Призраки прошлого

Дин стоит у двери. Прежде чем постучать он вспоминает все то, что им удалось узнать от Кастиэля - он сделал запрос в полицейский участок и получил исчерпывающие сведения о Питере Россе, а они с Сэмом получили возможные болевые точки для воздействия. Без них всегда не просто работать, особенно когда дело касается призраков, в которых люди не хотят верить, существование которых отрицают, даже когда сталкиваются с ними. Но Дин еще не встречал призраков, которые остались бы из-за счастливой жизни или смерти. Бальтазар первый, кто пока никого не хочет убить, а лишь спасти. Но Дин уверен, что это временно, а еще он уверен, что людям, которых окружают призраки, всегда есть, что скрывать. - Ммм… что вы хотели? - на пороге двери появляется небритый мужчина в футболке, залитой машинным маслом, он вытирает руки и переводит взгляд с Дина на Сэма и обратно. - Меня зовут Лукас, а это мой брат Гарри, мы хотели поговорить с вами о Томми. - Томми…? - мужчина замирает на мгновение, а потом встряхивает головой, словно сбрасывая оцепенение. – Он давно умер, и нам не о чем говорить с вами. - Вы несколько раз лежали в клинике… - Это закрытая информация! – мужчина пытается захлопнуть дверь, но Дин подставляет ногу. - Вы не сумасшедший, Питер… - Сэм осторожно вклинивается в разговор. - Да что вы можете знать об этом?! Отойдите или я вызову полицию! - Мы видели его! - Дин упорствует. - Вы ведь чувствовали холод, Питер, - и Сэм продолжает упорствовать. – Холод, пробирающий до костей, и взгляд, направленный в спину? - Озноб? – Питер насмехается.. - Но этого озноба не было уже лет десять, как и ваших приступов, - Дин не собирается отступать, а мужчина хмурится и так очевидно колеблется. - Нам надо всего лишь десять минут, ничего больше, а потом вы можете вызвать полицию, если посчитаете нужным, - Сэм касается руки Дина, и они отступают назад, словно подтверждая их благие намерения. - Вашему сыну было шесть, когда он чуть не утонул, как и Томми. Совпадение? - и ключевые слова Дина вынуждают Питера сдаться, он распахивает дверь и пропускает братьев внутрь. Они садятся на диван. Гостиная обставлена просто, но в комнате чисто, на столе стоит ваза со свежими фруктами, по стенам развешаны фотографии мужчины и женщины с сыном в разные годы его жизни. Вон он совсем малыш и катается на трехколесном велосипеде, вон он идет в школу, а вот держит кубок, окруженный баскетбольной командой. У Питера множество причин для отрицания. Наверно, Дин тоже не хотел бы пускать свое призрачное прошлое в обыденный уют настоящей жизни. Питер опускается в кресло напротив. Он кусает губы и выглядит взволнованным и неуверенным. - Как это случилось? - Дин первым нарушает молчание - нельзя сомнениям Питера дать завладеть им. - Сначала скажите, кто вы? - Мы помогаем призракам… обрести покой, - Сэм тактичен в своих высказывания -вряд ли Питеру понравилось бы узнать, что они просто избавляются от них к черту. - И сколько же это стоит? – в голосе Питера сквозит насмешливое сомнение. - Нам не нужны деньги, мы только хотим знать, что произошло, чтобы понять, что держит призрака здесь и как мы можем освободить его. - Призрака… - Питер колеблется и отворачивается, он смотрит куда-то в сторону, снова кусает губы, ему так тяжело поверить, что это не безумие, не его безумие. - Да, люди... иногда остаются, чаще когда злы или хотят отомстить... - Отомстить... Значит, Томми… призрак? - по лицу Питера сложно понять, о чем он думает. - Да, и он нападает на шестилетних мальчиков, он… их топит, - Сэмми вновь тактично молчит об их количестве. - Значит… это он пытался