Красная Шапочка и Большой Злой Гибрид

Мягкие пряди коротких белокурых волос поблескивали в свете тусклого, как нечищеный медяк, и уже догорающего зимнего солнца. Женщина потянулась, разминая затекшую шею, и отложила большой половник, стягивая с себя веселенький передник в цветочек. Жарко горящие в большом очаге поленья звонко треснули, и по комнате рассыпался веер ярких, праздничных искр. Она утерла поступивший на лбу пот и, привстав на цыпочки, достала висящую под потолком тяжелую корзину, сплетенную из гибких ивовых прутьев. Водрузив ее на чуть прогнувшийся стол, начала наполнять плетенку всевозможными баночками и берестяными коробочками. Тихий, но отчетливый скрип за окном заставил ее испуганно замереть изваянием посреди уютной, ухоженной кухни, освещенной бликами домашнего очага. - Кэролайн, дорогая, это ты? – чуть осипший от волнения приглушенный голос наполнил комнату. Молчание. Звук не повторился, но женщина отставила корзину и осторожно подошла к низкому окну, тяжелые дубовые ставни на котором она очень скоро запрет на массивные висячие замки с цепями. - Кэролайн? – несколько тише пробормотала она, вслушиваясь в шорохи приближающейся ночи. Нервно проведя рукой по взмокшим волосам, женщина словно бы в мольбе складывает руки на груди… И вдруг тихий плеск за закрытыми дверями разрезает повисшую в домике тишину. В два шага она пересекает помещение, распахивает скрипнувшие створки… пряный аромат роз и жасмина ударяет в нос, заставив покачнувшись, вцепиться в дверные косяки. Маленькая комнатка тонет в мягком красном полумраке, посреди возвышается выдолбленная из цельного куска дерева лохань, до краев наполненная прозрачной ключевой водой. Напоминающая русалку тоненькая девушка с огромными голубыми глазами испуганно вздрагивает, опускаясь на дно. Тут же выныривает, кашляя и отфыркиваясь. - Серьезно? Мама, ты напугала меня, а если бы я захлебнулась, - возмущенно тараторит она пронзительно звенящим серебристым голоском. - Детка, поторопись. Бабушка Форбс уже заждалась, к тому же почти стемнело. И я не хочу, чтобы остыли пирожки, - улыбнулась женщина, ласково глядя на мокрую дочь. - Почему всегда я? Ну мама… Ты же лесник, в конце концов, а не я. Что если я опять нарвусь на пьяных кикимор? Мне не понравилось драться, я тогда часа три отмывалась от болотной тины и жижи, - проворчала девушка, выбираясь из корыта. Голубоватые струйки воды тонкими змейками заструились по молочно-белому телу, освещенному неровным пламенем коптящих свечей. Обернувшись куском светлого полотна, Кэролайн выбралась из корыта, вытирая завивающиеся колечками волосы мягкой, пахнущей лавандой тканью. - Кэролайн, милая, надень плащ, который подарила тебе бабушка. Ей будет приятно, - раздался из соседней комнаты повеселевший голос Лиз, которая вновь зазвенела каким-то склянками. - Что я вообще должна делать? – проворчала блондинка, натягивая тонкую, липнущую к телу льняную сорочку и тут же накинула сверху яркий широкий плащ цвета крови. Глубокий капюшон опустился на еще влажные платиновые пряди, практически полностью скрывая лицо девушки от посторонних глаз. - Доченька, ты должна пойти к бабушке Форбс, помнишь ведь, она живет на опушке нашего леса за большим черным дубом? Отнеси ей корзинку с пирожками и горшочек маслица. Она приболела, сама готовить не может, да и дрова, кажется, у нее закончились, так что печь топить нечем. Спроси, не нужна ли помощь по хозяйству, - начала женщина, виновато глядя на дочь. – Я бы сама сходила, да старая рана разболелась. Наверное, снова будет сильная пурга. - Ой, мам, прекрати, я понимаю, - неразборчиво пробормотала Кэр, дожевывая пирожок и одновременно натягивая бархатные туфельки. – Я же помню то нашествие леших, - добавила она, враз погрустнев, - Только вы с папой и смогли отстоять наш Волшебный Лес. Только вот папа… Девушка всхлипнула и замолчала на полуслове, так и не закончив. - Милая, твой папа был очень храбрый человек, это он спас всех нас тогда. – Промолвила женщина, осторожно касаясь девичей руки, - даром, что путался с