Храбрых ждет удача

- Вот апельсины, бананы и яблоки. - Пат спешно выкладывала фрукты на тумбочку рядом с кроватью. Вот уже три дня как Тисс была на домашнем лечении и подруга все свободное время проводила рядом с ней: таскала всякую еду, интересные книги, журналы. Они вместе делали уроки – Пат решила, что это необходимо: так Тисс сможет легко нагнать класс. – А здесь бульон, он еще горячий. Я сейчас перелью его в чашку и ты все выпьешь. - Пат.. - Не обсуждается. У тебя пневмония и потеря крови. Эта скотина из тебя литр высосала, чтоб она ему поперек глотки встала. - Не встанет. Она у меня вкусная. - Не сомневаюсь. И готовься – сейчас будем играть в дартс. Дартсом Пат называла уколы антибиотиков. В первый же день она объявила, что будет делать их сама, и что ей просто нужно хоть раз увидеть как это делается. Проследив за действиями матери, Пат рухнула в обморок, а придя в себя, сказала, что она всегда знала, что укол - это легкотня. На удивление, рука у нее оказалась легкая и Тисс не умерла ни от заражения крови, ни от попавшего в кровь воздуха, ни от болевого шока. - Что в школе нового? – спросила Тисс, держа кружку с дымящимся бульоном в одной руке, а другой потирая место укола. – Школе кишит сплетнями на мой счет? - Даже больше. Я слышала информацию, что ты беременна непонятно от кого, беременна от физрука, беременна от Андреа. – Пат многозначительно выделила имя самого популярного одноклассника. - Есть слух, что ты сделала аборт и, конечно, родила, если я не ошибаюсь, двойняшек. - А как назвала не говорят? - Обижаешь! Джанлуиджи и Марио. - Фу, гадость какая. - Так это Фернандо говорит. – пожала плечами Пат. – Он двинутый на футболе, вот и назвал на свой вкус. - Как мило. А вариантов без беременности нет? - Есть. Побег в Канаду, счастливая свадьба в Париже, трагическая гибель под колесами поезда Неаполь – Милан. А, да, и еще вариант «улетела в убивающем домике в Страну Оз». Но это у мелких такая фантазия. - Мне понравилось про поезд. - Тисс поставила кружку на тумбочку и потянулась. - Не сходи с ума. - А я и не схожу. Вернусь в школу – скажу, что так и было. - Скажи – пусть народ повеселится. – Пат вздохнула. – А ты чего в костюме? Встаешь что ли? - А кто, по-твоему, должен дома убираться? - А Стеф с дядей Фабио знают? - Пат, если я буду вылеживаться, тут все зарастет в грязи. - Сумасшедшая. - Пусть так. Слушай, у меня к тебе дело. - девушка села на кровати, спуская ноги на пол. - Мне надо на кладбище. - Рано. Лет через восемьдесят обратись. - Пат, я у мамы не была уже неделю! - Не преувеличивай – всего пять дней. - отозвалась Патрисия. - Хорошо. - Тисс встала, разминая затекшие ноги. – Поеду сама. Опробую новую «веспу». - Никуда не поедешь! - Поеду. Но если хочешь помочь – отвези. - Тебе мало? – заныла Пат. - Хочется еще воспаление? А вдруг тот психопат там? - Нет его там. - А вдруг? - И вдруг нет. Отвезешь или мне самой ехать? - Отвезу. – ответила Патрисия. – До чего ты вредная. Тисс переоделась и вышла на улицу, вдыхая свежий воздух. На прогулки в последнее время ей разрешалось выходить только в чьем-то сопровождении. Сейчас она формально не нарушала запрет. - Шлем. – распорядилась Пат, садясь на мотороллер. – И без возражений. - Слушаюсь, синьорина. - Куртку до конца застегни. На, возьми шарф – замотайся сверху. - Может мне шубку надеть? – предложила Тисс. - Надо будет – и шубку наденешь. Держишься? - Да, поехали уже. Обычно гоняющую