убить Джейсона? – неверие Питера складывается в неутешительный вывод. - Мы поймем, если вы расскажете… - и Питер уступает Сэму. - Ему было шесть, он плавал в детском бассейне, когда… упал и начал захлебываться. Я пытался его вытащить, но не мог, словно… словно кто-то держал его под водой, - Питер нервно пробегается рукой по волосам и переводит взгляд на фотографию сына на маленьком столике. - Тогда я стал вычерпывать ее из бассейна. Когда я достал его… Джейсон уже не дышал. Он несколько дней провел в коме... - Вы тогда спалили родительский дом? – Дину не сложно сделать это умозаключение. - Да, - Питер кивает. – Я… я видел его, понимаете. Я всегда его видел. И… я думал, что схожу с ума. Были… клиники, доктора, лекарства. Но… все исчезло, когда я сжег этот проклятый дом. Если все исчезло, то призрак был привязан к этому дому. Тогда почему сам призрак не исчез вместе с ним? Почему он стал преследовать Кастиэля? Он ведь даже не жил в этом городе, и они никогда не были знакомы с этой семьей. - Вы ненавидели этот дом? – Сэм цепляется за детали. - Да. Сложно было его не ненавидеть, - Питер усмехается. – Наш отец… пил… избивал мать, избивал меня и брата. Он заставлял меня убирать, когда пьяный сцал на пол. Я ненавидел его. Но никто ничего не делал. Всем было плевать. Однажды он изнасиловал мать на кухонном столе, я пытался за нее заступиться, но… он избил меня. Он заставил нас смотреть, чтобы мы знали… что мужчина должен делать с женщиной. Она… покончила с собой. И… я решил, что это выход. Пойти за мамой. Я… уговорил брата. И… - Питер запинается, а Дин молчит, как молчит и Сэм. О таком не просто вспоминать, а еще тяжелее говорить. – Мы оказались на мосту. Я сказал, чтобы он не боялся, что мама уже ждет нас, что мы всегда будем вместе. Он прыгнул… а я испугался, испугался в последний момент. Я… трус. Я… ненавижу себя за это… Питер прячет лицо в ладонях, но Дин совсем не винит его. На его месте он убил бы отца, по крайней мере так ему кажется, ведь он никогда не был на его месте. Заслужил ли мальчишка жить с чувством вины после смерти брата, если он сам нуждался в спасении? Заслужил ли он до конца жизни ненавидеть себя за содеянное? Заслужил ли шестилетний испуганный мальчик своей участи? Они все еще должны от него избавиться, но Дин больше не испытывает ненависти. Никто из них не виноват, что так вышло, но все они должны с этим жить. - Ты был ребенком, - теперь он понимает слова Бальтазара. - Разве это что-то меняет… - Питер как-то немощно улыбается. – Я жив, Томми мертв и убивает других детей. Он едва не убил моего сына… и это я виноват. - Ничего не меняет. Этот мир как был дерьмом, так и остался. *** Кастиэль предельно сосредоточен. У него есть семь имен - семь совпадений больных эпилепсией и жертв экзорцизма. Шесть из них дети. И он уверен, что это лишь малая часть большой катастрофы. Среди этих имен может быть и его субъект. Среди этих имен одно повторяется чаще других. Кевин. Тот ли ты мальчик, которого когда-то убедили в одержимости, с которой он до сих пор сражается? Обычный с виду. Может, обычных людей вовсе не существовало, и прошлое преследует всех? Просто кто-то может жить дальше со всеми призраками, а кто-то нет. Из кого-то получаются его субъекты, а из кого-то они с Дином. И однажды они тоже могут перейти черту, которая отделяет их от убийства, перейти и не заметить, действуя ради благой цели, но тогда их будет преследовать кто-то другой, кто также не справился. Вечный замкнутый круг. Спокойный и сосредоточенный, Кастиэль едет на ложно организованный ритуал экзорцизма. Предупреждения были разосланы