Ну очень страшное проклятие

Вернувшись из Св. Мунго, Гермиона приготовилась провести остаток дня в гостиной старост вместе с Малфоем. За последние несколько дней произошло столько всего, что она едва ли не с нетерпением ждала несколько скучных часов без каких-либо происшествий. Их можно было использовать, чтобы наверстать пропущенные уроки — Гермиона и помыслить не могла, что можно обогнать программу меньше, чем на два месяца. К сожалению, Малфой, похоже, не был согласен с ее жаждой оставаться в безопасности. — Ты с ума сошел? Помнишь, что произошло, когда ты в последний раз садился на метлу? — отчитала его она, пытаясь вырвать упомянутую метлу из его рук, но не вышло. Неудивительно — Малфой был гораздо сильнее. Он взглянул на нее с таким недовольством и раздражением, которые она не видела с тех пор, как началась вся эта заваруха с вейлами. Чувства, исходившие от него, отлично сочетались с выражением на лице. — Грейнджер, у команды Слизерина сейчас тренировка, которая просто не может состояться без ловца и капитана в одном лице, — терпеливо ответил Малфой. Он поднял метлу над головой, чтобы Гермиона не могла дотянуться, и развернулся к выходу. — Драко! — в отчаянии воскликнула Гермиона. Ох уж эти мальчишки и их игры! Похоже, он всего за несколько дней смог забыть смертельно опасную травму и вернуться на поле. Гермиона знала, что умирать он не хотел, но его поведение говорило совершенно обратное. — Люди на меня рассчитывают, Грейнджер, — вздохнул Драко, отвечая одновременно и на мольбу Гермионы, и на ее мысли. — Я тоже на тебя рассчитываю, — буркнула та. Смягчившись, он положил метлу на пол, освобождая руки, и взял Гермиону за плечи. — Я отойду всего на пару часов на тренировку. Ничего не случится, вот увидишь. Гермиона была непреклонна: — Не стоит так глупо рисковать! — Я не могу просто сидеть и ждать, пока нас что-нибудь убьет! Мне нужно немного отдохнуть от всего этого. Гермиона шагнула назад, сбрасывая руки Драко. Она поняла, что именно он хотел сказать. — Ты хотел сказать, что тебе нужно отдохнуть от меня. — Грейнджер… — начал было Драко. — Иди уже, если ты так решительно настроен вернуться в больничное крыло, — рявкнула Гермиона, перебивая его возражения. Отвернувшись, она направилась к дивану. Если Малфой не собирается считаться с ее чувствами и просто побежит на смерть, она уж точно не станет за него волноваться. И тут Гермиона помрачнела: неважно, что она решилась отпустить его на волю судьбы, она все равно беспокоилась за этого глупого, безответственного придурка, ей было не все равно. Было бы гораздо проще, ненавидь она его по-прежнему — легкое беспокойство за его благополучие не шло ни в какое сравнение с тревогой, которую она сейчас испытывала. Малфой снова влез в ее мысли и заметил: — Почему бы тебе не пригласить друзей и не провести день с ними? Это поможет тебе справиться с тревогой. Просто… постарайся свести прикосновения к минимуму, особенно в случае с Крысли. Гермиона ничего не ответила, прислушиваясь к тому, как он берет метлу и уходит. Дверь тихо захлопнулась. Может, Малфой и легкомысленный идиот-самоубийца, но это не значит, что его предложение посетить друзей было плохим. Склонив голову набок, Гермиона раздумывала над этой мыслью, и яростно сверлила взглядом крошечные фигуры, собиравшиеся на поле. Увидев, как к ним подходит белобрысая, она раздраженно фыркнула. В глубине души она надеялась, что Малфой образумится до того, как доберется до поля. Но ничего подобного. Бросив последний взгляд на квиддичное поле, где ее вейла обязательно сделает какую-нибудь неоправданно опасную глупость, Гермиона выскользнула за дверь. Гостиная Гриффиндора буквально гудела. Гермиона услышала гул еще до того, как показался портрет Полной Дамы, и ей всерьез захотелось просто пройти мимо и притвориться, что ничего не слышала, что бы они там ни вытворяли. Гермиона была уверена, что это совершенно не в ее духе. Она просто очень устала. Немногое могло вытрепать нервы быстрее, чем постоянные мысли о