по городу Патрисию сегодня, кажется, обгоняли бабушки с бадиками. Она пропускала всех пешеходов даже в непредназначенных для перехода местах, чем навлекала гнев следующих за ней автомобилистов. - Ааа, Пат,- Тисс уронила голову на спину подруги. – Мы состаримся быстрее чем доедем. - Столько безумцев на дорогах. – спокойно отозвалась девушка. – И на скорости сквозняк. Тебя продует. - А если ты не поднажмешь, я умру от старости, и обратно меня везти уже не придется. Прибавь газа - нас черепахи обгоняют. - Не вижу никаких черепах. Когда «веспа», наконец, остановилась возле кладбища, Тисс с радостью соскочила с сидения. Дорога показалась ей бесконечностью. - Пошли. – позвала она. – Надеюсь, ноги не откажут. - Плохо себя чувствуешь? – заботливо осведомилась Пат. - Отвратительно! У меня ноги совершенно затекли! И спина. Я, наверное, хожу как утка. – девушка выпрямила спину. – Обратно я за рулем. Стоп, - она остановилась у входа в церковь. – Зайдем. - К моим греховным мыслям пойдем? – поинтересовалась Пат. – Не бережешь ты мою душу. - Надеюсь, его там нет. Это и в моих интересах. Девушки вошли в собор. День был будний и прихожан почти не было. Франческо тоже было не видно. - Простите. - Тисс остановила молодую монахиню. - Вы не подскажете, отец Франческо здесь? - Да. – девушка обернулась. – Странно, только что был здесь. Наверное, вышел куда-то. - Ничего страшного. – успокоила ее Тисс. – Спасибо. Она отошла от монахини и направилась к исповедальной кабинке. Невозможность рассказать всю правду отцу страшно мучило, и она решила рассказать все священнику. - Можно? – спросила Тисс, присаживаясь в кабинке. На другой половине за стенкой закашлялись. - Конечно. - хрипло ответил священник. – В чем вы хотите покаяться? - Я соврала. - Прискорбно. Ложь была во благо? - Более чем. – вздохнула Тисс. - Папа бы не вынес. - Отцу? Родителям лгать – большой грех. - Я не могла ему рассказать. Если бы он узнал, что со мной случилось…. - А что с вами случилось? – вновь кашлянув, спросил мужчина. - Я сама виновата - сунулась не в свои дела, думая, что помогаю. И в результате меня избили и… - Тисс! – выдохнул голос на другой стороне. Через мгновение занавеска распахнулась, и девушка поняла что перед ней стоит Франческо. Сказать, что он был зол, это значило промолчать – он был в ярости. - За мной, быстро. – прошипел парень, хватая ее за руку. Тисс и ойкнуть не успела, как была выволочена из церкви на улицу. - Тисс, что ты творишь? – воскликнул Франческо. – Во что ты ввязалась? - Не во что, ой, мне больно. – девушка выдернула руку и потерла плечо. – У меня трещина. - Тисс, все в порядке? - к ним подбежала Пат. – Что вы себе позволяете?- буквально зарычала она, обращаясь к священнику. - Прости. – Франческо вздохнул и закашлялся от холодного воздуха. - Тисс, как ты до этого додумалась? - Как я додумалась позаботиться об отце? Ну, у меня такое бывает… - Как ты могла не рассказать ему об этом! - Я рассказала, но не все. – Тисс смутилась. – Все ему знать не надо. - О, нет. – выдохнул парень. - Что ты имеешь в виду? - Скажи мне, что то, о чем я только что подумал – неправда. Девушки переглянулись. - Вот черт! – Франческо с размаху ударил кулаком в стенку. - Ты что, ты – священник! – зашептала Тисс. - Я человек в первую очередь. Это то твое дело? Это ему ты должна была помочь? - Я тоже ее предупреждала, что общение с сверхъестественным миром до добра не доведет. – пробормотала