во все церкви, и он получил долгожданный ответ. Для его субъекта все может закончиться сегодня. Закончится ли все для него когда-нибудь? Найдет ли он то, что принесет ему успокоение? Изгонит ли Кастиэль своих призраков? Он устал, но сам не смог бы остановить свою вечную битву. Однажды он проиграет. Может, поэтому его окружают призраки? Может, его отделяет ни них тонкая грань? - Кас, ты же не будешь делать глупости? – Кастиэль уже не вздрагивает от присутствия Бальтазара, вот только он переживает, что если брат рядом, то мальчик где-то далеко, а это грозит новыми убийствами. Он предпочитает, чтобы все его призраки были рядом, он даже звал Томми, но тот не желает ему отвечать. - Бальтазар, я не знаю, что ты хочешь от меня услышать, - Кастиэль смотрит на дорогу и только на дорогу - любая дорога заканчивается, сегодня может закончиться и его дело. - Ты без оружия. - Я не ношу оружие. - Кас… - Бальтазар замолкает, а Кастиэль продолжает смотреть перед собой. Они оба знают, что Кастиэль сделает все зависящее от него, чтобы не остановить субъекта, но помочь ему. - Это моя работа... - Это уже давно больше, чем просто работа. Они вновь замолкают. Это действительно больше, чем работа, это его способ исправить собственные ошибки, заслужить прощение, которое так ему необходимо - и совсем не важно, что Бальтазару это не надо. Кастиэль не может сам себя простить. - Только попробуй умереть сегодня... - Бальтазар исчезает, когда они приближаются к оцеплению. Оно установлено вокруг церкви, но на достаточном расстоянии, чтобы не нервировать субъекта. Кевина. - Подозреваемый вооружен, - командующий операцией захвата информирует его о положении вещей. - Он захватил заложника. Люди расставлены по точкам. Мы ждем ваших указаний. - Я пойду один. - Позвольте возразить... - Приказы отдаю я, - голос Кастиэля звучит твердо и уверенно. – Снайперы подготовлены? – мужчина коротко кивает, но больше не возражает. – Действуйте только по моему приказу или в случае чрезвычайной ситуации. Кастиэль снимает пиджак и закатывает рукава рубашки – субъект должен видеть, что он безоружен и беззащитен. - Я не могу пустить вас без бронежилета… - И как вы меня остановите, - Кастиэль поднимает взгляд на командира - он не смеётся, он действительно хочет это знать. - Не стрелять без моего приказа, - вновь повторяет он. Кастиэль знает, о чем думают окружающие его офицеры. Они тоже хотят быстрее покончить с этим делом, вот только немного иначе. Они разозлены - и с радостью всадили бы в Кевина пулю. Для них это единственное правосудие. Но только не для него. Он не видит в нем убийцу - он видит в нем последствие чужих ошибок, и он попытается их исправить. Может, потому что он сам такая же ошибка. Кастиэль приближается к церкви и осторожно входит внутрь. - Я безоружен, - он замирает у входа и поднимает руки. У алтаря на коленях стоит испуганный священник, а Кевин тычет в него пистолетом. - Я пришел помочь. - Ты не можешь мне помочь! Они не помогли! Они обещали! - дуло пистолета раз за разом упирается в лоб священника, который сложив руки возносит молитву Деве Марии - Кастиэль узнает ее. - Они не сдержали обещание, - Кастиэль стоит, спокойный и неподвижный, и держит руки поднятыми. - Но разве они могли? Разве они знают, с кем имеют дело? Разве они могут его одолеть, Кевин? Кевин щурится и не сводит с него пристального взгляда. Его руки дрожат, как и пистолет, он на пределе. И Кастиэль боится, что его дрожащий палец нажмет на курок. - Откуда ты знаешь? - пистолет направляется в сторону Кастиэля, но ему не страшно. - Его не изгнать так просто - твои родители