«Капитолию выгодно, чтобы мы были разброшены»

Утром девушка проснулась на удивление бодрой и полной сил. Связано ли это было с её планом или с тем, что Джонатан вчера заверил дочь в том, что у него на работе все в порядке, неизвестно, но это нисколько не помешало Мадж минуту-другую покрутиться у зеркала, сверкая белоснежной улыбкой, застелить постель и с приподнятым настроением бегом спуститься на первый этаж к завтраку. На этот раз столовая пустовала – мэр рано уехал в Дом Правосудия, а Кэйтлин так рано никогда не просыпалась. Сегодня было воскресенье, а это значило, что у Марты выходной. Впервые за долгое время девушка радовалась, что наконец-то осталась одна. Она пожарила себе яичницу с беконом, заварила фруктовый чай и, совершенно собой довольная, напевала какую-то веселую мелодию. Быстро позавтракав, девушка решила скоротать время за игрой на фортепьяно, тем более что совсем недавно ей привезли новые ноты, и у неё просто руки чесались выучить все произведения до последнего. После нескольких часов непрерывной игры она услышала из родительской спальни голос матери. Аккуратно закрыв старый, искусно сделанный инструмент крышкой, Мадж поднялась на второй этаж и тихонько заглянула в родительскую спальню. В этой комнате практически всегда царил полумрак, и, будучи ребенком, девушка ужасно боялась здесь находиться. Что там в детстве! Даже повзрослев, она чувствовала себя здесь очень некомфортно и даже побаивалась этой комнаты. Совсем чуть-чуть. Здесь было довольно холодно, воздух был пропитан тяжелым запахом духов, а шторы практически всегда были наглухо закрыты и плохо пропускали солнечный свет, который всегда раздражал Кэйтлин во время приступов головной боли. - Мам, ты меня звала? - негромко окликнула Мадж, постепенно привыкая к полумраку и различая силуэт лежащей на постели матери. Родительница с трудом приняла сидячее положение. При каждом движении на её лице мелькала гримаса нестерпимой боли: - Да, милая, звала. Не могла бы ты почитать книгу или еще что-нибудь, что не издает таких громких звуков? Я тебя очень прошу, – голос матери был сиплым и слабым. Мадж уже привыкла к нему, но сердце ее все равно болезненно сжалось.. - Хорошо. Почему ты не принимаешь те лекарства, что прислали из Капитолия? Отец пробовал их. Ни один из препаратов не отравлен. - Я... я просто не могу. Стоит мне взять в руки хоть одну ампулу, как все тело сотрясается от страха. Эти лекарства могли дорого нам обойтись. Мадж непонимающе посмотрела на мать. - Ну я же вижу, что у тебя начинается осложнение, и ты это знаешь не хуже меня, – девушка бесцеремонно открыла прикроватную тумбочку без какого-либо разрешения и достала оттуда небольшой футляр, где хранились лекарства. Мадж извлекла из специального отделения большую круглую ампулу и положила рядом с мамой. – Не будь так принципиальна. Она сказала это резко, - возможно, даже слишком резко по отношению к Кэйтлин. Тут же осознав свою ошибку, девушка поспешила сгладить ситуацию и продолжила более мягким голосом: – Прошу тебя, мама. Хотя бы ради меня. Она вышла из родительской спальни, и сразу дышать ей стало легче; солнечный свет, косо падая на пол и стены, приятно обволакивал кожу, слепил, заставляя щуриться. Из-за полуприкрытого окна слышался веселый птичий перезвон. Настроение снова немного поднялось, но на душе остался какой-то неприятный осадок. Девушка решила все же последовать совету матери и направилась в библиотеку в поисках подходящей под настроение книги. Пожалуй, это было её самое любимое место во всем доме. В этой комнате, отделанной в теплых коричневых и бежевых тонах, царила атмосфера уюта и спокойствия. Огромное помещение было по всему периметру заставлено шкафами с книгами самых разных жанров и изданий; все они стояли каждая на своей полке и на своем законном месте, рассортированные по цвету, размеру и алфавиту. Девушка