Пат. – Но она упряма как осел. - Я должна была попытаться. – вспыхнула Тисс. – Я не могла отказать его матери. - Ты должна пойти в полицию и все рассказать. - немного спокойнее произнес Франческо. – Его должны поймать. - Я не пойду. - Тогда пойду я! - Тайна исповеди – ты забыл? Я пришла к тебе как к священнику, Франческо. И, в конце концов, почему ты кашляешь? - Я простыл. – буркнул парень, откашливаясь. - Этого еще не хватало. - Мед и горячий чай. – вмешалась Пат. – Должно помочь. - Спасибо, попробую. Не увиливай от разговора, Летисия. - Мы вернулись к полным именам, отец Франческо? С минуту они, молча, буравили друг друга взглядом. - Ты должна это сделать, Тисс. – мягко сказал Франческо. – Он должен быть наказан за то, что совершил. - Не надо, его все равно не найдут. - Почему? Ты так неуверенна в полиции? Они ловят сотни людей... - Вот именно – людей. – выпалила Тисс. – А он не человек. Она тут же пожалела, о том, что сказала. Пат также бросила на нее неодобрительный взгляд. - С кем ты связалась, Тисс? – тихо спросил Франческо. - Лучше не спрашивай. Подвергать еще и тебя опасности я не хочу. - Понятно. – кивнул парень. – А ты знаешь? – спросил он у Пат. - Знаю, конечно. – фыркнула Патрисия. – От меня невозможно ничего скрыть, я не гнушаюсь копанием в дневниках и личных вещах. И Тисс это знает. - Это некрасиво - копаться в чужых вещах. - Сказал человек, только что собиравшийся рассказать полиции то, что ему поведали на исповеди. - Ты выиграла. - вздохнул Франческо. – Так что ты собираешься делать? - Жить.- Тисс дернула плечом. - Не вешаться же мне из-за этого. - Нет, суицид – это смертный грех. - Ну вот. - Ужасно. – священник подошел к девушке. – Дай посмотрю. – он повернул ее лицо и осмотрел ссадины. – Это он тебя так? - Это уже большинство зажило. – снова некстати вмешалась Пат.- И синяки почти сошли. - Не обращай на нее внимания, она сумасшедшая. – Тисс «любовно» ударила подругу по ноге. - Все в порядке, пустяки. - Выглядишь кошмарно. – проговорил парень, отступая от нее. - Так приятно, спасибо. О тебе, к сожалению, такого сказать не могу. – Тисс осмотрела парня с головы до ног. Сегодня он выглядел иначе, чем обычно. На нем не было сутаны – ее заменял дорогой черный костюм и черная же рубашка с колораткой. Черные туфли были из той же линии, что и туфли Алека, о которых так тяжело страдала Пат. - Да – да, прикид не на одну тысячу потянет. – заговорила Патрисия. – Признавайся – выиграл конкурс « Синьор Рай»? - Пат! - зашикала на нее Тисс. – Хотя мне тоже интересно. - Бабушка приезжала. - Франческо прошелся по двору, сунув руки в карманы. – Целый день осыпала меня всякими подарками. Сказала, что ей стыдно перед Богом. - За что? За твой внешний вид? Глупость какая. - Не знаю. – парень пожал плечами. – Потом она решила съездить на кладбище и зашла к отцу Марко - поговорить. - И о чем они говорили? – спросила Пат. – Прости, у меня сегодня день неконтролируемого любопытства. - Я не знаю. Они говорили наедине. Но бабушка была какая – то…не такая, как обычно. Она всегда была такая властная, строгая… - А вчера? – осведомилась Тисс. - А вчера. – Франческо задумался. - Все время мне предлагала что-то купить, пыталась затащить в кафе, у родителей на могиле плакала. - Это странно? – удивилась Пат. - Я вообще никогда не видел, чтобы она плакала. Железная синьора. Она, кажется, за двадцать три года ко мне прикоснулась считанное количество раз. А