Замена

Любі друзі! Заявленный здесь БДСМ - чисто механические принципы и приемы. Добровольности и прочих моральных аспектов, присущих данному виду, так скажем, развлечения - здесь НЕТ. Следующий день выдался слишком длинным и томительным. Неприятное чувство дежавю вынудило проснуться немногим раньше, нежели обычно. Не знаю сколько сейчас времени, но теперь стал внимательней прислушиваться к себе, к своим внутренним часикам. Ривая снова не оказалось рядом, отчего ощущение нарастающей тревоги неприятно билось о грудную клетку. Скудный завтрак стоял на прикроватной тумбе. Сероватая однородная масса не вызывает аппетит, но все же прилипшему к позвоночнику желудку уже плевать, что переваривать. Забыть ощущение вкуса простой, но хорошей еды, которую готовила для меня Микаса, - это так странно, но почти привычно. В жестяном стакане холодная вода. Хорошо, что я из-за посудины не вижу ее цвета, потому как от нее пахнет нечистотами. Но выбирать не из чего. Гордость давно растоптана, а желание жить все же искрится где-то на задворках сознания. Слоняться в комнате, будучи в полном одиночестве – не самое увлекательное времяпровождение. Невидимые секундные стрелки отбивали мгновения ожидания чего-то нехорошего. Ривая привели уже далеко за полдень. Впихнули с собой две миски с остывшими помоями и громко хлопнули дверью, едва ли мужчина оказался в комнате. Его лицо совсем ничего не выражало, впрочем, как и всегда. Но я за все эти часы одиночества успел себя накрутить, что даже привычная мимика и телодвижения Ривая были слишком уж резкими. Мне хотелось полюбопытствовать, где же тот был так долго. Но тяжелый взгляд потемневших глаз пресекал неловкие попытки хоть как-то заговорить. Пообедав в полной тишине, Ривай, не взглянув на меня, улегся на кровати. Пришлось отставить миску в сторону – слишком тошнотворной была эта еда – и я уставился на широкую неподвижную спину мужчины. - Что произошло? – кровать жалобно скрипнула под весом еще одного тела, усевшегося на самый краешек, словно опасаясь внезапной атаки. – С тобой что-то сделали? – ужас окатил волной вдоль позвоночника. - Сделали, еще год, а может, и два, назад, - глухо откликнулся мужчина, не оборачиваясь ко мне. – Я уже не считаю дни, недели, месяцы. Какая разница? – в голосе полная безнадега и звенящие нотки отчаяния, что впервые слышу из этих уст. Собравшись с силами, сам себе утверждающе киваю и ложусь рядом с Риваем, осторожно обнимая того со спины. Даже зажмурился, ожидая ответной реакции. Но ничего не последовало, и я немного осмелел, уткнувшись холодным носом в шею мужчины и вдыхая мыльный запах грубоватой кожи. - Мне жаль, что так все получилось, - будто бы ничего не произошло, продолжил Ривай, и в его голосе прозвучала самая настоящая усмешка. Разряд очередной порции страха вновь охватил мое тело. Вечером за нами обоими пришли. ** Кожа грубой, вероятно, дешевой выделки, неприятно впивается в обнаженное тело. Завязанные глаза стали причиной еще большего страха – я в неведении перемещения и действий тех уродов. А главное, не вижу Ривая, хотя почти ощущаю его присутствие здесь. Чужие ладони грубо толкают, вынуждая принять положение, удобное не мне, ИМ. - Открой ротик, сладкий, - пошло пробасил голос на ухо. Сильнее сцепив зубы, не даю схватить себя за подбородок, но короткий удар в челюсть все расставил по местам. Сильные пальцы беспардонно влезли в рот, больно оттягивая уголки губ в стороны и надавливая на зубы, чтобы меньше сопротивлялся. Холодный метал лег едва ли не на корень языка, но попытка выплюнуть непонятную гадость и укусить чужие руки