Воспитание чувствами

Уже повзрослевшая, она держит за руку не родного ей человека. Чем заслужила малышка такое – за первый год жизни потерять всю свою семью? Не быть оберегаемой братом, готовым ради нее на всё, что потребует судьба? Не вырасти воспитанной отцом, который сам пытался располагать судьбой, оставляя и создавая для девочки лучшее, на что был способен этот мир? Каждый думал об этом, но не смел произнести вслух. Им, потерявшим шаткую надежду, достаточно было молчания и тех немногих слез, которые было позволительно не сдерживать. На фоне тишины томились мысли о том, как сложно было всё вернуть трудом, неимоверным упорством, банальной надеждой. И как тяжко было всё это потерять – днями ожидая искры в созданном болезнью мраке и вмиг парой залпов окончательно лишаясь источника света. Но всё еще есть Джудит. В мире, который не изменить. Где много смертей – еще при рождении она стала свидетелем одной из них. Прожив еще год, она познала вновь потерю – отсутствие близких людей рядом осознается, оно слишком ощутимо. Ее сопровождает смерть, как и всех. Везде, во всем мире, возможно, что навсегда. А если мир не изменить, то зачем они пытались? Строить что-то в том месте, которое само по себе уже давно разрушено. И пытаться переделать себя так, чтобы проще было смотреть на эти тщетные попытки. А это же всё равно не избавит от преждевременной смерти других. От этого по-прежнему умирает что-то внутри. Всё, что было сделано ими – всё напрасно. Нужно было раньше повзрослеть. Теперь вновь приниматься за всё то же самое? Всем, кто остался в живых, с которыми удалось встретиться - им вновь пытаться что-то изменить? Слишком много сил было брошено на прошлую попытку, их не осталось для нового рывка. Их хватит на достижение какой-нибудь одной цели, которая должна остаться в жизни. Бет должна стать для Джудит тем, кого лишилась сама – родителем. Но сможет быть лишь опекуном, в котором нуждается девочка – на большее Бет не способна. Она не может вновь начать верить и действовать, руководствуясь надеждой – девушка потеряла эти способности окончательно вместе со смертью отца. Она не будет стойкой и решительной, умеющей возвращаться на верный путь – не будет больше уверенности в предстоящем, потому что Рик не вернется. С их потерей все воротилось на прежние места. Маскировка спала слишком быстро, слишком резко разрушилось подобие ее личной крепости внутри. Она стала все той же слабой, беспомощной, ничтожной для самой себя. Бет вернулась к себе прежней. Она не воспитала в себе того, кем хотела стать. Возможно, ей удастся воспитать Джудит другим человеком. Для нее она создает видимость обыденной жизни, которая стала частью всех людей этого лагеря, но не для Бет. И не для Джудит, которая всегда ищет кого-то глазами и не находит. Так сложно сдерживаться, когда ребенок без причины плачет днем намного чаще, погружаясь только ночью в слишком глубокий сон. Но у Бет всё же получается быть для него кем-то более лучшим, чем девушка есть на самом деле. Для малышки она должна оставаться взрослой всегда. Днем Бет присматривает за Джудит и иногда успевает помогать другим. Они тоже предлагают свою помощь, и девушка соглашается. Мэгги с Гленом проводят всё больше времени с малышкой, радуясь этому даже больше прежнего – подобное им предстоит испытать уже через несколько месяцев, ведь откладывать всё на потом они больше не планировали, потому и результаты не заставили себя ждать. А так, помимо них, для Джудит можно было найти не одну сиделку. Дэрил, например, становился отличной ожившей игрушкой для неусидчивой Поганки, оставаясь с Кэрол наедине, пока та занимается обедом для ребенка – им вдвоем и в компании Джудит есть о чем поговорить после ее воссоединения с их группой. Они и все остальные готовы оставаться с ребенком столько, сколько понадобится – Джудит снова стала центром их маленькой Вселенной. Они снова строят планы, всегда поддерживаемые голосом ребенка. Они снова живут. По ночам Бет всегда остается с Джудит. Она отклоняет все просьбы Мэгги оставлять малышку им с Гленом для того, чтобы младшая Грин могла отдохнуть чуточку больше обычного. Она измотана горем, они видят это, но не могут помочь. А ей этого ненужно. В полной темноте, лежа на кровати и обнимая Джудит, Бет просто хочет забыться крепким сном, в котором всегда пребывала малышка. Таким же безмятежным, не таящим в себе призраков потерянных навсегда людей. Невозможным становится прикрыть веки и не увидеть их. Остается только закусывать губу и давить в себе рыдания, боясь разбудить далекого