Ну очень страшное проклятие

Драко взглянул в сторону комнаты старосты девочек. Похоже, Уизли специально объявился в самый неподходящий момент. Вся эта семейка недолюбливала Малфоев, даже когда заявляли, что пытаются помочь. Отец Драко утверждал, что они просто завидуют богатству Малфоев, а доказательств обратного Драко ни разу не видел. — Дай мне минуту, — сказал он. Он побрел вверх по лестнице и, дойдя до двери, взялся за ручку и ненадолго замешкался, прежде чем повернуть ее и войти в комнату. Драко тут же пришлось пригнуться, уворачиваясь от кучи подушек, которые бросила в него Гермиона. Так, значит, вот зачем ей столько всего на кровати. — Убирайся! — воскликнула Гермиона. — Не хочу тебя видеть сейчас. Драко поймал одну из подушек побольше и воспользовался ей, чтобы защититься от других, летевших ему в голову. — Я знаю. Я хотел дать тебе время остыть, но это было до того, как из камина в гостиной появился Билл Уизли. Гермиона прекратила бросать подушки и взглянула на него с подозрением. Билл появился уж слишком удачно для Малфоя, чтобы сразу в это поверить — Малфой мог все выдумать, чтобы выманить ее из комнаты для разговора. — Он и правда там? — спросила она. Малфой кивнул. Гермиона взяла себя в руки. Мама не для того ее воспитывала, чтобы, когда пришел гость, она сидела в своей комнате и дулась, как самая настоящая грубиянка. Вздохнув, она встала с кровати и прошла мимо Малфоя, совершенно не обратив на того внимания. Билл выбрал крайне неудачный момент для встречи. Тот следил, как оба старосты спускаются по лестнице. Гермиона намеренно избегала зрительного контакта с Малфоем. Билл думал раньше, что они поладили, в какой-то степени. Увиденное же больше напоминало откровенную вражду. Гермиона поймала его взгляд и выдавила улыбку: — Спасибо, что пришел, Билл. — Не за что. Прости, что так задержался, но мне нужно было сначала встретиться с родителями мистера Малфоя. Прежде, чем исследовать ваше проклятие, я хотел получше узнать его оригинальную версию, из которой оно мутировало. И Драко, и Гермиона удивленно округлили глаза; они оба не ожидали, что Билл на самом деле навестит старших Малфоев. Между их семьями никогда не было особой любви, и визит явно был не из приятных. — Что они сказали? — спросил Малфой. Он знал, что ради избавления от проклятия родители станут сотрудничать, но это совершенно не значило, что они будут вежливы. Хотелось бы ему лично понаблюдать за тем визитом. — Они поделились своими теориями о проклятии и рассказали о том, откуда оно взялось, — ответил Билл, доставая палочку. — Мне просто нужно наложить парочку заклинаний, чтобы во всем разобраться. Гермиона заметила, что Малфой подвинулся к ней ближе, но внешне никак на это не отреагировала. Она все еще злилась на этого мерзавца. Билл не сделает им ничего плохого, так что все это вейловское беспокойство было неуместным. Малфою бы лучше смириться и держать дистанцию, пока Билл пытается всё исправить. Она не шевельнулась, ощутив прохладное прикосновение заклинания. Малфой же подвинулся еще ближе — она чувствовала, как с каждым его вдохом он касается ее плечом. Он тоже явно ощутил поток магии, и это его обеспокоило. — Стой! — вдруг рявкнул Малфой. — Что-то не так. Билл ничего не понял, но к приказу прислушался и палочку опустил, вопросительно глядя на Малфоя. Тот же, не замечая его, схватил Гермиону за плечи. Затем уткнулся носом куда-то ей в шею, не обращая внимания на сопротивление и возмущение. Малфой глубоко вздохнул, и у Гермионы по коже побежали мурашки. Ей с трудом удалось не показать реакции сильнее. Не стоило доставлять ему такого удовольствия, когда пытаешься на него злиться. Отпустил ее Малфой так же быстро, как и схватил. А затем обратился к Биллу. — Ты что натворил? — голос его походил на шипение — тихое, угрожающее. — А что не так? — недоуменно спросил Билл. Он взглянул на Гермиону — та тоже ничего не понимала. — Она неправильно пахнет. — Тон голоса ясно давал понять, что для Малфоя это было отвратительно. — Она пахнет не как