вчера… - Может, постарела. – улыбнулась Тисс. – Многие люди с возрастом добреют. - Не знаю. Но от этого все равно не по себе. – он вздохнул и поднял на девушек глаза. – Вы на кладбище? - Да. – кивнула Тисс. – Давно не была. - Проводить вас? - Мы не маленькие и покойников не боимся. - А тебе пока облегчать души грешников. – заметила Пат. - Ты злая. – усмехнулся Франческо. – Это грех. - О, у меня их много. - Я здесь с утра до вечера. Нет таких грехов которые нельзя искупить – зайди как-нибудь. – парень улыбнулся. – Пока. - Пока. – попрощались девушки и священник вернулся обратно в церковь. - Расклеился де Брикассар. – с торжествующей улыбкой констатировала Патрисия. - Я уже побаиваюсь идти с ним в исповедальню. - Пат, не сходи с ума. - Нет, я прямо чувствую, что каяться мне придется во многом. - Да, и в первую очередь в том, что ты пустомеля. - А ты не знаешь, пепел розы – это какой цвет? – размечталась Пат. - Не знаю и знать не хочу.- отрезала Тисс. Она зашагала по кладбищу, но ее снова привлекла могила Марии-Элены. Она сама не появлялась с самого первого дня в больнице. - Тисс, нет. – Пат подтолкнула ее в спину. – Проходи дальше. - Я хочу зайти к ней. - Я против. Вдруг этому уроду вздумается посетить могилу матери? - Пат, Мария-Элена не виновата в том что случилось. А насчет Алека.. – Тисс пожала плечами. – Мы ходим по одной Земле, стране, иногда даже городу и кладбищу. Если нам суждено встретиться – мы встретимся. И с этим ничего не сделаешь. Она направилась к могиле, подруга полетела за ней следом. - Я буду следить за периметром. - сообщила она. – Чтобы этот психопат не появился неожиданно. - Пат, угомонись. – Тисс подняла глаза и взглянула на памятник. – Мария-Элена, ты здесь? Пожалуйста, выйди. - Зачем она тебе? – поинтересовалась Патрисия. - Нужна. Мария-Элена! - О нет, это он! - взвизгнула Пат. – Вон он идет, в черном, высокий! Бежим скорее. - Пат, это обычный человек. - вздохнула девушка. – Тут все ходят в черном. И не такой уж он и высокий был, как оказалось. - А вдруг все же он? - У тебя паранойя. Пойдем к маме. В этот раз Тисс отчего-то совсем не хотелось говорить с мамой. Она точно знала, что случилось – зачем же ей рассказывать об этом. Только сердце сильнее сжималось о воспоминаниях тех нескольких минут рядом с ней и Нат. - Ничего ей не скажешь? – осведомилась Пат. - Нет. Мы немножко поговорили, когда я отключалась. Она скучает, но видеть меня там не хочет. - Тисс поджала губы. –А Нат уже совсем большая. - Ты видела тетю Ками и Нат? И что…как они? - Вроде неплохо. Нат звала к себе, но мама не разрешила. Сказала – не пришло время. - Спасибо, тетя Ками. - улыбнулась Пат. – А Нат? Какая она? - На Стефа похожа. Сильно. - Не на тебя? - Нет. Только глаза одинаковые. - Ну хоть что-то. ************************ Страх. Это чувство давно не посещало Алека, но сейчас он испытывал именно его. Он не знал, что произошло той ночью, когда погибшая мать и убитая им девушка пришли к нему впервые – было ли это видением, галлюцинацией, созданной измученной бесконечными зверствами головы или все таки остатками искалеченной души. Он не помнил, были ли призраки осязаемыми, или он просто видел их, бесплотных, бестелесных. Довериться, рассказать все было некому - Алек Вольтури не позаботился о том, кому можно было бы открыть свое сердце. Сестра его уже не поймет. А они продолжали приходить. Являлись в ночи и в свете дня, появлялись в его комнате и мелькали