и, откинув голову назад, застонал. Низкий протяжный звук, непроизвольно вырвавшийся из моих уст, заставил меня смущённо покраснеть. Я широко распахнул глаза и заткнул рот рукой, а затем увидел перед собой ухмыляющегося Виктора. Это была именно ухмылка, не обычная кривая улыбка, а самодовольная ухмылка. Я замер в ожидании того, что Виктор вскоре сделает со мной. Он, еще раз проведя руками по моим ногам, поднялся вверх и стянул с меня боксеры, до конца обнажая для себя. Его чёрные глаза разглядывали моё беззащитное тело, а горячие руки касались обнажённой кожи, оставляя после себя обжигающие следы. Я не зря не убрал руку со рта, заглушая ею звуки, которые так и норовили сорваться с губ. Виктор вновь оставил поцелуй на внутренней стороне бедра, а затем, наконец, прикоснулся ко мне. Ах, как восхитительно было почувствовать его широкую ладонь на основании моего возбужденного члена, а затем ощутить, как она прошлась по всей длине и большой палец огладил чувствительную головку! Я прикусил себе руку, постанывая в неё и рвано дыша через рот. А Виктор тем временем продолжал меня медленно ласкать, сохраняя размеренный ритм, и одновременно покрывая легкими поцелуями внутреннюю сторону бёдер. Мои ноги и мышцы живота дрожали, и я был так близок... Внезапно рука на моей плоти и губы на бедре замерли. Я хотел застонать в знак протеста, однако Виктор протянул свою сильную руку и накрыл ею мою, тем самым полностью закрывая мне рот, а другой рукой надавил на мою вздымающуюся грудь и навис надо мной, напряжённо вглядываясь в тряпичную ширму вокруг кровати. Я пытался поймать его взгляд, прочесть ответ на мой безмолвный вопрос. Что случилось и почему он остановился? Через несколько секунд я услышал звук приближающихся шагов и последовавший за этим скрип двери. Кто-то открыл её и опять закрыл. Моё сердце бешено колотилось, непонятно только, от ласк Виктора или из-за паники. А вдруг это мадам Помфри? Вполне вероятно, что она проверит меня, даже если ширма задёрнута. Что, если она увидит нас? Виктор перевёл взгляд на меня, несомненно, чувствуя, как отчаянно бьётся моё сердце. Он ухмыльнулся и достал откуда-то снизу свою палочку. Это напомнило мне, что наша одежда сейчас валяется на полу, и мадам Помфри без проблем может заметить её, если подойдёт с другой стороны кровати. Я посмотрел на Виктора, не зная, что же делать, но он, кажется, не волновался вовсе, а что-то тихо бормотал и взмахивал палочкой, указывая на ширму, а потом положил палочку обратно. Понятия не имею, что он делал, но зато я отчётливо услышал стук каблуков - это колдомедик прошла мимо нас, затем послышались непонятные звуки, словно она возилась или разбирала что-то. Нам нужно было срочно что-то предпринять, пока мадам Помфри занята, иначе скоро она придёт проверить моё состояние. Однако Виктор, похоже, вовсе не понимал всей остроты ситуации. Одной рукой он по-прежнему прикрывал мой рот, чтобы я вёл себя тихо, а второй провёл по груди, животу и добрался до моего члена. Эрекция немного спала, но ненадолго, ведь, к моему удивлению, Виктор снова начал гладить меня там. Свободной рукой я схватил его за запястье и попытался оттолкнуть его руку, но куда там мне. Виктор значительно сильнее меня, потому вскоре я осознал тщетность своих попыток его успокоить. Он навис надо мной, прижавшись почти вплотную и, словно жаждущий к воде, припал к шее и принялся жадно, взасос целовать. А в это время Помфри, судя по звукам, закрыла шкаф. Виктор переключился на плечо, стал покусывать и тут же зализывать следы влажным языком. А мадам Помфри двинулась в нашу сторону, и цоканье ее каблуков по каменному полу раздавалось все ближе. Рука на моём члене безостановочно двигалась вверх и вниз, отчего удовольствие отстреливало в позвоночнике. Виктор поцелуями спустился ниже, уже посасывая кожу на груди, рёбрах, животе, опаляя жарким дыханием. И я тихо стонал в его руках от того, что Виктор творил с