Ничтожество

Если ты оставишь меня, То я буду бояться всего. Это заставит меня беспокоиться, Даст мне терпение, успокоит меня, Заставит меня сталкиваться с этим. Позвольте мне спать, А когда я просыпаюсь, Позвольте мне дышать. *

Зайдя домой, после не самого удачного дня в новой школе, Нонна поднималась по лестнице к своей комнате, где увидела своего отца с уже пустой бутылкой в руках. Девушка с ужасом подумала о том, что сейчас произойдёт и замерла на входе, когда Алан поманил её рукой. Мужчина разозлился, когда дочь не захотела исполнять его приказы и грозно подошёл, на что она быстро рванула с места и направилась к выходу, но будучи совершенно не атлетичной девушкой, она споткнулась и отец-извращенец сел на неё сверху, требуя продолжения того, что толком не началось. Он прижал её своим весом, тем самым, не давая ей пошевелится и от части - дышать. Нон притихла чувствуя, как Алан начинает снимать с неё одежду, одновременно сильно ударяя по её бедной голове крепкой опустошённой бутылкой водки, которая тут же разбивается об её несчастный череп и она отключается. Проснувшись на полу от лёгкого обезвоживания, голода и боли, Нонна схватилась за голову, ведь та очень сильно болела. Найдя влажное пятнышко где-то в районе макушки, девушка дотронулась до него и вскрикнула от боли, которая пронзила всё её тело вплоть до пяток. Посмотрев на руку, несчастную пронзила паника, ведь на пальцах она увидела совсем свежее пятно крови. Она попыталась встать, дабы хоть в "Скорую" позвонить, но не успела она дойти до телефона, как в глазах начало темнеть, а без того больная голова, начала кружиться. Нонна упала без сознания на лежавший рядом старый ковёр, и отключилась. В который раз. Следующею сцену она наблюдала в машине скорой помощи, где несколько врачей в тесном помещении пытались привести её в чувство, что у них отлично получилось. Люди облегчённо вздохнули, когда увидели приоткрытые глаза девушки и опять начали то-ли бинты налаживать, то-ли какие-то странные уколы вкалывать, то-ли водить ярким фонариком напротив зрачка. Повернув голову набок, краем глаза Нонна увидела Алана, сидевшего где-то в углу машины, которая своими мигалками и звуками оглушала. Девушка заметила, что отец озадачено смотрит на то, как кучка врачей что-то делают с её и без того, измученным телом, пытаясь сделать "то-что-в-наших-силах". Отметив, что дочь смотрит на него, он резко перевёл глаза и опустил голову, не желая завязывать зрительного контакта. Как только машина "Скорой Помощи" подъехала к входу, и ещё одна, но значительно большая, куча медсестер и докторов с каталкой подбежали к несчастному телу девушки, перелаживая с одной на другую. Толкая, что есть мощи, лекари везли её в операционную, зашивать довольно таки глубокую рану от удара, как оказалось, потом ещё каким-то режущим предметом. Могу поспорить, что той же бутылкой, которая с первого удара разбилась наполовину, а со второго - некоторые осколки забрались в плоть, что предоставляло неимоверную боль. Дойдя до нужного кабинета главный врач сказал что-то на похоже на "считай до пяти, а после - закрой глаза", когда прилаживал ко рту Нонны какую-то... трубку что ли? В прочем - неважно. Важно то, что после этого она была в состояние контролируемого медикаментозного сна, что позволяло ей ничего не чувствовать. Если честно, Нон бы всё отдала за это блаженное состояние - бесчувствие. Чтобы не ощущать ничего до конца своей никчёмной жизни. Нон проснулась от резкой головной боли, которая спустя некоторое время начала проявляться, так как наркоз уже почти отошёл. Она нехотя разомкнула глаза, и её тут же накрыла новая волна недавно пережитого ощущения, от которого она простонала, вспоминая по какой причине она здесь. Стоило ей издать хоть какой-то звук, как к девушке сею секунду подбежала обеспокоенная медсестра и воткнула ей в руку иглу от капельницы, в которой, как она поняла, было