в оживленной толпе. Летисия улыбалась ему из всех зеркал, мама со стороны следила за каждым его шагом. У каждой его жертвы были их глаза. Это походило на кошмар. Он чувствовал, что скоро ему, бессмертному придет конец. Слова мамы сбудутся – он будет умолять о смерти, которая не сможет его забрать. Он резко затормозил, чуть не снеся кладбищенские ворота. Вампир не потрудился позаботиться о машине и даже запереть ее – пусть угоняют. Уверенным шагом он прошел мимо о чем-то разговаривающих молодых священника и монахини, проводивших его недоуменным взглядом. Сейчас ему не хотелось убивать, на обратном пути – возможно. Ряды памятников, могил, надгробий… Алек помнил времена, когда тут были совсем другие могилы, куда проще. Их безжалостно стирало время, на их месте появлялись другие, но одна оставалась неизменной века. Он рухнул на колени перед могилой, поднимая глаза на памятник. Снова та же улыбка – ласковая, нежная, но ему казалось, что мама улыбается снисходительно. Она хочет сойти со своего пьедестала и обнять, но не его. « Как ты думаешь, нужен платок или просто распущенные волосы?» - звучал в его голове голос совсем еще юной Джейн. Она часами просиживала за мольбертом, озадачившись желанием поставить маме памятник. Такой, какой она была при жизни, чтобы она оставалась вечной рядом со своими вечными детьми. Он тогда решительно запретил ей добавлять на надгробие статуи их самих – сестра страстно желала, чтобы мама обнимала их даже после смерти. «И все равно она будет обнимать нас» - упрямо говорила Джейн, рисуя памятник в его нынешнем виде. Против него Алек не стал возражать. Но позже он все таки сделал одну поправку: затер на плите свежую надпись – строчку из его колыбельной. - Что ты хочешь от меня, мама? – сдавленно спросил вампир. – Ты хочешь, чтобы я пожалел о вечной жизни? Чтобы я присоединился к тебе? Чего ты хочешь! Она не отвечала, с высоты своего постамента смотря на сына. - Ты же моя мама. Ты любила меня, помнишь? Как ты можешь так издеваться надо мной? Я отомстил за тебя, я заботился о Джейн, пока она в этом нуждалась. Сейчас у нее есть муж, и брат ей уже не так необходим. Я хочу пожить для себя, мама. Неужели это преступление? Снова молчание и улыбка – Мария-Элена не ответила сыну. - Ты просто хочешь, чтобы я мучился. – кивнул брюнет. – Хочешь проучить, хочешь чтобы я почувствовал на своей шкуре все, что сделал за эти годы. Чтож, у тебя получилось. Он встал на ноги, отряхивая брюки от пыли. Голоса от могилы, расположенной неподалеку, привлекли его и Алек повернулся. Она была там. Его кошмар, жертва, о которой ему уже тысячу раз пришлось пожалеть. Она была не одна, а с высокой блондинкой, которая ей что-то с воодушевлением рассказывала. Блондинка мельком бросила на него взгляд и ее глаза расширились от ужаса. - Тисс! - взвизгнула она. – Это он! - Не говори глупостей… - ответила девушка, но подруга уже ничего не смогла ей ответить из-за сильной руки, перехватившей ее горло. - Сегодня придумаешь новую пытку, Летисия? – проговорил Алек, держа Пат за шею. – Или продолжишь играть в свою игру? - Не надо… - через силу прошептала Тисс. – Она ни в чем не виновата. - Ты со мной говоришь – что-то новенькое. Всю неделю же ты только улыбалась. А твоя подруга на редкость осязаемая. – вампир взглянул на задыхающуюся блондинку. – Или ты подружилась с живой, Летисия? - Отпусти ее, не надо. – Тисс потянулась к нему и коснулась его руки. – Убей меня, вот видишь, я не против.