моим телом, от того, что это происходило со мной впервые. При этом адреналин бурлил в крови из-за стучавших все ближе каблуков мадам Помфри. Губы Виктора уже прошлись по внутренней стороне бедра, затем он начал исследовать моё тело языком, оставляя влажные дорожки. Он жёстко продолжал затыкать мне рот, второй рукой поглаживая возбуждённый член, следуя от основания вверх по всей длине, играя и лаская большим пальцем головку, прежде чем вновь опустить руку вниз. А я от удовольствия откидывал голову назад и выгибался в груди, продолжая кусать себе руку, чтобы мои хриплые выдохи и тихие стоны уж наверняка не просочились наружу. И вот шаги замерли возле нашей кровати. Нас отделяла от мадам Помфри лишь тонкая ткань. А я в эту секунду был так близок... так... близок к разрядке... И вдруг ладонь Виктора резко сжала основание возбуждённого до предела члена! Я чуть было в голос не застонал от разочарования, но моя рука и ладонь Виктора помешали мне. Бешеный стук сердца отдавался набатом в ушах, а Виктор, словно извиняясь, поцеловал чуть выше линии волос на лобке. Мне казалось, что секунды растянулись в вечность и грохот моего сердца слышен на всю больничную палату. За ширмой послышался шорох ткани, я был уверен, что вот сейчас колдомедик протянет руку, отодвинет ткань ширмы в сторону и увидит нас. Меня, тяжело дышащего, с прижатой ко рту ладонью, и Виктора, сидящего между моих широко расставленных ног и сжимающего мой возбужденный член. Клянусь, в этот миг моё сердце чуть не остановилось, да я и не был бы против, если бы моя жизнь оборвалась в эту секунду, чтобы не терпеть потом, когда она нас обнаружит, унижение и стыд. И вдруг звук шагов возобновился. Мадам Помфри удалялась от нас! Я судорожно выдохнул и посмотрел на Виктора, который победоносно ухмылялся, вглядываясь мне в глаза. Я сердито зыркнул в ответ, меня раздосадовало, что он не остановился, даже когда Помфри была совсем близко от нас. Виктор убрал свою руку, лежавшую поверх моей, затыкавшей рот. Рука, ласкающая меня, тоже исчезла. Он откинулся назад, и тяжесть чужого тела перестала давить на меня. Пока я старался отдышаться, он, склонив голову к плечу, разглядывал меня, жутко возбуждённого и неудовлетворённого (…). Затем, к моему удивлению, он привстал и, перегнувшись через меня, словно собираясь слезть с кровати вообще, потянулся к ширме. - Что ты делаешь? - зашипел я, затем сел и вцепился в его руку, собираясь удержать, чтобы он не выбрался наружу и его не увидела мадам Помфри. Виктор странно ухмыльнулся и, не успел я опомниться, как схватил одну мою руку, затем другую и свёл их вместе над головой, прижимая к изголовью кровати. Удерживая меня таким образом, левой рукой он опять потянулся к своей волшебной палочке, постучал ею по моим рукам и отпустил. - Я кое-что придумал, - пояснил он свои действия и немного полюбовался на то, как я безрезультатно дёрнул несколько раз руками, пытаясь преодолеть заклинание связывания. Он выглядел чертовски довольным собой. - Сейчас вернусь, - пообещал Виктор и, напоследок проведя пару раз рукой по моему возбуждённому члену, исчез за ширмой. Я гадал, что же он такого задумал, поэтому напряг слух, но Виктор был не обут и передвигался по полу бесшумно. Мне оставалось только ждать его, пребывая в неведении. Интересно, что, чёрт возьми, он делает и почему ведет себя, как придурок? Через минуту, с какой-то баночкой в руках, Виктор вернулся ко мне на кровать, затем откупорил её и положил рядом со мной. И прежде чем я успел спросить, он увлёк меня требовательным поцелуем, одновременно возвращаясь к ласкам моей болезненно возбужденной плоти. Спустя мгновение я почувствовал, как Виктор ласково перекатывает пальцами мои яички, и это вызвало очередной стон, но уже ничем не сдерживаемый. Затем он убрал руку, и снова его пальцы вернулись уже чем-то смазанными. Я понял это, когда мои яички вновь почувствовали ласку, а потом его пальцы