моя Грейнджер. Гермиона скрестила руки на груди и наградила его испепеляющим взглядом, но Билл перебил ее прежде, чем она успела съязвить. — Прошу прощения; это побочный эффект одного из заклинаний. Стараясь держать дистанцию, Малфой наклонился и понюхал макушку Гермионы. — Она пахнет сельдереем, — упрекнул он. — Не драматизируй, — сказала Гермиона. Она понюхала свою руку. Действительно: сельдерей. — Не люблю сельдерей, — раздраженно произнес Малфой. — Все пройдет через пару часов, приятель, — попытался успокоить его Билл. — Через пару часов? — Я тоже не особо люблю сельдерей, но какая разница, если это значит, что я проживу еще несколько дней, — рявкнула Гермиона. Она схватила Малфоя за руку и притянула к себе ближе. Он попытался было возразить, но она ткнула его локтем в бок и повернулась обратно к Биллу. — Не обращай на него внимания. Продолжай, пожалуйста. Билл вскинул брови, явно забавляясь, но промолчал. Он поднял палочку и продолжил накладывать заклинания. Закончив, он попросил Драко и Гермиону присесть. — Я иду домой, чтобы кое-что исследовать, а завтра вернусь и попробую другие заклинания. Пока меня нет, постарайтесь быть очень осторожными, на вас ужасно неприятное проклятие. — Уж в чем моя семья хороша, так это в темных проклятиях, — горько усмехнулся Драко. — Э-э-э... ну да, — сказал Билл, неуютно поежившись. — Пойду приступать к исследованиям. Гермиона поднялась с дивана, чтобы поблагодарить и проводить Билла до камина, в то время как Малфой пристально следил за тем, чтобы он держал руки при себе. И только Билл исчез в изумрудном пламени, как Гермиона повернулась к Малфою. — Зачем было закатывать истерику только потому, что я не так пахну? Не будь она так на него зла, она бы не стала напрашиваться на конфликт. Сейчас же Малфой это заслужил. Он жестом попросил ее присесть рядом с ним, а сам в это время собирался с мыслями. Гермиона фыркнула; она все еще злилась, но узнать, что он скажет, тоже хотела. Посмотрев на него так, чтобы он понял, что она по-прежнему недовольна, она уселась как можно дальше от него, насколько позволял диван. — Мое обоняние сильнее твоего. Я узнаю тебя еще и по запаху, он не менее важен, чем внешний вид. Ты можешь искупаться в чане с духами, но твой запах все равно останется, а из-за этого заклинания ты не пахнешь ничем, кроме сельдерея. Твой запах исчез. Единственное, с чем я могу это сравнить навскидку, так это с Оборотным. Представь, что я выпил Оборотное — внешне я бы стал совсем не таким, как раньше. Хочешь сказать, ты бы не расстроилась? Гермиона его поняла, но все равно не стоило из-за этого так волноваться. — Хорошо, я просто буду держаться от тебя подальше, пока снова не стану пахнуть как надо. Мы же не хотим, чтобы ты нервничал. Она вскочила с дивана и собралась было снова умчаться к себе в комнату, но Малфой оказался быстрее. Схватив ее за руку, он дернул на себя так, что Гермиона упала на него. — Отпусти, — приказала она, пытаясь освободиться. Все попытки были безуспешны. — Ты никуда не пойдешь, пока мы не поговорим. — Он прижал ее крепче, так, что она больше не могла вывернуться. — Мне нечего тебе сказать. — Так, может, мне есть что тебе сказать, — рыкнул Малфой. Гермиона так близко прижималась к нему, что это рычание будто прошло сквозь нее. Однако она не собиралась признаваться Малфою в том, что он так на нее влияет — даже если он и сам мог прочесть это у нее в мыслях. — Могу я решить, хочу ли я это слушать? — Нет. Вздохнув, она перестала вырываться. Она была достаточно умна, чтобы понять: он ее не отпустит, пока не скажет все, что хотел. — Я знал, что люди не зря хвалят твой ум, — самодовольно сказал Малфой. — А вот с твоим определенно что-то не так, раз ты решил, что злорадство тебе как-то поможет. Малфой слегка прищурился в ответ на оскорбление, но промолчал. — Я хотел сказать, — процедил он, — что, думаю, нам не стоит быть рядом друг с другом, пока мы не избавимся от проклятия. — Гермиона начала было возражать, но он сжал ее крепче, и она затихла. Сначала он