невидимой силе, которая неумолимо пытается свести тебя с лица земли. Покачав головой в ответ на нехарактерные для нее мысли, Гермиона назвала пароль уставшей Полной Даме и вошла в гостиную Гриффиндора. Полнейший бардак. Никто даже и не взглянул в сторону открывшегося портрета. Гермиона, расталкивая толпу, добралась до Джинни. — Что происходит? — спросила она и пригнулась, когда фейерверк близнецов пролетел над толпой как раз в том месте, где ее голова была мгновение назад, и взорвался на другом конце гостиной. Гриффиндорцы всегда шумно отмечали праздники — и даже когда ничего не отмечали, тоже иногда шумели, — но сейчас творилось что-то совсем безумное. — Деннис Криви как-то умудрился пролить свое зелье на себя и Снейпа. У Денниса в руках был толченый рог единорога, и это его спасло, но Снейп сейчас в больничном крыле — его нос раздуло раза в четыре больше обычного, — хмыкнула Джинни в ответ. — Мы отмечаем эту, как выразился Рон, «победу Гриффиндора». Гермиона закатила глаза — похоже, всю эту шумиху затеял Рон. Он был похож на близнецов гораздо сильнее, чем хотел признавать. — Не хочешь пойти со мной в гостиную старост, чтобы отвлечь меня от мыслей о Малфое, который сейчас рискует жизнью только потому, что слишком упрям, чтобы держаться подальше от квиддичного поля, пока с нас не снимут это чертово проклятие? Он настаивает, чтобы я держалась подальше от опасности, но совершенно меня не слушает, когда я прошу его делать то же самое. Джинни слушала жалобы подруги и понимающе улыбалась, а когда та закончила, молча обняла ее за плечи. — Давай-ка пойдем отсюда. Мне кажется, чашечка чая тебе не повредит. Гермиона кивнула и прислонилась к подруге. — Как думаешь, может, разогнать это всё, пока мы не ушли? — махнула она рукой куда-то в сторону собравшихся в башне Гриффиндора. Джинни и Гермиона еще раз взглянули на хаос, который царил в гостиной. Симус умудрился что-то взорвать, спалив собственные брови и кресло, которое, по несчастливой случайности, оказалось в радиусе взрыва. Огонь в камине зачаровали так, чтобы он сверкал красным и золотым, а к потолку кто-то подвесил парочку первокурсников, будто очередное безумное украшение. — Нет, я думаю, на этот раз они и без взрослых обойдутся. Гермиона с беспокойством взглянула на первокурсников и тлеющее кресло, но пожала плечами и позволила Джинни увести себя прочь. Хотя бы раз она может поступить как безответственная эгоистка и не переживать за остальных. Джинни почти удалось вытянуть ее за дверь, но тут совесть все-таки взяла верх. Гермиона обернулась и сняла первокурсников с потолка, потушила кресло и наложила на гостиную заглушающее заклинание, чтобы шум не разносился по всему замку. И только теперь, справившись с задачей, она смогла позволить подруге окончательно вытащить себя из башни Гриффиндора. Мысли о том, что в башне творится полная неразбериха, все равно помешали бы Гермионе успокоиться, так что, на самом деле, она все равно оказалась эгоисткой… в некотором роде. — Гермиона, постой! — крикнул Гарри, вываливаясь из портретного проема следом за ней. Рон тоже не отставал. Обе девушки остановились и обернулись, размышляя, чего же хотел Гарри. — Почему у тебя такое выражение лица, будто ты потеряла щенка? — спросил тот. — Потому что именно это и произошло, в каком-то смысле. Ее придурок-вейла прекратил таскаться за ней как побитый щенок, а сейчас, пока мы разговариваем, играет в квиддич на улице, — ответила Джинни, заработав строгий взгляд от Гермионы. Той не понравилось сравнение Малфоя с побитым щенком. Хотя, если подумать, он и правда временами походил на щенка… — И ты хочешь, чтобы мы его прокляли? — спросил Рон. Для человека, который только лишь пытался помочь, в его голосе было слишком много надежды. — Я расстроена, потому что он подвергает себя лишней опасности. И если его проклясть, он, в каком-то смысле, достигнет своей цели, — рявкнула Гермиона. Она развернулась и направилась в гостиную старост. Тихие шаги и приглушенные голоса подсказывали, что