Храбрых ждет удача

- Салют! – Тисс приоткрыла дверь в комнату брата и заглянула внутрь. – Все чертишь? - И я рад тебя видеть, Летисия. - отозвался Стефано, вымеряя угол на чертеже. – Да, кому-то нужно делом заниматься. Опять по магазинам бегала? - Нет, Стефано Амедео, я была у мамы. Парень закатил глаза. Полными именами они называли друг друга только во время ссор. Сейчас он начал первым и знал это. - Я тоже у нее был. – он выделил «у нее» - термин «кладбище» или «могила» никто не употреблял. «Ходили к маме», «посидел с мамой», «забежала повидаться с мамой и Нат» - и никак иначе. - Я знаю. – кивнула Тисс. – Чтож, пойду что-нибудь приготовлю. Ты помыл посуду? - Да, и уже все приготовил. Не ждать же тебя вечность. - Как мило. - Ну не умирать же от голода из-за твоей безответственности. Не обольщайся, я плюнул в твой салат. - Не верю, твой нимб никогда не позволит тебе это сделать. Я сегодня вымою посуду и пропылесошу. - И карандаши поточи. - О, боже. – вздохнула Тисс. – Ладно. Собрав разбросанные по столу карандаши, она прошла к себе в комнату. Но все же Стеф со своими карандашами подождет, пока она поест. «Все же Стеф - кладезь талантов» - подумала Тисс, накладывая рис и щедро сдабривая его подливой. Стеф не любил готовить, или просто делал вид, что не любит, но проводил время за плитой довольно часто. И Тисс не без досады отмечала, что получается у него лучше, чем у нее. - Привет, радость моя. - вошедший отец чмокнул дочь в затылок. – Что сегодня на ужин? - Рис. Положить? - Положи и побольше. Как дела в школе? - Хорошо. – Тисс поставила наполненную тарелку на стол. – Салат? - Нет, спасибо. – папа принялся за еду. – Стеф у себя? - Как обычно. Чертит. - Когда же он будет отдыхать. Стеф, - позвал он громко. – Иди к нам. - А это обязательно? – отозвался брат из своей комнаты. - Обязательно. Будем вместе пить кофе. - Сейчас приду. - Отлично. - улыбнулся папа, ставя тарелку в мойку. – Сегодня было очень вкусно, родная. - Стеф готовил. Я задержалась после школы. - Что-то случилось? - Нет. Была у мамы и Нат. - Хорошо. - Я был занят. – недовольно проговорил Стефано, появляясь на кухне. – Что случилось? - Ничего. – пожал папа плечами. – Просто захотелось, чтобы мы посидели все вместе. - Хорошо. – Стеф сел за стол, жестом отказываясь от кофе, предложенного сестрой. – Как дела на работе? - Замечательно. Правда, на днях намечается командировка… ну, не знаю. - Мы справимся, пап. – успокоила его Тисс. – Поезжай. - Конечно. – кивнул Стеф. - Справимся. Папа улыбнулся. - Мои детки выросли. Ладно, можете отправляться по своим делам. Я вымою посуду. - Я помою. – отмахнулась Тисс. – Оставь. - Ничего, мне не трудно. Должен же я хоть что-то делать по хозяйству. Тисс не стала спорить. Вернувшись в комнату и заточив карандаши брата, она прошла в его спальню, захватив пылесос. - Вот твои орудия пыток. – проговорила девушка, сваливая их на стол. - Я уберусь? Стеф, молча, кивнул, не отрываясь от чертежа. - Ты скоро онемеешь. – буркнула Тисс, включая пылесос. В комнате Стефа всегда было чисто – в этом вопросе, как и в остальных, брат был идеален. Иногда Тисс казалось, что Стефано рано или поздно (скорее всего рано) отрастит крылья и займет место среди ангелов. За гулом пылесоса послышался тихий неразборчивый голос. - Чего тебе еще? - спросила девушка, пытаясь перекричать шум. - Что? - Стеф поднял глаза от чертежа. - Ты что-то сказал? - Нет, я молчал. - Мне показалось… неважно. – Тисс снова принялась за уборку. Убравшись во всех комнатах, Тисс отправилась к себе. Она должна была написать сочинение и поэтому, достав тетрадь, села за работу. - ..