хотел договорить, а уж потом выслушать ее мнение. — Мне кажется, когда мы рядом, оно только сильнее старается нас убить. Черт возьми, если мы не сможем избавиться от этой штуки, предлагаю тебе найти кого-нибудь другого и жить спокойно. — Где же твой внутренний слизеринец? Такое заявление очень близко к самоотверженности, — сказала Гермиона, радуясь, что он не видит ее лица и слез, которые она отчаянно старалась сдержать. Драко ни на секунду не повелся на это. — Если я умру, наша связь исчезнет и ты сможешь нормально жить, безо всяких проклятий и обязательств. — Почему? — спросила она, и ей не нужно было уточнять. — На меня недавно будто снизошло озарение. До того, как я тебя укусил, я бы физически не пережил твоей смерти, но сейчас, после укуса, я начал думать, что и не хочу переживать. Я понял, раз уж я умру в любом случае, то могу сделать все, что в моих силах, чтобы хоть один из нас выжил. Он распустил сопли и прекрасно это осознавал, но он должен был заставить ее понять. Умирать им обоим не было смысла. Грейнджер лучилась теплом и добротой, она освещала все вокруг одной своей улыбкой. В мире и так осталось мало хорошего, и забрать ее означало отнять огромный кусок даже от этой малости. Драко и так достаточно натворил за свою жизнь, и это могло бы искупить вину — важна была каждая мелочь. Гермиона развернулась и влепила ему пощечину прежде, чем он успел ее остановить. — Не смей так говорить. Мы оба пережили войну, несмотря ни на что, и мы не позволим какому-то проклятию, которое много лет назад наложил твой своенравный дед, сделать то, что не смогли Волдеморт и армия Пожирателей смерти. Драко оказался к такому совсем не готов, поэтому отпустил ее и прижал руку к своей щеке, в шоке уставившись на Гермиону. Она явно могла хорошенько ударить, когда хотела — и он мог бы это уяснить еще на третьем курсе. — Ты меня ударила, — сказал он. Гермиона пожала плечами. — Не в первый раз, и если ты продолжишь нести подобную чушь, и не в последний. Воспользовавшись его состоянием, она поцеловала его. — Мы в одной лодке, — сказала она, отстранившись. Наступило молчание. Драко все еще держал Гермиону, пусть она и не пыталась больше вырваться — ему просто это нравилось. Он кое-что придумал и знал, что ей это не понравится, и лишь прижал ее крепче. — Драко? — спросила она. Он выжидательно посмотрел на нее, довольный, что она снова назвала его по имени. — Я тоже не люблю сельдерей. Это удивило Драко настолько, что он расхохотался. — Значит ли наша обоюдная неприязнь к сельдерею, что я сегодня не сплю в одиночестве? Гермиона положила голову ему на плечо. — Нет. — С помощью их связи она ощутила, как он расстроился и поник немного. — Ты не спишь в одиночестве, потому что ты мне нравишься. А еще ты на удивление милый, когда не ведешь себя как идиот. — Значит, в постель, — решил Драко. Он скользнул рукой по ее ноге и обхватил Гермиону под коленями, а затем встал вместе с ней. Удивленно вскрикнув, Гермиона обняла его за шею, чтобы удержаться. Она знала, что он ее не уронит, движение было инстинктивным. Поднявшись по лестнице и зайдя в комнату, Драко бросил Гермиону на кровать. Гермиона замахала руками, пытаясь удержать равновесие. — Ну и зачем? — спросила она. — Потому что ты все время такая... собранная, даже если внутри тебя творится невесть что. Иногда забавно бывает тебя ошарашить, чтобы увидеть на мгновение панику на твоем лице. Когда он так на нее смотрел, злиться на него было невозможно, она просто таяла от этого взгляда. Пытаясь не улыбнуться и сохранить суровый взгляд, она подвинулась, чтобы освободить место на кровати. Как всегда, Драко осторожно скользнул под одеяло, оставляя достаточно места между собой и Гермионой. Однако у той были другие планы. Как только они оба устроились, она подвинулась и обняла его так, как почти каждую ночь во сне. Гораздо приятнее, когда она делала это осознанно. Медленно, чтобы не испугать Гермиону, Драко тоже обнял ее и улыбнулся. Он будет ценить каждое мгновение рядом с ней, что ему осталось.