оказались внизу между моих ягодиц. Ненадолго остановившись, Виктор, глядя мне прямо в глаза, произнес: - Нужна подушка. Я не знал, зачем ему подушка, но, тем не менее, послушно поднял голову. Он потянулся и вытащил её из-под меня, и я заработал от него многообещающую улыбку и поцелуй в бедро. - Подними бёдра, - приказал Виктор, а когда я беспрекословно повиновался ему, он подсунул подушку под меня. Его взгляд задержался на моих связанных руках, казалось, он раздумывал, освободить меня или нет. В итоге оставил так, как есть. Нависнув надо мной, Виктор захватил мои губы жгучим поцелуем, а тем временем один палец протиснулся между ягодиц и принялся то поглаживать, то чуть надавливать на инстинктивно сжавшуюся дырочку. Это ощущение было новым и странным для меня, но очень интимным, и это делал со мной не кто-нибудь, а Виктор. Осознания всего этого было достаточно, чтобы моё тело пробила дрожь удовольствия. Однако вскоре мой одурманенный возбуждением мозг, наконец, с запозданием осознал то, что Виктор делает, точнее, собирается сделать. Вероятно, я понял бы это раньше, ведь я теоретически знаю, как двое мужчин... эм, занимаются любовью, но осознание ситуации свалилось на меня только сейчас, свалилось, словно тонна кирпичей. Моя прежняя неуверенность вдруг вернулась с новой силой. Неужели это... на самом деле... случится? Я напрягся, и Виктор, несомненно, почувствовал исходящую от меня неуверенность, так как он оторвался от моих губ и встретился со мной взглядом. - Ты тоже хочешь, - повторил он свои ранее сказанные слова, а я мог только смотреть в его тёмные завораживающие глаза. А хочу ли я? Я не мог с уверенностью утверждать, что не хочу пережить близость с Виктором, но сама мысль о том, чтобы поддаться искушению... Я просто не мог принять эту мысль легко. Тем не менее, я ещё никогда так не был возбуждён, как сейчас, да и все те ласки, которыми Виктор щедро одаривал меня, заставили меня плавиться от удовольствия. Значит, и секс с ним не будет плох, верно? В конце концов, после небольшой заминки я кивнул, и следом Виктор легко, по большей части из-за крема, ввёл в меня один палец. Чувство вторжения оказалось отнюдь не болезненным, а просто странным. Я инстинктивно попытался избавиться от вторжения, но Виктор жёстко надавил мне на бедро, не позволяя дергаться, а затем согнул палец и задвигал им. Я ещё сильнее изогнулся, но хватка была достаточно сильной, чтобы сдержать все мои движения. Несколько раз подвигав во мне пальцем, Виктор вынул его и обмакнул в крем, обильно смазав остальные пальцы перед тем, как вновь ввести внутрь меня. Два пальца заставили меня вздрогнуть от дискомфорта, не потому что было больно, а от неудобного и непривычного чувства растягивания. Однако Виктор вполне успешно отвлекал меня поцелуями в губы и легкими укусами в шею. Боль от вторжения уже трёх пальцев очень быстро прошла. Постепенно погружаясь глубже в меня, Виктор согнул их и, видимо, на что-то надавил. Пронзительное удовольствие заставило меня задохнуться, открыв рот в беззвучном крике, и, выгнувшись, насадиться сильнее. Виктор снова и снова надавливал на эту точку, не переставая осыпать поцелуями-укусами мою шею, а я стонал и, тяжело дыша, метался под ним. Рука, которая удерживала моё бедро, сжалась вокруг члена, и я стал вскидывать бёдра, усиливая контакт, а затем насаживался на пальцы, когда они массировали точку внутри меня. - Я... я... - бессвязно лепетал я, но, когда я уже был уверен, что вот сейчас, наконец, кончу, Виктор отпустил меня и полностью вынул пальцы, вызвав стон разочарования. - Почему? - я неосознанно заскулил, прежде чем успел себя остановить. Когда я открыл глаза, этот садист самодовольно ухмылялся. - Скоро, мой хороший, - пообещал он. Одним плавным движением Виктор стянул с себя штаны вместе с нижним бельём и небрежно отшвырнул на пол. Было дьявольски прекрасно видеть, что он возбуждён не меньше моего, ведь я ничего