от реальности ребенка. Ненадолго, ведь слезы быстро высыхают, стоит только малышке прижаться к ней ближе, делясь успокаивающим теплом. Дети всё чувствуют, даже в таком возрасте, а вот Бет все же пора повзрослеть и больше не думать о тех, кто умер. С потерей трудно смириться, но приходится – они всё равно не вернутся. На этом новом месте, которое они нашли после встречи друг с другом, всё снова образумилось. Прошел почти год, как и в прошлый раз, и теперь они на той же отметке, что и несколько месяцев назад. В доме, окруженном плодородной почвой и крепким забором, многое вновь казалось возможным. Там Бет училась дышать легче, но все еще с трудом делала глубокий вдох, всегда стараясь не прерывать его дрожью томящейся в груди тяжести. Чтобы не было этих ощущений, просто не нужно было закрывать глаза и снова видеть блуждающую тень знакомого образа, всегда присутствующего рядом с Джудит. Ту же самую, что и сейчас… Джудит тоже его видит? Бет следует за взглядом малышки и думает, что она слишком крепко уснула, раз видит столь яркие, не затуманенные черно-белой дымкой сны. Или же она сошла с ума. И Рик тоже так думает про самого себя, ему же не впервой видеть тех, кого он потерял навсегда. Лишь криками бегущего рядом Карла он убеждается, что всё по-настоящему. Здесь перед ним его повзрослевшая маленькая Джудит, которая так часто являлась во снах. Она также с молодой няней, которая всегда оставалась рядом с ней, но… Но они больше не уходят в туман, не прощаются навеки. Рик не бредит, он не во сне, и наяву Карл не пытается успокоить шепотом и криками не понимающего окружение отца. Рик здесь со своими сыном и дочерью одновременно, обнимает вместе с Карлом малышку, совсем не утаивая эмоций, плачет. Сквозь слезы благодарит Бет, заключая ее в объятия, и тихо просит прощения за то, чего он не смог предотвратить. Ему не нужно этого делать, ни сейчас, ни когда-либо. Не по его вине покоится ее отец. Не его волей Хершел не может быть с ними, как сам Рик и Карл. Не все способны вернуться из мертвых. Бет сложно прийти в себя в центре этого круговорота событий. Она всё еще не верит и пытается найти хоть какую-то логику в том, что случилось. Ложась спать с Джудит в одной кровати, она ищет подвох, который устроила им судьба, но не находит. Ей пора взрослеть, ведь они не могли вернуться, ей всё просто привиделось. Как и сейчас, прикрывая веки, она всё еще видит Рика. Он остается рядом с ней, не уходит, вглядываясь уже в распахнутые от удивления глаза. Остается в них навсегда, скрепляя ощущения прикосновением пальцев к ее руке, которой она по-прежнему обнимает Джудит. Малышка чувствует его присутствие, она даже после такого насыщенного событиями дня улыбается во сне, а Рик улыбается ей в ответ. Так же, как и прежде. С той же искренностью, что и глядя на Бет. Они всегда были рядом друг с другом. Когда нуждались в заботе и растрачивали себя на тревоги. Когда учились исправляться, оставаясь пронизанными болью. Когда забывались в игре, делая осознанные шаги навстречу и слушая первые слова. Всё это - начиная с рождения Джудит на целые двенадцать месяцев, что истекли в день окончательного падения надежд. И теперь, спустя целый год, вновь с Джудит и друг с другом. Рик сжимает ее ладонь, ощущая дрожь ее тела. Бет плачет, пытаясь отогнать видение, всё еще не признавшись себе в реальности этого мгновения. Ведь его не может существовать, потому что никто не в силах что-либо изменить. Мир усыпан обломками старой жизни, которую они пытались вернуть и пробуют это вновь. Меняют что-то, на что едва хватает сил. За внешней трансформацией не поспевает внутренняя, которая нуждается в ином виде. Ведь когда смерть преследует, так сложно жить по-настоящему, одними чувствами оставаясь прежними, слишком слабыми и открытыми. Бет намеренно меняла себя, отталкиваясь от ошибок и удаляясь в чуждом для нее направлении. Рик специально возвращался к себе прошлому ради детей и тех перемен, которые повлекут за собой возможное счастье. Не несбыточное, как ему казалось, как ему даже хотелось. А реальное, которое еще может быть у него, которое есть сейчас. Он снова готов меняться, обещая это Бет взглядом на расстоянии, преодолимым еще одним рывком. Еще одним движением, которым он на миг задерживается, касаясь ее губ поцелуем. Не в благодарность за дочь, как могло показаться, а вселяя надежду. Надежду, которую она потеряла и к которой он сам не стремился. Которая просто возникла, родившись однажды и вырастая во что-то большее. Надежда, нужная им обоим. Надежда, воспитанная чувствами.