пробовали, - он спокоен и непоколебим. - Кто ты?! – Кевин почти кричит и дышит тяжело и прерывисто. - Я тот, кто заберет его, - Кастиэль медленно и плавно опускает руки. - Ты не справишься, ты не удержишь… - глаза Кевина горят безумием. – Он хочет вырваться, он хочет на свободу, и только я держал его все это время! - И ты справился, ты справился на отлично, Кевин, - Кастиэль все лучше понимает его, словно грань между ними исчезает, и он становится его частью. - Ты спас всех этих женщин. Он выбрал их в качестве сосуда, но ты не позволил ему захватить их невинные тела. - Они бы не справились… - Кевин шепчет, устало и отчаянно. – Не справились… Только я… только я… - Только ты, - Кастиэль соглашается и делает осторожный шаг вперед. - Он не узнает их лица, он не заполучит их души. И это тоже сделал ты, - он видит мотивы всех поступков Кевина, словно его глазами. - Ты… Кто ты? - Кевин шепчет, он словно забыл о священнике рядом и смотрит только на Кастиэля. - В этом мире есть место не только демонам. - Ты ангел? – Кевин выдыхает. - Да, я Кастиэль, ангел Господень. Он слышал каждую твою молитву, Кевин. - Господень… - Подойди же ко мне, и освободись, - Кастиэль разводит руки в стороны, и Кевин делает к нему неуверенный шаг. Кастиэль терпеливо ждет, только делает осторожный знак священнику, чтобы тот не двигался с места. Шаг за шагом, Кевин приближается к нему и падает в его руки. Кастиэль крепко сжимает его дрожащее тело и чувствует, как его слезы падают ему на шею. Как бы он хотел исцелить все его раны, но есть то, что невозможно исправить. - Неужели… все… неужели… - пистолет выпадает из рук Кевина. - Ничего не бойся, Кевин, он больше тебя не настигнет, - Кастиэль шепчет ему на ухо. - Ты в безопасности, все в безопасности. Ты справился, - Кастиэль осторожно берет Кевина за руку и медленно проводит к выходу. - Ничего не бойся, - повторяет он. - Я больше никогда не буду бояться… - Кевин широко улыбается, так счастливо и открыто. Он продолжает улыбаться, когда их окружает группа захвата, но Кастиэль сам осторожно провожает его к машине. Он улыбается, когда дверь закрывается. Он улыбается, когда его увозят. - Вызовите специалиста, - Кастиэль выдыхает, когда машина скрывается за углом. Его рубашка мокрая, а по спине стекает пот. - Не смейте допрашивать его без специалиста. Это вне вашей компетенции, - все офицеры вокруг кажутся враждебными, они никогда не поймут Кевина, они никогда не поймут его. - Я за стеклом буду присутствовать на первом допросе, - Кевин больше не должен его видеть, Кастиэль не должен напоминать ему о демоне. У него столько дел: ему предстоит заполнить множество бумаг и рапортов - к его поведению вновь будет множество вопросов, Кастиэль привык к этому. Ему надо поговорить с врачами и отыскать специалиста, которому он мог бы доверить Кевина, которому Кевин смог бы довериться. Так много работы, а он так устал. Кастиэль на мгновение прикрывает глаза, и благодарно кивает, когда кто-то протягивает ему бутылку воды. А ведь у него есть еще один призрак, и он не может позволить себе слабости, не может позволить себе удовлетворение от завершения дела. Для него ничего не закончено. Почему же мальчик преследует его? Кастиэль делает глоток воды. Что же в Кастиэле отличного от всех этих людей? Он осматривается. Их так много, вокруг всегда много людей, но они кажутся чужеродными. Среди них нет того, кому он смог бы довериться, а ему так не хочется быть одному. Ему страшно и одиноко. Брат обещал быть рядом, но не сдержал обещание. Почему он не сдержал обещание? Он так долго ждет его. Чьи же это мысли, его или мальчика? Но