дровосеками, - добавила она про себя. - Ладно, мамуль, я постараюсь обернуться скорее, вымученно улыбнулась Кэролайн, поправляя алую накидку на покатых плечиках. Подхватив корзинку, накрытую белеющим в спускающихся сумерках полотенцем, девушка ступила за порог, но не успела сделать и шагу, как мать схватила ее за рукав. - Помни, ты не должна задерживаться. Не смотри по сторонам. Иди самой короткой дорогой. Большой Серый Волк все еще где-то там, помни об этом. Пожалуйста, будь осторожна, детка, - всхлипнула женщина. - Не волнуйся. Все, я пошла, - весело воскликнула в ответ блондинка, и почти бегом припустила по извилистой, петляющей между деревьями дорожке, теряющейся в гуще леса. Свежий снег отчетливо и как-то протяжно скрипел под ногами. - Удачи, Красная Шапочка, - прокричала дочери в спину она ее детское прозвище. Лиз стояла на пороге, пока не стихли все звуки, не замолкла вдалеке настырная пташка. Чуть прихрамывая, она обошла дом, запирая покрытые затейливой резьбой ставни на массивные, кажущиеся бутафорскими замки, опутывая их проржавевшими кое-где цепями. Убедившись, что окна закреплены, будто в готовящейся к осаде крепости, Лиз Форбс вдыхая свежий морозный воздух, еще раз тревожно всмотрелась в зеленую хвойную стену, за которой скрылась ее дочь. Вздохнув, женщина шагнула в дом, потянула на себя дверь и, взявшись за железный засов, вдруг замерла, услышав вдали тоскливый и плачущий волчий вой. Подпрыгивая по скользкой, утоптанной дорожке, на месте которой когда-то пролегал Большой Королевский Тракт, Красная Шапочка уходила все глубже в почти непроходимую лесную чащу. Ветви необъятных деревьев, повидавших уже не одну сотню зим, переплелись высоко-высоко над ее головой, образуя сплошной хвойных ковер. Лишь изредка в небольшие прорехи этого своеобразного свода можно было разглядеть насмешливое мерцание похожих на застывшие льдинками слезы далеких звезд, а раз промелькнула огромная, словно бы налившаяся багровой кровью Луна. Если бы Кэролайн присмотрелась, она бы заметила, что цвет ее поразительно напоминал оттенок любимейшего плаща девушки, в который она сейчас зябко куталась, то и дело дуя на немеющие от холода ладошки. Рвущий душу жалобный вой вдруг заглушил и потрескивание заледенелых веток, и ворчание роющихся в дальнем овраге, о чем-то спорящих зайцев, и скрип свежего снега под тонкой подошвой ее башмачков. Замедлив шаг, блондинка осторожно огляделась. «- Только не останавливайся, не останавливайся. Помни, что говорила мама. Кэролайн, тебе ли, победившей банду пьяных кикимор, бояться какого-то в..в..волка», - успокаивала себя девушка, слыша, как зубы то ли от холода, то ли от испуга выбивают барабанную дробь. Отведя рукой загораживающую тропинку низко склонившуюся еловую ветку, Красная Шапочка сделала шаг, но низкий, гортанный рык, заставил кровь замереть в ее венах, и Кэролайн каменным изваянием застыла среди пушистого зимнего леса. Тихое, но явно угрожающее рычание приблизилось, и из-за покрытого коркой изморози дерева показалась огромная черная морда. Чуть прищуренные глаза поблескивали сталью, и Кэр показалось, что она видит тщательно скрываемые искорки веселья в этом жестоком, животном взгляде. Огромный, почти в человеческий рост, волк надвинулся, надменно усмехаясь оскаленной пастью. Попятившись, Красная Шапочка сошла с тропинки, но почти сразу же уперлась спиной в холодный шершавый ствол, провалившись при этом почти по колено в снег. Чудовище шагнуло следом, и Кэролайн ощутила его горячее, пахнущее смертью дыхание на лице. Вжимаясь в дерево, она закрыла глаза, пытаясь унять выскакивающее из груди сердце. - Давай, чудище, сделай это! – вдруг закричала она прямо в звериную морду. Волк замер будто бы удивившись. – Съешь меня, растерзай, разорви, как всех прочих твоих жертв! – вопила девушка, сверкая глазами. Алый капюшон упал с головы, и платиновые локоны каскадом рассыпались по плечам. Волк изумленно моргнул и чуть отошел от вопящей блондинки. Наклонив голову, он несколько секунд разглядывал ее раскрасневшееся лицо. Потом придвинулся