- она сжала его ледяные пальцы. – Только не трогай ее. - Тисс…беги… - с трудом прошептала Пат. - Ты заплатишь за то, что сделала, Летисия. - ответил Алек. - Ты получила удовольствие – теперь его получу я. Он легко притянул к себе сопротивляющуюся Пат и обнажил зубы, собираясь впиться ей в шею. - Алек, нет! – крикнул знакомый голос и из воздуха появилась его мама. Ее глаза горели решимостью, а длинные белокурые волосы развевались как при сильном ветре. - Ты сегодня не такая, как всегда, мам. – проговорил брюнет, ослабляя хватку. Пат скользнула их его рук и рухнула на руки бросившейся к ней Тисс. – Я что-то сделал хорошее, и вы с Летисией меня снова любите? - А что ты сделал хорошего за последние пятьсот лет? – спросила Мария-Элена. - Я иногда пропускаю пешеходов на дороге. Но нечасто. - Очень нечасто. - У нас сегодня будет мирный разговор? – усомнился вампир. - Я хочу, чтобы ты оставил девочек в покое. - Мы не будем говорить о моем поведении? Женщина покачала головой. - Уже не о чем говорить. Я больше не питаю иллюзий. Но прошу оставить девочек в живых. Если я для тебя еще хоть что-то значу. - Я пока не научился убивать призраков. - Что с тобой? Ты разучился различать призраков и живых людей? Алек взглянул на Тисс. Она обнимала трясущуюся подругу, шепча ей что-то успокаивающее. На ее лице были видны заживающие ранки и желтеющие синяки – последствия ночи, проведенной с ним. - Она жива? – спросил вампир тихо. - Да, Алек. – кивнула Мария-Элена. - Совершенное оружие тоже дает сбой. - Но я видел вас. Вы преследовали меня всю неделю, везде…вы были мертвы. - А может это совесть? – женщина склонила голову, изучающе смотря на него. – А тебе больно. И страшно. - Если я соглашусь отпустить их, что я получу взамен? – гордо вскинув голову, спросил брюнет. - Ты никогда меня больше не увидишь. Но на твои муки совести я повлиять не могу. - Меня не мучает совесть. - Пусть так. Поклянись мне, что ты не тронешь девочек и их семьи. - Обещаю. – кивнул Алек. – Второй раз не казнят. - Нет, не обещание мне нужно. Клянись. - Ты мне не веришь? - Я верила тебе раньше, теперь нет. Клянись. Моей памятью или кланом – сам выбирай, что для тебя дороже. Парень бросил взгляд на все еще сидящих на дорожке девушек, на памятник поодаль той, которая принимала его таким, каким он был, ничего не требуя. Так было до сегодняшнего дня. Она требует выбрать, что ему дороже. Чтож, это совсем не сложно. - Клянусь тобой, мама. – проговорил брюнет отчетливо. – Я не трону их, даже если они будут последними на Земле. Мария-Элена кивнула и в ее глазах заблестели слезы. - Спасибо тебе, Тисс. – улыбнулась она. – И тебе, Патрисия. Женщина снова перевела взгляд на сына. Подул ветерок и она постепенно стала исчезать, не сводя с него глаз. - Я люблю тебя. - шепнули ее уже почти прозрачные губы, и женщина растворилась в воздухе. Возле могилы Камиллы Петрелли и ее дочери Наталии теперь стояли только живые. Тисс и Пат все еще жались друг другу, молча следя за вампиром. Они не верили его слову, но что-то подсказывало, что он его не нарушит. Алек распрямился, словно отгоняя от себя ветер, с которым ушла его мать. Круто развернулся, бросая напоследок высокомерный взгляд на девушек. - Всего доброго, Летисия. - промолвил он холодно, прежде чем удалиться. Больше всего на свете ему сейчас хотелось поклясться, что он появляется на этом кладбище в последний раз. Но что-то не позволяло…