имеет ли это значение. Кастиэль понимает и знает, что ему делать дальше. *** - Какая-то ерунда, Сэмми, - Дин хмурится и крепко сжимает белеющими пальцами рулевое колесо. – Питер сжег дом – призрак должен был исчезнуть. - Он привязан к Касу. Я не понимаю, как это могло случиться, но он его материальная привязка... - Ты предлагаешь его убить? – Дин шумно выдыхает, он точно знает, что Кастиэль не будет против, но что же тогда будет отличать их с Сэмом от монстров, на которых они охотятся - Кастиэль не виновен. - Нет, конечно! Я... не знаю, что нам делать... - У тебя будет целая ночь… чтобы погуглить… - Дин усмехается, но ему совершенно не смешно. - Давай остановимся в мотеле. Башка болит. Поспим нормально хотя бы одну ночь. Они сворачивают к мотелю и снимают номер, но Дин не обращает внимания на окружающее. Он падает на кровать и смотрит в потолок. Он неимоверно устал. Неужели они должны решить, кому жить? Кастиэль или дети. Почему они должны это решать? Это кажется неправильным. Почему им жить с последствиями этого решения? Сэм заказывает пиццу, но у Дина нет аппетита. Не ест и Сэм. Он звонит Бобби, чтобы найти для них хоть какую-то надежду. Дин звонит Кастиэлю, но не рассказывает ему об их подозрениях. - Кас поймал своего… Кевина, - Дин подражает голосу Кастиэля. - Кевина? - Да, он странный, - задумчиво продолжает Дин. - Кевин? - Кас! – раздраженно выпаливает он. - Он никогда не видел в нем ублюдка. В ком вообще он видел ублюдка кроме себя. - Дин... - Молчи, Сэмми, мы не можем... - Дин почти в отчаянии, но он знает, что рассказал Сэму Бобби - у них нет выбора. - А что мы можем? - Сэм действительно хочет знать ответ на этот вопрос. Кому-то из них придется взять на себя ответственность за это решение, но Дин не позволит сделать это брату. Это только для него. - Не сегодня, Сэм, пожалуйста, не сегодня... - Дину необходимо время, еще немного времени. Может, все разрешится само собой? Может, призрак куда-нибудь исчезнет или привяжется к кому-нибудь другому? - Завтра... послезавтра... Это ничего не изменит, - но Сэм не прав, завтра и послезавтра Кастиэль будет жив. - Ничего, - соглашается Дин. - Спокойной ночи, Сэмми, - он выключает телевизор и поворачивается к брату спиной - у них на двоих станет на один кошмар больше. В номере тихо, только за окном шуршит дождь, и старые часы со сломанной кукушкой трещат ежечасно. Дин не спит. Сэм не спит. Они молчат. Что они могут сказать друг другу? Это решение никому не дастся просто. И они оба надеются на чудо. - Что это? – внезапно из динамиков в телевизоре и радио раздается странный шум, он словно напоминает голос, невнятный и неразборчивый, и Дин подскакивает на ноги. - Призрак? - Какой из? - Дин судорожно осматривается вокруг с выставленным вперед пистолетом. - Ро… ро… ро… - голос становится все более разборчивым и каким-то знакомым. - …зеро…еро… зеро… - Где же они могли его слышать? - …ксзеро… ксзеро… - Бальтазар? – пораженный, Сэм смотрит на Дина, чтобы тот подтвердил его догадку. - ..ксзеро… ксзеро… - Кас… Озеро… Кас! Озеро, Сэм! – Дин внезапно понимает не только голос - мысли роятся в его голове, почти причиняют боль и выстраиваются в четкое понимание. - Он понял, Сэм... Он все понял, Сэмми. - Дин...? - Сэм выглядит почти испуганным - они не готовы к этому решению, еще не готовы, слишком рано: дать ли возможность Кастиэлю сделать задуманное или остановить его. - Мы не можем, Сэм, - почему-то сейчас это решение принять легко, почему-то сейчас Дин в нем особенно уверен. - Мы должны найти другой способ. - Тогда поторопимся... мы можем опоздать... *** Кастиэль