тем, кто любит, верен будь. – снова запел голос. – Жить ты только начал. - Так, хватит. – вытащив из сумки наушники, Тисс включила музыку. – Так и свихнуться недолго. Поразмыслив, она достала флакон с успокоительным и вытряхнула две таблетки. В наушниках загрохотал рок, и Тисс смогла спокойно написать сочинение. Когда она закончила делать уроки, было уже совсем поздно. Умывшись и переодевшись, Тисс улеглась в постель, чтобы забыться во сне, но уснуть все никак не получалось. Родная кровать казалась неудобной. - Ну, что такое. – проворчала Тисс, переворачиваясь на другой бок. Но тут ее взгляд упал на что-то белое прямо перед ее носом. Девушка замерла от страха, но все же подняла глаза. Рядом с ее кроватью в белом длинном платье стояла очень бледная женщина с длинными светлыми волосами. - Помоги мне. – прошептала она и протянула руки к Тисс. По ее щеке скатилась сверкающая слеза. Девушка истерично завизжала. - Тисс, ты что? – в комнату влетел Стеф. Сразу за ним в дверях появился отец. - Там..она…она стояла. – лепетала девушка, показывая на место, где только что была женщина. - Кто? – осторожно спросил папа. - Женщина..она в белом. Она говорила со мной. - Ты видела ее раньше? – поинтересовался Стефано. - Нет. – замотала головой Тисс. – Или видела.. Она мне кого-то напоминает. - Тебе приснилось. – улыбнулся папа. – Такое бывает. - Нет, я не спала. - Пап, иди. – проговорила Стеф. - Я посижу с ней. - Уверен? - Да, мне завтра не рано. Ложись. - Ладно. – кивнул папа. – Милая, если что - кричи. Он прикрыл дверь, и они остались одни. - Стеф, я не спала. – упрямо повторила Тисс. – Она стояла вот здесь и говорила со мной. - Мама? - Мама? Нет, конечно. Эта женщина на нее совсем не похожа. - Хорошо. – будто бы немного сожалея, сказал Стефано. – Что она говорила? - Она попросила помочь. И заплакала. - Больше ничего? - Стеф, я не свихнулась! - Я не говорил этого. Я спросил – что она еще говорила? - Ничего. – девушка наморщила лоб. – Но я сегодня часто слышу одну и ту же песню. Сейчас вспомню…. Она зажмурилась, пытаясь прокрутить в памяти строчки. - Там было про орлов… смелость ….и удачу. Нет, все таки храбрость. - Судьба благоволит храбрым? – предположил Стеф. - Это цитата Александра Македонского. - Нет, не так. «Храбрых ждет удача» - пропела Тисс.- А остальные строчки я не помню. - Не страшно. Хочешь молока? - Хочу… - Пойдем. – Стефано потянул ее с кровати. – Только обуйся – у тебя бронхи. Через пять минут они уже сидели на кухне. Тисс пила молоко с хлебом и джемом и думала о том, когда и как она заслужила такого чудесного брата. - Лучше? - спросил Стеф, намазывая бутерброд. Так густо хлеб смазывал только он. – Не поет? - Нет. Стеф, она правда.. - Когда она начала петь? - На кладбище. Стефано прищурился. У него была геторохромия – левый глаз был практически карий. Маленькую Тисс это немного пугало, но потом мама рассказала ей сказку про волшебника, у которого были точно такие же глаза. Сейчас Тисс казалось, что брат похож на Воланда и считала это очень интересным. Одно огорчало – к своему двадцати одному году Стеф стал хуже видеть. Было ли это следствием болезни или результатом часов за книгами, компьютером и чертежной доской – неизвестно. - У мамы и Нат? - Нет, рядом. Там стоял человек…такой странный, в черном. Я позже подошла, когда он ушел и цветы поставила… он их почему-то не поставил в воду. – девушка подняла глаза на брата. – Это плохо? - То, что ты поставила цветы? Нет. То, что ты слышишь голос – хуже. Но я думаю, тебе просто приснилось. - Да, возможно. – кивнула Тисс. – Стеф, можно я посплю у тебя? - У меня же негде. - А я на кресле. Мне там будет удобно. Я не хочу спать одна. - Ладно. – усмехнулся Стеф. – Спи у меня. Комната у Стефано была большая, но в ней, несмотря на идеальный порядок, никогда не хватало места. Шкафы с книгами, стеллажи со спортивными кубками, на стенах - коллекция футболок в застекленных рамках. Гитара, чертежная доска, папки, аккуратно подписанные и рассортированные, фотографии – много фотографий и почти на всех мама. Когда она умерла, Стефу было пятнадцать. Ему было сложнее. - Вот, мне будет удобно. – Тисс бросила захваченную из спальни подушку в кресло и, завернувшись в одеяло, устроилась на сидении. – Спи. Стеф скептически взглянул на сестру и кивнул. Возражать было бесполезно: спор перерос бы в ругань, а ругань в слезы. Тисс бы ушла к себе и выманить ее оттуда не удалось бы даже любимой шоколадной пастой. И, разумеется, оба бы не спали всю ночь. - Спокойной ночи. – проговорил парень. – Если что - буди.