Храбрых ждет удача

- Добрый день, святой отец. – улыбнулась Тисс, подходя к Франческо. С того дня прошло две недели, и девушка уже совершенно поправилась. Даже Пат уже практически пришла в себя, если не считать серебряных украшений, которых она теперь носила не снимая. - Привет. – кивнул парень. Сегодня он был непривычно бледен, и этого Тисс не могла не заметить. - Ты опять заболел? – она приложила руку к его лбу. – Что болит? - Ничего. Пойдем…поговорим на улице. Они вышли из церкви и Франческо присел на скамейку. - Что случилось? – снова спросила девушка. – На тебе лица нет. - Бабушка умерла. - О, боже. – Тисс села рядом. – Франческо… это ужасно. Но как? Она же была совсем недавно. - У нее был рак в последней стадии. Утром мне сообщили. - И она тебе ничего не сказала? Но почему? - Потому что она никогда ни на что не жаловалась. – задумчиво проговорил парень. – Тем более мне. И сегодня я должен поехать в Рим, чтобы привезти ее сюда и похоронить рядом с мамой. - Может тебе нужна какая-то помощь? – спросила Тисс. – Я попрошу папу, он все устроит. - Нет, всем занимается агентство, она обо всем позаботилась. Мне нужно только сопровождать. - Франческо провел рукой по волосам. – Дело в том, что она сделала при жизни. - Что? - Я не знал, зачем она приезжала. Я уже говорил, что она говорила с отцом Марко, но не знал о чем.- он вздохнул. – Оказалось, она попросила его убедить меня отказаться от сана. - Нет! – воскликнула Тисс.- Но зачем? - Моя бабушка была состоятельной женщиной. Не Берлускони, конечно, но ей хватало с большим избытком. Она оставила завещание, по которому все получаю я, но только при условии апостасии. Церковь в этом случае получает солидное пожертвование. - А если ты не согласишься? - Тогда никто ничего не получит. Бабуля оставила распоряжение в этом случае пустить все на бездомных кошек и собак. - Твоя бабуля была с юмором. – улыбнулась девушка. - Да, перед смертью развеселилась. – кивнул Франческо. – Как она могла так сделать? Она же знала, что это для меня значит. - А что отец Марко говорит? - Советует подчиниться. Говорит, что я слишком мирской для церкви. - Он прав. - Спасибо тебе за поддержку. – парень встал, но Тисс успела поймать его за руку. - Вот видишь – психуешь. Где ты видел священников, которые психуют? - Я не психую. - Психуешь. Я не уговариваю тебя, просто спрашиваю – ты хочешь посвятить этому всю жизнь? - Хочу. – буркнул Франческо. – Но столько денег на кошек мне жалко. Ну почему она не завещала их любому детскому приюту? Я бы с радостью отказался от наследства. - А лазеек никаких? - Абсолютно. Бабушка юрист, она все проверила. Откажусь от сана – деньги мне и деньги церкви. Шевельнусь в обратную сторону – кошки в бриллиантах и собаки в горностае. И все переписать я не церковь не могу. Я вообще ничего не могу, она меня связала по рукам и ногам. - он отшвырнул камешек носком ботинка. - Мне еще не хватало, чтобы кардинал приехал меня уговаривать. - Пожертвование стоит его усилий? – Тисс приподняла бровь. - Там что-то около миллиона. – поморщился парень. - Ничего себе! Ты уверен, что она не Берлускони? - Уверен. – Франческо вздохнул и поправил воротничок. – Оказывается, одному быть паршиво. - На меня можешь всегда рассчитывать. Мне без разницы, есть ли у тебя миллион или нет. – девушка вскочила на ноги. - Пойду к маме. - Тисс. – окликнул ее парень. Она обернулась. – Придешь завтра…на похороны? - Приду. Пат можно с собой взять? - Возьми. – улыбнулся Франческо. - Я дам тебе телефон. – Тисс продиктовала номер. - И у меня два вопроса: готовиться ли Пат к исповеди, и какая у тебя фамилия? - Гаэтано. - ее телефон пискнул, отмечая его номер. – И нет. Я люблю животных, но не настолько. - Я в тебе не сомневалась. До завтра. Девушка улыбнулась. В глубине души она была благодарна его бабушке: парню было сложно разрываться между двумя жизнями. Теперь он сможет иметь семью, друзей, у него будет свой дом, возможно, карьера. А вера…чтож, верующим человеком можно быть и в