друзья последовали за ней, но она даже не обернулась. Однако, портрет на входе в комнаты старост она все же оставила открытым, чтобы друзья смогли войти. На Малфоя им, может, и было плевать, но на нее — нет, и они могли бы ее отвлечь от переживаний. Иначе она бы точно протерла в ковре дырки, нервно расхаживая взад-вперед — эта привычка, похоже, оказалась заразной. Где-то на пути в комнаты старост Джинни забежала на кухню, чтобы взять чай и бутерброды, оставив Гермиону с Гарри и Роном. — Гермиона, ты правда волнуешься за этого хорька? — спросил Гарри, пристально рассматривая ее лицо. Гермиона выглядела встревоженной и постоянно то сжимала, то разжимала руки. Очевидно, изо всех сил пыталась не сорваться и не начать ходить из угла в угол. Только она поднимала ногу, чтобы шагнуть, как тут же осознавала, что именно собирается делать, и одергивала себя. Вздохнув, Гермиона уселась на диван. — Я ужасно испугалась, когда узнала, что я — его пара и, чтобы он не умер, мне придется провести с ним остаток жизни. Но… удивительно, как быстро все может измениться. И если раньше я боялась нашего совместного будущего, то теперь не могу представить свое будущее без него. А этот идиот рискует жизнью из-за какой-то дурацкой игры. Слышать, как дрогнул голос, было страшно. Этот глупый хорек умудрился прокрасться прямо в сердце, и теперь она волновалась. Волновалась, что он вел себя как полный кретин, волновалась, что он мог погибнуть. И он заставил ее пройти через это только лишь ради игры. Он сам бы ни за что не позволил Гермионе ничего подобного; надо было стараться лучше, чтобы его остановить. Гарри сел рядом с ней и похлопал по спине осторожно, не зная точно, разозлит ли это прикосновение Малфоя. Когда Гермиона прислонилась к нему, как раньше, он напрягся, но отстраняться не стал — это ведь из-за Малфоя ее нужно было утешать, так что пусть теперь принимает последствия. — Мне кажется, он наложил на тебя какое-то заклинание. Иначе почему ты выбрала его, а не… — Рон осекся, когда в комнату вошла Джинни, поняла, что тот снова вот-вот что-то ляпнет, и быстро наложила на него Конфундус. — До тех пор, пока я не побрею гиппопотама целиком. Вы же знаете, как он злится, когда чувствует щетину, — закончил Рон смущенно, но решительно. Джинни принесла чай, и все принялись жевать бутерброды, а Рон продолжал рассуждать с набитым ртом о том, как сильно будет зол гиппопотам. Гермиона допила чай и через пару минут крепко заснула. — Ты что-то подлила ей в чай? — спросил Гарри у Джинни. Та с виноватым видом пожала плечами. — Всего лишь успокаивающую настойку, но с дозировкой, кажется, переборщила, и она погрузила Гермиону в сон. Заметив выражение лица Гарри, она попыталась оправдаться: — Ты же видел, в каком она была состоянии! Она плохо спала, ей просто необходим отдых. — Думаю, ее нужно уложить в кровать, — сказал пришедший в себя Рон. Джинни и Гарри переглянулись и согласно кивнули. У Рона, конечно, могли быть скрытые мотивы, но в своей кровати Гермионе будет гораздо удобнее. Не обратив внимания на проницательные взгляды, Рон нежно пригладил волосы Гермионы и подхватил ее на руки. Она беспокойно дернулась, но не проснулась. На полпути наверх у Рона задрожали руки и онемела спина. Малфой, может, и носил Гермиону, будто перышко, но она была тяжелой. И не из-за лишнего веса — сто с лишним фунтов тащить вверх по лестнице всегда нелегко, особенно когда эти фунты постоянно дергаются. — Гарри! — выдохнул Рон. — Забери ее, пока я ее не уронил. Встревоженный, Гарри бросился вверх по лестнице и попытался перехватить Гермиону. В процессе они с Роном едва ее не уронили, и она практически повисла вниз головой. — Ты ее разбудишь! — шикнул на Рона Гарри. Услышав сонный сердитый вздох, они бросили взгляд на Гермиону, и та открыла глаза. — Драко, — радостно пробормотала она, протягивая руки к подножию лестницы. Очевидно, она еще не совсем проснулась, иначе уже кричала бы на всех. На друзей — за то, что усыпили ее только затем, чтобы снова