останавливается на краю моста: однажды его жизнь закончилась здесь, теперь она окончательно здесь оборвется. Этому суждено было случиться, теперь он понимает это. Он должен был выжить, чтобы снова оказаться здесь и исправить ошибки прошлого, своего и чужого. Это его искупление. Это его выбор. Скоро он тоже станет свободным. Его медальон в мотеле - никто не сможет ему помешать. - Всему время, и срок всякой вещи под небесами: время рождаться и время умирать; время насаждать и время вырывать насаженное. Время убивать и время исцелять; время взламывать и время строить. Время плакать и время смеяться; время скорбеть и время плясать. Время разбрасывать камни и время собирать камни… - он все еще помнит ветхозаветные строки – его любимые строки. Его время пришло. Кастиэль выходит из машины, он спокоен и уверен, он не боится, потому что ему больше нечего бояться. - Томми! Томми, я пришел выполнить свое обещание, - он говорит в пустоту, но на краю моста воздух сливается в призрачную фигуру маленького мальчика. - Я ждал тебя… - насуплено отвечает ребенок. - Я звал тебя... - Прости, я подвел тебя, - он опускается на колени перед мальчиком, чтобы заглянуть в его призрачные глаза. - Ты простишь меня, Томми? - А мы встретимся с мамой? - доверчиво спрашивает мальчик. - Да, Томми, мы обязательно встретимся с мамой, - он протягивает мальчику руку, и призрачная холодная ладошка проходит сквозь его ладонь. Однажды мальчик поверил, что он его утерянный брат, испуганный, он верит в это сейчас. Он цеплялся за любую возможность не оказаться в одиночестве, но вокруг не было никого, лишь призрачные тени незнакомых ему людей. И только в Кастиэле было столько знакомого, его вина и его обещание помнить и быть рядом. Кастиэль никак не мог подвести этого ребенка. - Не бойся, Томми... - Я не боюсь, - мальчик смотрит на него открыто и доверчиво. - Не оставляй меня, Питер. - Я больше никогда тебя не оставлю. Кастиэль улыбается, под его ногами простирается вода, черная и глубокая, и он почти не боится. Почти. Он ведь не такой смелый, как этот мальчик. Кастиэль закрывает глаза и делает шаг вперед. Все закончено. *** Пустая машина стоит на мосту, и Дин боится, что они опоздали. Кастиэль не заслуживает смерти, не такой смерти. Он не должен отвечать за чужие ошибки - у него хватает и собственных. Но кто же тогда должен ответить? У Дина нет ответа. Он выскакивает из машины и кидается к мосту, но в темной воде ничего не видно. - Мотор еще теплый… - кричит Сэм, а Дин судорожно высматривает в воде любые следы и цепенеет от ощущения собственного бессилия. - Я вижу! Вызови скорую! – он срывается с моста и прыгает в воду, еще не до конца уверенный, что же он видит, какое-то странное свечение на дне, блеклое и едва заметное, но этого достаточно, чтобы надеяться. - Дин! Твою мать! Он плывет к этому странному свечению - ему точно не показалось. И он видит, он видит! Кастиэля. Дин хватает его поперек груди и рвется к поверхности. Он лишь надеется, что у него хватит сил и кислорода не для себя, чтобы спасти Кастиэля. И он так боится, что уже слишком поздно. - Давай, Кас… дыши… дыши! – Дин вытаскивает его на берег и пробует заставить дышать, но Кастиэль бледный и кажется мертвецки бледным в свете луны. Дин не оставляет свои попытки, пока не приезжает скорая. Они проводят реанимационные действия, а он стоит рядом и не сводит взгляд с бледного лица Кастиэля. Неужели это его очередная ошибка? Его очередной призрак? Дин не простит себе это опоздание. - Есть слабый пульс… - его сердце вздрагивает, когда он слышит эти слова. – Забираем! Дин едет следом, напряженный и так