Храбрых ждет удача

- До завтра. – проговорила Тисс, напяливая на голову черно-красный шлем. – Позвоню, если получится. - Не хочешь пробежаться по магазинам? – Пат еще держала свой шлем в руках. - Нет, на завтра много учить. И я хотела заехать к маме. - Ну, ладно тогда. Пока. Заведя свою «веспу», Тисс помахала подруге на прощание и выехала на улицы Флоренции. Очень скоро мотороллер остановился у ворот базилики Сан-Миниато и девушка, сунув шлем подмышку, вошла в калитку. Тисс любила это место - за последние несколько лет оно стало практически ее вторым домом. Она прошла по бесконечным рядам старых памятников и, наконец, остановилась. - Привет, мам. – улыбнулась Тисс, садясь прямо на бетонную дорожку перед памятником – каменной женщиной-ангелом, поднявшей руки и поддерживающей в воздухе маленького ангелочка, словно уча его летать. «Камилла Петрелли» - гласила надпись на плите. – «И дочка Наталия». Сестре Тисс сейчас бы было шесть, но ей не суждено было даже открыть глаза. Тисс тогда было одиннадцать и она не знала, какое горе на них свалилось. Не знала она, что чувствовал отец, когда врачи предложили выбрать, кто должен жить – жена или малышка-дочь. Он выбрал жену, думая о двоих детях, нуждающихся в матери. Врачи ошиблись – на самом деле, выбора уже не было. Спасти не удалось никого. Брат Тисс тогда впервые за пятнадцать лет отказался от ужина. Три дня он просидел в своей комнате, не выходя оттуда ни на минуту. Прямо перед похоронами Стефано появился - с бледным, словно бумажным, лицом, иссиня-черными кругами под глазами и рисунком. Позднее этот рисунок стал памятником. - Мамочка, у нас все хорошо. – улыбнулась Тисс. – Стеф все время чертит, уже надоело. Пальцы черные от грифеля, майки тоже черные, а мне их отстирывать. И он бесконечно заставляет меня точить ему карандаши. Такое чувство что я не сестра ему, а точилка. А у меня уже все пальцы изрезаны. Он уже нажаловался на меня? Тисс поднялась и осмотрела венок на голове ангела. Цветы были свежими – брат, очевидно, был совсем недавно. «Веночек мой» - ласково называла мама Стефано. Он обижался, считал прозвище детским, но мама только смеялась. - Стефано переводится как «венок» или «венец». - объясняла она. – Знаешь, такая корона тоненькая, венчик – она называется «стефане». Вот и ты веночек. Удовлетворенный тем, что его назвали в честь короны, брат успокаивался. Тисс была долгожданной дочкой, «радостью» - Летисией. Родители умели подбирать имена, но «подарок» - Наталия - не удался. - Бабуля обижается, что мы не хотим к ней на каникулы. - продолжила Тисс. – Стеф говорит, что у него дел по горло, но папа все таки пообещал привезти нас к ней в Палермо… Девушка отвлеклась, с интересом рассматривая могилу неподалеку. На самом деле, могила была ничем не примечательна - Тисс заинтересовал ее посетитель. Высокая – а с ее позиции она казалась даже огромной – темная фигура стояла возле памятника. По ней нельзя было сказать мужчина это или женщина – человек казался черным столбом. «Плащ с капюшоном» - решила Тисс. – «Но кто сейчас ходит в таких плащах? Да и погода сейчас неподходящая: слишком тепло» В кармане пискнул телефон, и Тисс отвлеклась от рассматривания незнакомца. А когда она, прочитав сообщение, снова перевела взгляд на могилу, посетителя уже не было. Он словно растворился в воздухе. - Чудны дела, мам. – пробормотала девушка. – Мне уже начинает казаться всякая чертовщина. Нужно заканчивать со сладким и кофе. Ладно. – она поднялась на ноги. – Пока, мамочка. Нат, веди себя хорошо. Тисс зашагала по дорожке, но отчего-то пошла не к тем воротам, через которые ходила обычно. Сама не зная зачем, она направилась к той самой могиле. Надгробие на могиле, вроде бы мало чем отличающееся от множества памятников на этом кладбище, все же заставило Тисс поежится. Каменная женщина с ласковой улыбкой на губах, протягивала руки вперед. Казалось, что она сейчас сойдет со своего постамента и заключит ее в объятия. Надпись на памятнике тоже озадачивала: если верить ей, то похороненная здесь Мария-Элена Баретти умерла аж в XVI век, но надгробие было ухоженным и надписи нисколько не стерлись. На могильной плите лежал большой букет темно-красных роз, которые отчего-то не поставили в гранитную вазу. - Демоны не умеют пользоваться водопроводом. – глупо хихикнула Тисс. Она знала за собой такую слабость - смеяться в стрессовых ситуациях. Сейчас ситуация была как раз такая – ей было страшно. Положив шлем возле могилы, девушка прошла к хозяйственным постройкам базилики. Мысленно поблагодарив работников за оставленную лейку, она наполнила ее и вернулась обратно. - Вот так. – перелив воду в вазу, Тисс поставила цветы и красиво расположила их. – Постоят подольше. Вам они нравятся? Тисс никогда не составляло труда позаботиться о чьей-то брошенной могиле. Весной они с Пат целый день оттирали памятник паре, по слухам погибшей автокатастрофе. В результате обе слегли с бронхитом, но Тисс твердо верила, что несчастным влюбленным нужно было помочь хотя бы в этом. - …вверх орлы укажут путь. Храбрых ждет удача. – донесся откуда-то тихий надрывный голос и девушка обернулась, чтобы посмотреть кому он принадлежит. Такие вещи не были редкостью – на этом кладбище было много детский могил и безутешные матери часто проводили здесь время. Но сегодня кладбище было пустынным, а песня повторялась вновь и вновь – далекая, едва слышимая. - Амм… до свидания. - попрощалась Тисс, поднимая шлем. Ей хотелось побыстрее уйти от этой нехорошей, страшной могилы и забыть о ее существовании.