обезболивающее, не позволяющие ей захлебнуться в муках. Уже в который раз Нонна переживает эти недавно позабытые чувства, от которых, если честно, хотелось расплакаться в подушку. Но она этого не делала, ведь считала, что у неё ещё осталась хоть капелька гордости и уважения к самой себе, которая не позволит ей сделать этого. Будь у неё силы, она бы давно взяла пистолет, молот, нож, что угодно и поставила огромный крест на своём существовании. Да-да, именно существовании, так как она не жила, она просто существовала, словно, как говорят, для галочки. Девушка уже очень давно потеряла всякую надежду на спасение от Алана, от его вечных избиений и изнасилований. Была бы жива её мать и она бы заступилась за неё. Пусть это стоило бы ей жизнь, но она бы защитила свою дочь от мужа, ведь она любила и дорожила ею больше всякого человека на земле. Нон не знала того, что перед смертью матери у неё был выбор: убыть ребёнка или умереть самой. Анна не могла поступить иначе. Она отдала свою жизнь во имя новой, совсем юной жизни, но она и представить не могла, что муж будет так обращаться с дочерью. На прощание мать Нонны сказала: "Не смей винить в моей смерти её. Я умру не из-за неё, а ради неё." Девочка этого не знала, ведь отец не желал разговаривать о бывшей жене. Он понимал, что она никогда не должна узнать об этом, потому что тогда он потеряет всякое управление над дочерью, ведь та, узнав об этом, вмиг станет уверение в себе и сможет постоять за свою честь. Алан дал себе слово, что не позволит Нон узнать об этих словах. Никогда. Прошло несколько дней и ночей прожитых в ужасном мире снов, от которых по телу начинали бегать табун мурашек, ведь ничего хорошего в своих сновидениях Нонна не находила. Хотя, о чём вы? У неё никогда не было снов, у неё были только кошмары, которые пробрались в самые тайные закоулки души и оставались там навсегда. Обычно ей снилась её мать, лежавшая на больничной койке вся в крови, в палате, где все стены были исписаны кровавыми словами: "Это твоя вина!", "Из-за тебя её больше нет!" и "На её месте должна быть ты!" Видя всё это, девушка резко просыпалась, распахивая глаза как можно шире, а со лба стекал холодный пот. Больше всего на свете, она хотела знать, что на самом деле случилось в ту ночь, ведь, когда отец повторял полюбившиеся ему фразы, его глаза начинали дёргаться и бегать туда-сюда. Из курса психологии, о котором ей рассказал однажды лечащий врач, она знала, что отец врёт, но о чём? Именно это и терзало её сознание. Из-за того, что сразу после первого дня прибытия в этот город и перехода в новую школу, в городе пошли слухи, что семья Баклер чрезвычайно странная. Горожане считали, что Алан - алкоголик (в чём они были абсолютно правы), а Нонна - оторва. Эти слухи дошли до Скарлетт и её компании, а дальше - до Тома, который от этой информации был крайне не доволен и напрочь отказывался в это верить. Он никогда не верил догадкам и придирчиво относился к выбору друзей. Именно поэтому он свято верил в то, что Нон нормальная. Для того чтобы убедиться в этом, он узнал - опять же - по слухам, что она в больнице. В связи с тем, что ближайшая больница это "Городская клиника №2", он решил - она там. Зайдя в помещение, он назвал её имя дежурной медсестре, которая сразу указала ему направление совместно с номером палаты, куда он и отправился. Нужный номер Том нашёл быстро и, войдя туда, заметил шокированные и слегка напуганные глаза девушки, которые бегали по лицу не менее удивлённого парня. Когда он увидел толстый слой перемотанного на голове Нон бинта, его охватила паника и неумолимое желание узнать всё и сразу. - Привет, - тихо сказал он, подходя к койке, на которой лежала больная. На счастье, она была в палате совсем одна, так что можно было, смело говорить обо всём, не боясь того, что лишние уши узнают слишком многое. - Что случилось? - не повышая голоса, спросил парень, жалостно смотря на