опасающийся надеяться. Вместе с Сэмом он сидит в приемном покое больницы, пока Кастиэля пытаются реанимировать. Как они могли подумать, что его смерть может быть подходящим решением? Как он мог подумать об этом? Через несколько часов к ним выходит врач. Дин с замиранием сердца следит за его приближением, шаг за шагом. Он высматривает в его лице следы новостей и расслабляется, когда тот улыбается. - Он в порядке, проведет ночь в больнице. Мы за ним понаблюдаем некоторое время, но все будет хорошо. Вы можете ехать домой. Но он не может. Он должен остаться здесь. Может, ему стоило бы разобраться в себе? Может, он должен понять причины своих поступков? Может, это не имеет значения. Здесь и сейчас он переживает за Кастиэля - и это вполне однозначно. - Езжай в мотель, Сэмми, я останусь… - Дин..? Дин может соврать о том, что призрак все еще может быть рядом, что он останется рядом с Кастиэлем, чтобы защитить его. Но он не хочет врать. Должен ли он объяснять свои эмоции? Должен ли он извиняться за них? Сэм уезжает, так и не получив ответа. Ответа нет и у Дина. Он просто ждет, то спит в кресле зала ожидания, то просыпается, пьет кофе из автомата, ходит из угла в угол и снова засыпает. Он ждет. - Он проснулся, вы можете его увидеть, - эти слова молоденькой медсестры действуют лучше, чем пятая чашка кофе. Дин кивает и зачем-то берет второй стаканчик. Он следует за медсестрой и на мгномение замирает у входа в палату. Бледный, Кастиэль лежит на белоснежной простыни, укрытый одеялом в белоснежном пододеяльнике и кажется едва не призрачным. Но он жив. - Идиот, - Дин констатирует факт и проходит в палату, он протягивает один из стаканчиков Кастиэлю и снова повторяет. - Ты идиот. - Ты сделал бы также, - Кастиэль улыбается и щурит голубые глаза, а в их уголках собираются морщинки. - И я идиот, - продолжает констатировать Дин, он действительно идиот, но лишь потому что мог на какое-то время думать, что смерть Кастиэля может быть решение. - Он ушел... - Кастиэль прикрывает глаза и глубоко вдыхает, словно ему так не хватало кислорода. - Как ты понял? - Это ведь мой призрак, - Кастиэль пожимает плечами. - Как ты меня нашел? - Бальтазар. - Но я же оставил медальон... - Он остался, чтобы спасти тебя. Он тебя спас, - на этот раз плечами пожимает Дин. - Значит, он привязан не к медальону… - Нет, он привязан к тебе, - Дин только сейчас понимает это, как и мальчик, Бальтазар привязан именно к Кастиэлю. – Интересно, к тебе липнут все призраки? - Хочешь проверить? - Хочешь продолжить? Между ними повисает молчание. Никто из них не говорит да, никто из них не говорит нет. Между ними стоит Бальтазар, который утратил цель своего посмертного существования, чье существование зависит от жизни Кастиэля. Что с ним будет дальше? Не начнет ли он терять рассудок? И как убедить Кастиэля отпустить брата? - Ты не сказал да, - Дин констатирует факт. - Я не сказал нет, - спокойный, Кастиэль качает головой и смотрит на него, глаза в глаза. - Ты не уточнил цену. - Ты... - Кастиэль не глуп и знает уже достаточно много, чтобы сделать правильные выводы. - Ты смог бы его отпустить? - А ты бы смог? – Кастиэль все еще смотрит на него невозможно голубыми глазами, так откровенно и проникновенно, и Дин качает головой, потому что он бы не смог отпустить Сэма. - Я его не отдам, Дин, - Кастиэль спокоен и непоколебим. - Тогда однажды я буду охотиться на вас обоих. - Тогда однажды мы снова увидимся. Дин не может остановить его, и на следующий день Кастиэль исчезает – его телефон не отвечает, до него не доходят сообщения. Дин немного зол, немного расстроен и так устал.