вплотную, так, что жесткий мех царапнул прозрачную нежную кожу лица. Внимательные серые глаза зверя всмотрелись в напуганные, но пылающие отвагой сапфировые. Секунда, другая, и, вдруг громко фыркнув, волк отпрыгнул от нее на дорогу. Последний раз оглянувшись на Красную Шапочку, он широко усмехнулся (не спрашивайте, как ему удалось это), и, размахивая хвостом, скрылся за припорошенными снежной крупой деревьями. Отдышавшись, Кэролайн выбралась из сугроба. Пряча мелко дрожащие руки в карманы плаща, она затравленно оглядывалась по сторонам. «- Ох, что это нашло на меня, я никогда не была особо храброй. И этот волк. Он что ли испугался?», - роился в белокурой головке ворох бессвязных мыслей. Сойдя с тропинки, девушка уходила все глубже в лесные дебри. Толстые стволы деревьев частоколом обступили ее, низкие кустарники плотно переплелись, хватаясь колючими пальцами за полы кроваво-красной накидки. Вцепившись озябшими пальчиками в ручку ставшей непомерно тяжелой корзинки, она брела и брела в неизвестность, все больше сбиваясь с пути. В легкие бархатные туфельки набился снег, полы плаща промокли и отяжелели. Кэролайн едва передвигала ноги, не соображая, куда она, собственно, направляется. Какое-то время спустя косматые елки расступились, пропуская девушку вперед. Выйдя на открытое пространство, она огляделась. Нескончаемый хвойный океан Сказочного Леса обступил ее со всех сторон. Снег сплошной мутной пеленой падал с молочного неба, ограничивая и без того невеликий обзор. - Серьезно? Где я? И как я найду дорогу к бабушке Форбс? Чертов волчара… - зло пробормотала себе под нос Шапочка, пытаясь разглядеть хоть что-то, кроме деревьев и снега. Вдруг ветки слева от нее закачались, и сквозь снежную пелену на маленькую опушку ступила высокая темная фигура. Сквозь заунывное завывание ветра Кэролайн вдруг послышалось, что где-то вдалеке застучали топоры дровосеков. - Ну, здравствуй, милая. – Как-то очень знакомо ухмыльнулся незнакомец. – Куда ты идешь, Красная Шапочка? - Я иду к бабушке, несу ей пирожки и горшочек маслица. Только Большой Злой Волк напугал меня, и я потеряла дорогу, - заулыбалась девушка, глядя на тонкое аристократическое лицо мужчины… красавца-мужчины. А ведь мама предупреждала, что разговаривать с незнакомыми людьми в Волшебном Лесу очень опасно. - Давай я провожу тебя, любовь моя, - обворожительно улыбнулся он. – Никуда не годится, чтобы ты бродила по лесу одна сейчас, когда близится ночь. - Но я даже не знаю вашего имени, сударь, - вдруг насупилась Кэролайн. - Никлаус Майклсон, милая. Это имя дал мне отец. Ты можешь звать меня просто – Клаус, - он протянул руку, и Кэролайн, не думая, ухватилась за нее, принимая помощь. Словно бы электрический разряд пронзил ее тело, когда тонкие пальчики коснулись его теплой кожи. - А откуда вы знаете дорогу к домику бабушки? – вдруг снова засомневалась она. - Бабушка живет на круглой опушке на самом краю Волшебного Леса сразу за большим черным дубом, ведь так? Не удивляйся, Красная Шапочка, ведь я – хранитель этого леса, я знаю все обо всех, - сверкнул Клаус внимательными серыми глазами. - Тогда давай поторопимся, бабушка, наверное, уже волнуется, - вздохнула девушка, неосознанно прижимаясь к сильному и такому теплому телу. Клаус вынул корзинку из ее заледенелых негнущихся пальчиков, поставил ее в снег, и обхватил маленькие ладошки своими большими руками. Присев перед ней на корточки, он принялся согревать ее пальцы горячим дыханием, осторожно растирая покрывшуюся инеем кожу. «- Клаус… Какое красивое имя… И эти глаза, и бархатный голос… Почему я не видела его раньше?», - думала она, сама не своя от смущения, пока он грел ее руки, прикасаясь к девушке, как к величайшей ценности во всем Королевстве. - Теперь можно идти, - улыбнулся парень, когда Кэролайн вновь начала чувствовать свои пальцы. Подняв на Клауса глаза, Красная Шапочка заметила очаровательные ямочки, появившиеся на его щеках. «- Он прекрасен, просто идеален», - пронеслась в белокурой головке шальная мысль, вновь залившая щеки девушки краской смущения.