миру. Франческо Гаэтано победил отца Франческо, как и должно было случиться. Он всегда волновался за других больше чем за себя. Теперь уже этот маршрут не был для Тисс непривычным – он был единственным. Сначала Франческо – но скоро он уйдет из церкви, хотя она все равно будет забегать, чтобы проведать старого доброго отца Марко, который как всегда назовет ее Камиллой, путая с мамой. Потом Мария-Элена - она научила ее искать свет там, где, как кажется, его совсем нет. Потом мама и Нат - тот самый свет во тьме. Мама не может быть там, где плохо. У Марии-Элены снова был гость. Снова черная фигура, казавшаяся чересчур высокой и совершенно неживой. Девушка, переборов страх, направилась к нему. - Никогда не подходи со спины к вампиру, поклявшемуся не убивать тебя, Летисия. – проговорил Алек, когда Тисс приблизилась к нему. - В этом плаще ты выглядишь странно. – заметила она. – Ты в нем слишком бросаешься в глаза. - Мне ничего не стоит исчезнуть. И каждый, кто меня видел, решит, что я просто мираж. - Не ищешь легких путей? - Я люблю трудности. Из них состоит моя жизнь. Вампир поднял голову, рассматривая давно знакомую статую. - Можешь уже сказать как сильно ты меня ненавидишь. - Зачем? – спросила девушка. – Хочешь попросить прощения? - Где-то в моем словаре было слово «прости». – мрачно усмехнулся брюнет. - Но я не буду его искать. - Призраки больше не мучают? - Мама дала слово. И она его сдержит. - А ты? - И я сдержу. Вольтури не нарушают клятвы. - Алек. – Тисс вздохнула, собираясь с мыслями. – У тебя был выбор. Ты поклялся не кланом, а матерью. - Это не имеет значения. - Имеет. Ты поступил по зову сердца, а не по велению долга. Вампир резко повернулся - в его глазах блеснул огонек. - Сердца? – переспросил он. – Ты что думаешь, что мне клан дороже того, что сгинуло пять веков назад? - Да. – кивнула девушка. – Дороже во сто крат. - Да что ты понимаешь! Моя семья – это клан. И для них я сделаю все! - Хорошо. – Тисс убрала волосы с одной стороны, обнажая шею. – Давай. - Что? - Действуй. - девушка притянула его к себе, смотря прямо в глаза. – Ты вампир и должен это сделать. Докажи, что имя матери для тебя ничего не значит. Брюнет молча смотрел на нее, но по глазам было видно как трудно ему сдерживаться. Душа Тисс торжествовала победу, когда он подошел ближе и, грубо дернув ее за волосы и заставив откинуть голову назад, впился в ее губы. Пожалуй, это слово было самое подходящее – назвать это поцелуем было нельзя. Ледяные, каменной гладкости губы упрямо прижимались к ее рту, причиняя боль и вызывая воспоминания о страшных поцелуях той ночью. - Мы на кладбище. – прошептала девушка, сумев отодвинуться буквально на миллиметр. - Твое счастье. - Алек решительно стер со своих губ кровь. Ее кровь. – Я ни о чем не жалею, Летисия. – зашипел он ей на ухо. – Я хотел бы повторять это каждую ночь, чувствовать, как ты дрожишь подо мной, как кровь течет по твоим ногам, слышать, как ты стонешь. … но я обещал и сдержу свое слово. Я не трону тебя – твое место займут другие. Он отошел, возвращая на голову упавший капюшон. - Зачем тебе это, Александр? – крикнула Тисс. – Кому ты хочешь что-то доказать? - Доказать? - вампир зло улыбнулся. – Я хочу, чтобы вы, наконец, поверили. Поверили и перестали путать меня с моим прошлым. Я - Алек. Счастливо оставаться, Летисия. И прощай. Он исчез, словно растворившись в воздухе, и Тисс снова осталась одна. Вздохнув, она перевела взгляд на могильную плиту. «Мария-Элена Баретти, родилась первого июня тысяча пятьсот тридцать первого года, умерла седьмого сентября тысяча пятьсот семьдесят шестого года» - гласила надпись. Ниже камень менялся, словно его долго и упорно шлифовали. Тисс наклонилась, чтобы рассмотреть это место. Под затертостью виднелись тоненькие, едва различимые трещинки, складывающиеся в буквы. Когда-то под датами жизни были написаны слова «Храбрых ждет удача», но сейчас они были стерты. А стереть их мог только один человек. Тот, для кого эти слова значат слишком много.