вдохнула такой дорогой сердцу запах типографской краски, провела кончиками пальцев по корешкам книг и наугад вытащила какую-то энциклопедию о животных. Книги для неё всегда были чем-то особенным, чем-то волшебным. С самого раннего детства, еще не умея толком читать, девочка прокрадывалась тайком в библиотеку, брала в руки маленький потрепанный томик с новеллами – то единственное, до чего Мадж могла дотянуться – и разглядывала незнакомые буквы; ей нравилось сидеть с этой маленькой книгой и придумывать, о чем же она. Перебрав не один десяток вариантов, девочка не смирилась, пока через полгода не смогла её прочитать. Какого же было разочарование ребенка, когда ни один из придуманных сюжетов не подошел. В реальности оказалось, что новеллы были философскими, и шестилетней девочке было просто невозможно понять, о чем там говорилось. Но это не остудило её пыла и страсти к чтению. Когда Мадж уже пошла в школу, её привлекли приключенческие рассказы, потом - фантастика, потом - исторические романы, совмещавшие в себе легкость повествования и достоверность описываемых событий. Как же долго ей приходилось «заглатывать» книги под одеялом с фонариком, прежде чем родители не махнули рукой и разрешили читать сколько влезет, пренебрегая домашними заданиями. И вот теперь она сидела в большом кресле, отделанным темно-коричневым бархатом, перебирала пальцами пожелтевшие от времени страницы. Потихоньку успокаиваясь и приходя в себя, Мадж выглянула в окно и принялась рассматривать давно знакомый пейзаж. На душе стало легче, её с головой захватила очередная книга. Она и не заметила, как уснула в кресле, свернувшись калачиком и прижимая энциклопедию к себе, словно её в любой момент мог кто-то отнять. Когда она проснулась, за окном занимался рассвет. В доме царила мертвая тишина. На цыпочках прокравшись в свою комнату, чтобы ненароком никого не потревожить, девушка приняла душ, сменила свою домашнюю простую одежду на не менее простое и скромное платье темно-зеленого цвета, убрала волосы в конский хвост и подбадривающие подмигнула себе в зеркале. В гостиной Марта шёпотом сообщила, что вчера выполнила просьбу мисс Андерси и её никто не узнал. Девушка от души поблагодарила домработницу и решила проведать отца. Он сидел в своем кабинете и, на удивление самой Мадж, не был занят работой. Джонатан пожелал дочери доброго утра и предложил присоединиться к нему. Мэр смотрел Голодные Игры. - Как давно ты не включала телевизор? – поинтересовался отец, освобождая место для дочери на небольшом диванчике. - После парада трибутов. Я...я не могу на них смотреть. Там же наши Китнисс и Пит. А что, если их... - Нет. Еще нет. Они, как оказалось, влюблены в друг друга без памяти. Ты знала это? Я вот был порядком удивлен, – как-то лукаво продолжил Джонатан, внимательно наблюдая за Мадж. - Я не знала. Похоже, что Пит был давно положил на нее глаз и просто не решался подойти, а вот Китнисс...я всегда думала, что... -...она с Гейлом? – подхватил мэр. – Но ведь как удачно она вдруг полюбила Мелларка, не правда ли? – отец подмигнул дочери, и они принялись за просмотр, в надежде, что и в их дистрикте может быть праздник. Вечером этого же дня Мадж решила прогуляться по Площади, в надежде избавиться от противоречивых мыслей: после просмотра Голодных Игр она всегда становилась сама не своя. - Нет, ты обязана смириться. Иначе нельзя? – твердо сказала себе девушка, заходя в булочную. Мистера Мелларка не наблюдалось, зато у прилавка стояла его чересчур злющая жена. Женщина улыбнулась покупательнице, но улыбка, больше похожая на оскал, совсем не украсила её лица, - совсем наоборот, она сделала его еще неприятнее и грубее. - Мне, пожалуйста, булочек с вишневым вареньем, – вежливо попросила Мадж, доставая из-за пояса платья небольшой кошель с медными монетами. -Сколько вам, мисс Андерси? - спросила миссис