разбудить, на Малфоя — за то, что беспричинно подверг себя опасности, заставил ее волноваться так сильно, что друзья решили напоить ее сонным зельем. Побледнев, Гарри и Рон медленно повернули головы в ту сторону, куда все еще тянулась Гермиона. У подножия лестницы, скрестив руки, стоял Малфой и грозно смотрел наверх. — Объясните-ка мне, почему я не должен рвать вас на куски, идиоты, — рявкнул он, поднимаясь по лестнице и не отрывая взгляда от Гарри и Рона. Добравшись до Гермионы, он перевернул ее как нужно и подхватил на руки с такой легкостью, что Рон косо на него посмотрел. Она тут же прижалась к Драко и снова уснула. — Я жду, — процедил он, стараясь не повышать голос, чтобы не разбудить Гермиону. Однако все старания были напрасны — она проснулась. Когда поняла, к кому прижимается, Гермиона отпрянула, словно от огня, и вырвалась из рук Драко. Тот потянулся к ней, но она шлепнула его по рукам и отошла подальше. — Я с тобой не разговариваю, придурок, — рявкнула она, когда он открыл рот, попытавшись что-то сказать. А затем, быстро поднявшись наверх, хлопнула дверью. — Она права, ты придурок, — добавила снизу Джинни. Драко вздохнул. Он повел себя как эгоист, но он всего лишь хотел снова почувствовать себя нормальным человеком, хотя бы ненадолго. Он совершенно не подумал, как его эгоизм отразится на Грейнджер. Он знал, что она будет волноваться, но и помыслить не мог, что ее друзьям придется опоить ее сонным зельем только затем, чтобы она не извелась от беспокойства. Он бросил пронзительный взгляд на трех гриффиндорцев, уставившихся на него в упор. — Почему вы еще здесь? Ей сейчас явно никто не нужен, — рявкнул он. Гарри хотел было возразить, а Рон потянулся за палочкой, но Джинни их остановила. — Дайте им время, чтобы во всем разобраться, — твердо сказала она. Гарри и Рон понимали, что Джинни лучше разбирается в таких вещах, поэтому прислушались, пусть и с неохотой. Свирепо взглянув на Малфоя напоследок, они ушли. Драко побрел вверх по лестнице и остановился у двери в комнату Грейнджер. — Есть ли хоть крошечный шанс, что ты не дашь мне сегодня уснуть в одиночестве? Единственным ответом был громкий удар — похоже, она бросила в дверь подушку. В другой ситуации он бы поиграл у нее на нервах и открыл дверь, чтобы поговорить лицом к лицу, но сейчас он чувствовал ее ярость вперемешку с кучей других эмоций. Грейнджер была не в настроении его видеть и наверняка разговаривать с ним захочет не раньше, чем через пару часов. Драко попытался проникнуть в ее мысли, но она накрепко их закрыла. То немногое, что удалось извлечь, было нецензурной бранью, направленной на него. Для той, кто почти не матерится, у Грейнджер был богатый словарный запас. Это произвело впечатление на Драко и убедило, что сейчас не лучшее время, чтобы пытаться с ней поговорить. И только он собрался отступить к себе в комнату, как полыхнул камин и в гостиную вошел высокий рыжеволосый мужчина. Драко мрачно взглянул на серьгу в ухе и завязанные в хвост волосы. Очевидно, это был какой-то непонятный преступник, и от него нужно немедленно избавиться. И только он начал спускаться вниз, держа руку на волшебной палочке, как мужчина его заметил. — Ты, должно быть, Драко, — сказал он. Драко остановился и, настороженно прищурившись, присмотрелся к явно вызывающей внешности мужчины. Рыжеволосый, долговязый, едва ли не излучает дух Гриффиндора — наверняка Уизли. А если точнее, Билл Уизли. Значит, хорошо, что Драко не успел его заклясть, иначе желание Уизли помочь снять проклятие наверняка бы уменьшилось. Драко вскинул бровь. — А кто спрашивает? Лучше сначала убедиться, что предположения верны, чем ослабить бдительность и получить заклятием. Ведь в таком случае его взбешенная пара останется совсем без защиты и даже знать не будет, что в ее собственной гостиной поджидает опасность. И прежде, чем фантазии Драко о возможной опасности для Грейнджер успели выйти из-под контроля, мужчина ответил: — Билл Уизли. А Гермиона здесь? Я бы хотел взглянуть на ваше проклятие.