не делал, только получал удовольствие. Я намерено заставлял себя не думать о его члене, который вскоре заменит внутри меня пальцы. Виктор щедро зачерпнул крема из баночки и быстро смазал себя, прежде чем склониться надо мной. Он согнул мои колени и, по-хозяйски раздвинув мне ноги, устроился между ними. Правой рукой он ласково провёл по ноге и, подхватив под колено, поднял ее, открывая для себя лучший доступ. Я нервно сглотнул, и Виктор, чтобы ободрить и придать мне уверенности, встретился со мной взглядом и тепло улыбнулся. Определив для себя удобную позу, он наклонился вперёд и потёрся о мой вход. Новый поцелуй отвлёк, а широкая ладонь на моём бедре, поглаживающая разгорячённую кожу, успокоила. Вскоре я заметно расслабился под этими прикосновениями. В таком состоянии моим телом было легко манипулировать по своему усмотрению. Один палец скользнул в растянутый проход и почти сразу надавил на ту сладкую точку, что вновь сорвало с моих уст протяжный стон. Затем Виктор вынул пальцы и быстро заменил собой. От резкого толчка весь воздух покинул лёгкие, а я ахнул и выгнулся дугой, сильно зажмурив глаза и беспомощно дёрнувшись всё ещё связанными руками. Но они вдруг освободились, и я машинально подивился тому, что Виктор использовал магию в такой ситуации. Я не знал, что мне теперь делать с этой свободой, поэтому просто потянулся к Виктору и нашёл его руку на своём бедре. Наши пальцы переплелись, и он успокаивающе погладил меня, пока я, лёжа на спине, пытался привести дыхание в порядок и расслабиться. Член в заднице - это определённо больше, чем три пальца. Он растянул меня и заполнил глубоко внутри, такой горячий и пульсирующий… Я сжал его внутри себя. - Хороший мой, - простонал Виктор надо мной. - Просто дыши. Расслабься. Я отрывисто кивнул и сосредоточился на дыхании, спокойном и размеренном. Вдох... выдох... вдох... выдох... И так до тех пор, пока не расслабился настолько, что моё тело приспособилось к инородному вторжению. Почувствовав, что я расслабился, Виктор вышел немного и вновь толкнулся в меня. Я охнул, когда моя голова встретилась со спинкой кровати. Тогда Виктор зафиксировал меня свободной рукой, чтобы я не сдвигался с места при толчках. Немного изменив угол, он снова ворвался в меня резким быстрым движением, отчего я раскрыл рот, жадно вдыхая воздух из-за пронзившего всё тело удовольствия. Ведь Виктор прошёлся головкой члена по той невероятной точке! Найдя её, он принялся вколачиваться в меня, сохраняя ровный темп, удерживая на месте одной рукой на бедре, другой надавив на живот. Его тело аркой выгнулось надо мной, и он буквально напал на мои губы яростным поцелуем, затем одарил мою шею обжигающими засосами. Настала очередь ключицы, которую он лизнул и прикусил, когда в очередной раз резко пронзил моё тело, словно копьём, попадая снова и снова по заветной точке. Это заставляло меня забыть обо всём… На тот момент в моём мире существовало только это чистейшее наслаждение, которое мне дарил Виктор. Я зарылся пальцами в его волосы, погладил затылок и, надавив на шею, притянул к себе. Я глубоко вдыхал одуряющий запах Виктора и при каждом толчке, когда он, задыхаясь, врывался членом в моё тело, в голос стонал и сам двигал навстречу бёдрами. Давление на живот неожиданно исчезло, и я почувствовал руку, сжавшуюся на моей пульсирующей плоти. От дополнительной ласки я протяжно застонал и откинул голову назад. Виктор воспользовался ситуацией и впился губами в моё адамово яблоко, облизывая языком. Когда рука на члене стала двигаться в такт усиливающимся толчкам, я закричал и схватил Виктора за пряди тёмных волос, наслаждаясь стонами, слетавшими с его губ. Стало очевидно, что дольше мы не продержимся, так как оба уже были на пределе и тяжело дышали, с жадностью вдыхая воздух между стонами наслаждения. Наши вспотевшие и разгорячённые тела, вплотную прижавшись к друг другу, слаженно приближались к кульминации. Спустя