Мелларк, улыбаясь еще шире. -Десяток, - рассеянно пробормотала Мадж, стараясь не смотреть на нее. Отсчитав нужную сумму, девушка покинула пекарню, крепко держа в руках пакет с изумительно пахнущей выпечкой. Она шла, не следя за дорогой, и вдруг осознала, что только что купила десять булок с вареньем. Целых десять! Их ведь никто не ест, кроме нее. И почему она купила так много? Вот ведь дурья башка! О чем только думала? Но все вопросы отпали, когда Мадж поняла, куда она шла все это время. Девушка стояла прямо напротив дома Гейла Хоторна. Мадж уже было хотела развернуться и уйти, нет, убежать отсюда как можно дальше, как дверь со скрипом открылась, и из дома вышла женщина лет примерно сорока, с пробивающейся сединой в длинных волосах, забранных в пучок, и открытым взглядом темно-серых глаз. Она удивленно посмотрела на испуганную Мадж, оглядывая её с ног до головы, - видимо, оценивая внешний вид. Женщина быстро поняла, что девушка из городских, поэтому особо церемониться не стала: -Тебе чего? Мадж аж дурно стало, но ответить что-то было необходимо, поэтому девушка невнятно промямлила: - Мисс... Ой, миссис Хоторн, я... я к Гейлу пришла. - Что ты там шепчешь себе под нос? - выражение лица женщины с удивленного сменилось на насмешливое. - К Гейлу... - еще тише проговорила Мадж и прижала к груди пакет, чувствуя тепло, исходящее от свежей выпечки. - К Гейлу? Хорошо, проходи... Он как раз дома. – взгляд женщины остановился на коричневом пакете, в который вцепилась Мадж – Что у тебя там? – деловито поинтересовалась она. - А...это...это я Вам принесла. К чаю. Угощайтесь. – она протянула пакет с булочками, боясь, что мать Гейла окажется точно такой же как и её сын – ужасно гордой. Девушка вся сжалась, готовая услышать в свой адрес кучу разных ругательств, но их не последовало. Похоже, что миссис Хоторн охотно принимала подарки. Даже от таких "городских неженок", как Мадж. Женщина заглянула в пакет, и на её лице отразилось удивление вперемешку с каким-то детским восторгом. - Проходи, чего на пороге стоишь, – уже более дружелюбно продолжила женщина, освобождая проход. Первое, на что обратила внимание дочь мэра – это простота комнат и мебели. В доме было только самое необходимое. Никаких излишеств и украшений на стенах. Все было выполнено из дерева, но от этого ей почему-то стало уютнее. Девушка поймала себя на мысли, что чувствует себя спокойно; совсем как в библиотеке. Миссис Хоторн провела Мадж на кухню, где собралась вся семья. Мадж представили двоим мальчишкам лет одиннадцати-двенадцати; за столом пряталась маленькая девчушка. На вид ей было не больше пяти. - Эй, Пози, не бойся. Она тебя не съест, – почти ласково сказала мать семейства. - Да, Пози, она тебя не съест, просто немного покусает. – из соседней комнаты вышел Гейл и шутливо потрепал сестренку по волосам. Парень бросил на Мадж удивленный взгляд; она поняла, что он все еще злится на неё. - Я пришла извиниться. Прости, не стоило мне тогда такое говорить. Конечно, ты сам со всем справишься. Еще раз извини. Мне правда очень жаль. Вот. - выпалила она. Гейл подошел к ней совсем близко, и теперь их разделяла буквально пара шагов; вся семья затаила дыхание и наблюдала за развитием событий. - А что в пакете? – предостерегающе спросил он. - Это гостинцы. И возврату не подлежат. Должна же я была хоть как-то загладить свою вину, – не терпящим возражений голосом сказала она. Гейл несколько мучительных секунд, которые длились, казалось, целую вечность, хранил гробовое молчание, но потом серьезно посмотрел на девушку и сократил расстояние между ними еще на один шаг. - И ты меня прости. Не стоило на тебе срываться. После того как ты упомянула про этого Мелларка, я думал, что головы всем в радиусе пары миль пооткручиваю. Я не хотел тогда нагрубить или как-то обидеть тебя. Мадж облегченно выдохнула: - Извинения приняты!