***

Гермиона замерзла. И это было странно, потому что Малфой был теплым и согревал ее, когда спал рядом — иногда даже слишком сильно согревал. Так что странно, что она замерзла. Она потянулась и поняла, что замерзла не только она — вся постель была холодной, включая то место, где должен быть Малфой. Он оставил ее одну. Порывшись в мыслях, она заметила, что он оставил ее одну лишь в кровати. В ее мыслях он по-прежнему был, но что-то было не так: от него не исходило никаких эмоций, как раньше. Он снова от нее отгораживался. Заволновавшись, Гермиона направилась к нему в комнату, надеясь, что он просто ушел туда за пижамой или чем-то еще. Пусто. Дверь была открыта, внутри было пусто, как и везде в комнатах старост. Гермиона вспомнила их недавний разговор и пришла в ужас. Она промчалась к себе в комнату, схватила палочку с прикроватной тумбочки и едва ли не выпрыгнула из портретного проема. Если он сделал то, о чем она подумала, она его задушит. Путешествие по школе в подземелья прошло будто в тумане. Не успела Гермиона оглянуться, как уже стояла перед входом в гостиную Слизерина и отчаянно пыталась вспомнить пароль. Как староста девочек, она знала пароли ко всем факультетским гостиным, но они постоянно менялись, а в последнее время ее голова и так была забита. И только Гермиона задумалась, не постучать ли в надежде, что кто-нибудь ответит, как открылась стена и показался мрачный Блейз Забини. — Какой же я хороший друг, а, — буркнул он. Гермиона вопросительно посмотрела в ответ. — Ты о чем? — Расскажи, зачем ты здесь, а я расскажу, почему я такой хороший друг для Драко — совершенно недооцененный друг, ко всему прочему. — Блейз отступил, впуская ее в гостиную. Когда он подошел к столу и взял стакан с огневиски, Гермиона изо всех сил постаралась не выдать недовольства. Если придется просить о помощи в поисках, то выражать очевидное неодобрение алкоголя будет контрпродуктивно. Она присела неловко на кожаный диван и удивленно вскинула брови, когда Блейз достал еще один полный стакан. — Ты меня ждал? — спросила она. Все знали, что она не одобряет алкоголь в стенах школы, да и, как староста девочек, она обязана была докладывать о подобных нарушениях. Если Блейз, зная это, все равно предлагает ей выпить, значит ей, наверное, это пригодится. Она нерешительно приняла стакан. — Ждал. А теперь расскажи мне, зачем ты здесь, чтобы мы смогли поскорее завершить этот мучительный разговор, а ты — исправить все, что натворил этот идиот. Гермиону озадачили загадочные слова, но Блейз знал Малфоя гораздо дольше, чем она. В его словах определенно должен быть смысл, нужно просто подождать, пока Блейз до него доберется. — Что ж, — медленно начала она. — Я проснулась одна... — И тут же замолкла, осознав, что он мог подумать. К ее удивлению, он просто махнул рукой невозмутимо. — Я проснулась одна и вспомнила кое-что, что Драко сказал недавно. И теперь я боюсь, что он сбежал, что, пытаясь спасти меня от проклятия, он превратит свою жизнь в кошмар. Блейз осушил почти весь стакан одним глотком, а затем ответил: — Драко всегда был до безумия верен тем, кого любит. — Он внимательно наблюдал за тем, как Гермиона пытается скрыть румянец при слове «любовь». Спрятав ухмылку за очередным глотком, он продолжил: — И вся эта заваруха с вейлами, похоже, только усилила это качество. И он не просто превращает свою жизнь в кошмар, этот идиот решил, будто из-за него твоя жизнь стала кошмаром, а ты этого не заслуживаешь. Побледнев, Гермиона сделала почти такой же большой глоток из своего стакана. — Он решил, что должен умереть, чтобы я была счастлива? — пискнула она, когда жжение в горле утихло.