неё. Нонна не знала как вести себя в подобной ситуации, ведь за все те времена, что она пролежала во многих больницах, не нашлось ни одного человека (!), который захотел бы её навестить. Даже собственный отец. Он никогда не то, что не спрашивал, знать не хотел, как она себя чувствует в столь плачевных случаях. - Это сон? - не веря в то, что она хоть кому-то дорога спросила девушка. Нон знала, что это не может быть сновидением, ведь ей никогда не снились хорошие сны. Только кровавые, чёрно-белые кошмары то о матери, то о дне, когда ей исполнилось десять. - Ты настоящий? - Да, я настоящий. И нет, это не сон, - ответил он, присаживаясь рядом на специальный стульчик для посетителей. - Жаль, - опустила глаза девушка в смущении, не желая встречаться с Томом взглядом. - Почему? - поинтересовался он, наклонив голову, чтобы заглянуть в её голубые глаза и в отчаянии надеясь на то, что она удовлетворит его зрительным контактом, который - как не странно - она не любила ни с кем завязывать, считая это некрасивым. - Я давно не видела цветных снов. - Почему? – повторился парень, заметив, что ещё очень много не знал об этой загадочной новой ученице. Но он хотел узнать всё о её жизни, всё о прошлом и настоящем. Том сам не понимал, почему его так зацепила именно эта особь. У них не было совершенно ничего общего, но при этом он хотел находиться рядом с ней каждую минуту. Это странное чувство не давало ему покоя. - Это не важно, - тихо ответила Нон, опять прячась внутри себя от всего мира, не желая рассказывать о своей жизни никому, ведь когда она разговаривает о ней, создавалось такое впечатление, что она жалуется и из-за этого ей все начинали соболезновать. А она никогда этого не делала. Жаловаться девушка любила меньше всего, потому что считала, что "ябедничают" только трусы, которым больше нечего сказать. А Нонна, определённо, не трус. Да, она слабая и беззащитная девушка. Да, она не умела постоять за себя. Но трус – нет. Несчастная девочка никогда не упускала случая заступиться и побороться за свою честь, даже тогда, когда прекрасно понимала, что выхода нет. Она была, своего рода, героем. Героем со слабым телом, но с сильным духом. Героем, которого не признавало общество, а лишь унижало. - Зачем ты здесь? - спросила она, заметив, что драматическая пауза немного затянулась. - Ты присутствовала всего один день в школе, а на второй исчезла и никто не знал, где ты, что с тобой, жива ли ты, - искренне высказал стоящий рядом Том, смотря в глаза девушки. - Я начал волноваться. - С чего бы? - не затягивая с ответом, сказала Нон. Почему парень, с которым она разговаривала от силы две минуты, вдруг так активно начал беспокоится за неё? - Мы же друзья, - вот это поворот. Они знакомы всего сорок восемь часов, и уже "друзья - не разлей вода"? Нет, не то, чтобы она ему нравилась или ещё что-то в этом роде, но Тому казалось, что они определённо должны хорошенько подружиться. По крайней мере, это он так считал. - Время приёмов окончено, - вошедшая именно в это время медсестра, была вовсе некстати. Нонна уже собиралась расспросить его по этому поводу, но не успела, хотя очень хотела. Том недовольно поджал губы и, бросая прямо в глаза, почти не слышное "Завтра зайду". Казалось бы девушка, по идее, не должна была это услышать, так как, выйдя из кабинета парень нервозно потёр переносицу, закрывая глаза. Но она всё прекрасно услышала. Всё. Сердце заколотило в бешеном темпе, когда она осознала то, что завтра у неё будет посетитель второй день подряд (!), и из-за этого у неё ускорилось сердцебиение, на которое сразу прибежала та же медсестра и принялась опять ставить ей очередную капельницу с обезболивающим. Через несколько минут Нон отключилась под действием лекарства, в надежде, что этой ночью она сможет увидеть хоть какие-то цвета помимо чёрного, белого и кроваво-красного. _______________ *Слова из песни "Afraid" от The Neighbourhood.