мгновение я дугой выгнулся в спине и хрипло выкрикнул имя Виктора, кончая в его руку. Откинувшись, я почувствовал, как мои мышцы сжали его член, и, в последний раз двинув бёдрами, до самого конца врываясь членом в моё тело, Виктор излился глубоко внутри меня. Его тело задрожало, и он рухнул поверх. Мы обессилено лежали, стараясь восстановить дыхание, а наши сердца гулко стучали в такт друг другу. Виктор зарылся рукой в мои волосы и повернул голову к себе, вовлекая в медленный ласкающий поцелуй, на который я устало откликнулся. Моё тело было сверхчувствительным и совершенно бессильным, а разум плыл в послеоргазменном мареве. Виктор, будучи выносливее и опытнее меня, восстановился быстрее. Он пробормотал очищающее заклинание и несколько раз взмахнул палочкой, и я почувствовал, как липкая сперма исчезла с моей кожи. - Ты мне нравишься, - смущённо и неуверенно пробормотал я, а Виктор скатился с меня на бок и, тепло улыбнувшись, поцеловал в висок. - Ты мне тоже, - хрипло ответил он. Затем он развернул меня на бок и прижался грудью к моей спине, уткнувшись носом в волосы и глубоко вдохнув их запах. Накинув на нас обоих одеяло, он обвил руку вокруг моей талии и, притянув вплотную к себе, просунул одну ногу между моими. Я непроизвольно вздрогнул, когда его пах вжался в мои ягодицы, отчего он хмыкнул мне в ухо. Все это было таким волнующим, что я даже застеснялся немного. Эта финальная близость могла бы показаться назойливой и унизительной, но на самом деле это не так. Моё тело просто выдохлось, пережив сокрушительное наслаждение. Виктор все держал в своих руках, он доминировал надо мной, но это позволило мне полностью раствориться в эйфории после потрясающего оргазма. Я чувствовал себя защищённым, я мог позволить себе беззаботно наслаждаться. Большие и сильные руки Виктора сняли тяжесть ответственности, взваленной на мои плечи, дав расслабиться и насладиться жизнью. Рядом с Виктором мне не нужно было быть сильным, не нужно беспокоиться обо всём и всех сразу. Только рядом с ним я вспоминаю, каковы на самом деле мои руки – с маленькими ладонями и тонкими пальчиками. Это руки человека, которого оберегают, о котором заботятся. А у Виктора, напротив, крупные, сильные и мозолистые ладони. Это значит, что он сможет защитить и позаботиться обо мне. *** Спеющие посевы, обдуваемые лёгким ветерком, зелёные холмистые луга и долины под ярким солнцем… Сквозь этот пейзаж проносился невидимый красный поезд, движущийся по направлению к Лондону. Поездка оказалась приятной, так как я, Рон и Гермиона закрылись в дальнем купе, наелись сладостей и всю дорогу играли в подрывного дурака. В общем, хорошо проводили время. Постепенно пейзаж за окном изменился. Сельские поселения уступили место густонаселённым районам, всё чаще стали попадаться дома, построенные плотно друг к другу. Поезд приближался к вокзалу Кинг-Кросс. Чем меньше нам оставалось ехать, тем беспокойнее переглядывались между собой Рон и Гермиона, бросая затем взгляды на меня. Они знали, что дядя Вернон будет ждать меня на станции, чтобы забрать на Прайвет-Драйв на два месяца. Они переживали, как я проведу летние каникулы рядом с магглами, которые ненавидят всё хоть как-то связанное с магией. Я тоже знал, что дядя Вернон ждёт меня на станции, но совсем не беспокоился по этому поводу, как раньше, а просто счастливо жевал шоколадную лягушку. Я вовсе не думал о летних каникулах с Дурслями, не думал о каждодневном рабском труде, прополке грядок или уборке кухни до тех пор, пока не заболят колени и спина. А думал я о прекрасном учебном году, в котором мне довелось поучаствовать в Турнире Трёх Волшебников. Его, кстати, прервал Дамблдор, когда учителя и директора узнали, что кто-то использовал Империус на одном из чемпионов. Я думал об одном особенном чемпионе, при мысли о котором теплело на сердце, а на губах появлялась нежная улыбка. О Викторе Краме. В такие моменты Рон всегда спрашивал, не обкурился ли я чего, а Гермиона просто бросала понимающие взгляды в мою сторону. Студенты Дурмстранга и Шармбатона покинули Хогвартс несколькими днями ранее. Перед отъездом Виктор отвёл меня в уединённый уголок и подарил на прощание медленный нежный поцелуй, выдохнув обещание прямо мне в губы, а затем Каркаров, поторапливая, позвал его на палубу отплывающего корабля. Я смотрел только на него и со счастливой улыбкой махал рукой, а Гермиона смотрела на меня, насмешливо приподняв бровь. Я не стал рассказывать ей о том, что у нас произошло с Виктором в больничной палате. В любом случае, она, кажется, сама уже догадалась, тем более, в своих безумных мыслях она уже давно предположила, что между нами это случится. Женщины и их интуиция - это ядерная смесь, а если сюда добавить еще и гермионин интеллект, то скрыть от них что-то интимное нет ни единого шанса. И когда она бросала на меня такие понимающие взгляды, я всегда краснел и жутко смущался. Но сейчас Гермиона смотрела на меня с беспокойством. Я усердно делал вид, что не замечаю этого, ведь я-то знал, что в этот раз нет повода для тревоги. Взяв в одну руку чемодан, в другую клетку с Хедвиг, я сошёл с поезда и благополучно миновал магический барьер, отделяющий маггловский вокзал от платформы девять и три четверти. Там уже меня дожидался дядя Вернон. От гнева его лицо приобрело тёмно-бардовый оттенок, несомненно, этому поспособствовала миссис Уизли, находившаяся в тот момент рядом с ним. - О, Гарри! - радостно воскликнула она. Едва попав в поле ее зрения, я был немедленно сжат в крепких объятьях. Я уже давно успел отметить, что у миссис Уизли хорошие руки. Ладони крупные и сильные, глядя на них, сразу можно сказать, что она не боится трудностей и тяжёлой работы. - Если ты хочешь, милый, то приезжай к нам в конце лета, - сразу же начала она. Я улыбнулся и обнял в ответ, счастливый от того, что у меня есть ещё один человек, который готов заботиться обо мне, хотя несколько по-другому. Она почти как мать. - Спасибо, миссис Уизли, но я не уверен, что смогу этим летом, - засмеялся я и выбрался из объятий. Женщина удивлённо посмотрела на меня, а затем перевела недовольный взгляд на дядю Вернона, красное лицо которого потемнело ещё сильнее, потому что я заставлял его ждать. - Ты уверен, Гарри? - переспросила она. - Мой дом всегда открыт для тебя. - Я знаю, - с благодарностью в голосе ответил я, а затем, попрощавшись с Гермионой и остальными Уизли, пошёл в сторону дяди Вернона. - Сколько можно тебя ждать, неблагодарная дрянь? - сердито зашипел он, приглушив голос явно для того, чтобы не привлекать внимание волшебников, которые и так кидали в нашу сторону пристальные взгляды. Я не ответил ему и даже не остановился, чтобы поздороваться. С радостной улыбкой на губах я прошёл мимо него к стоящему в нескольких футах молодому темноволосому человеку. Его чёрные глаза неотрывно следили за мной, его большие сильные руки жаждали заботиться обо мне. Как только я подошёл к нему, он, словно хищная птица, впился в мои губы жадным поцелуем. И это после всего лишь нескольких дней разлуки! Когда парень отпустил меня, я обернулся через плечо, чтобы посмотреть на реакцию других людей. Гермиона улыбалась, качая головой, миссис Уизли обмахивала лицо платочком, а остальные Уизли ошарашенно уставились на нас, раскрыв рты от такого шоу. Но особенно широкую улыбку вызвала реакция дяди Вернона, который выпучил глаза и хватал ртом воздух, его лицо побледнело и покрылось нездоровыми красными пятнами. Я подмигнул всем, когда Виктор забрал багаж из моих рук, а затем обвил одной рукой мою талию, ближе прижав к своему телу. У меня закружилась голова от счастья, когда я окончательно уверился, что я больше не вернусь к Дурслям и это лето будет прекрасным, так как я проведу его вдали от Суррея и Литтл Уингинга. Виктор выполнил обещание, которое шепнул мне в губы тогда, во время расставания. The End!