была неудачной и за нее я снова схлопотал бонусный удар в лицо. - Дикий какой, - хохотнул второй голос совсем рядом. – Давай помогу, без пальцев останешься – жеребчик-то молодой, крепенький, - за этим последовал болезненный шлепок по ягодице, заставив меня невольно сжаться. Один стал придерживать мою голову, второй же продолжал крепить завязки на затылке, чтобы этот кляп невозможно было выплюнуть. - Хорош, - продолжил помощник. Они оставили меня в покое и, судя по восторженным вздохам, разглядывали мое тело, опутанное непонятными узлами. Короткий вскрик совсем рядом заставил вздрогнуть и панически завертеть головой по сторонам в надежде хоть что-то увидеть сквозь плотную повязку на глазах. - И этот неплох, но уж больно потаскан и стал смирнее, - новый голос раздался почти над ухом. – Знает, что непокорных наказывают. Надоел уже. Посмотрим, на что способен наш новенький, - эти слова и последовавший за ними болезненный укус за мочку побудил меня хоть к каким-то действиям. Но не рассчитав силы и того, что почти полностью связан, тут же больно шлепнулся на холодный пол. Никто не спешил меня поднять обратно, а гадкий смех, наполнивший эхом большой зал, вызвал еще больше отвращения к этим людям, если это вообще возможно. Чужие руки вздернули тело вверх, но не отпускали. Секундами позже и вовсе подняли так, что кончиками пальцев едва касался холодного кафеля. Где-то сбоку слышалось сдавленное дыхание и звонко раздававшиеся шлепки о голую плоть, что стало сложно не догадаться, какие действия там происходят. - Давай-ка и ты отработаешь, малыш, - на этот раз тычок меж лопаток и я снова оказываюсь на полу. Колени больно засаднило от неприятной встречи с полом. На рефлексе делаю рывок вперед, надеясь на призрачное спасение, но грубые пальцы впились в бедра, подтягивая к себе, как котенка за хвост. Спутанные руки не удерживают хрупкого равновесия, поэтому проезжаюсь вдобавок еще и лицом, ощущая, как кровь приливает к щекам, а из носа, кажется, течет кровь. – Эк, какой шустрый, - голос над ухом неприятно обжег кожу, вынуждая поежиться еще больше. – Накажу, - плавленой ртутью стремится по всему организму, отравляя собой все. Почему-то страшно двинуться, забываю, как сделать вдох. Руки куда-то пропадают, вокруг меня только вакуум и отчего-то зазвеневший нотой «ля» камертон. Первый удар пришелся по пояснице, рассекая сначала своим свистом воздух, потом – тело. Впивается за доли секунды, бороздит до первых капель крови. Я не вижу, чувствую, как еще робко проступающая влага постепенно, пока что не спеша, стекает узорными дорожками куда-то вниз. - Считай удары, - приказ. Сжимаюсь, прикусывая жесткий инородный предмет во рту. Следующий прошелся гладкой плетью сбоку, захватывая собой ребра. Вскрик теряется в крепко сжатых зубах, но мучительный глухой стон вырывается наружу. - Считай, я тебе сказал, - в следующую секунду чужие пальцы зарываются в волосы, дергая вверх и выворачивая в сторону. Еще немного, и свернет шею. Кажется, смотрит мне в лицо. Сейчас жалею, что глаза мои завязаны, и я не могу подарить своему мучителю взгляд полный презрения. Хотя, это даже смешно – ситуация не изменится, а быть может, станет только хуже. – Считай щенок. Или ты хочешь кое-что похуже? – довольный смешок, а по коже – пляшет табун колючих мурашек. – Эй, - он куда-то в сторону крикнул. - Можешь начинать, - он ждал этой команды. А я жду, когда уже позволят сдохнуть. Как тряпичную безвольную куклу подхватывает на руки с необычайно резвостью и легкостью и куда-то тащит, чтобы снова шмякнуть мое тело на пол. Знакомое, сиплое и болезненное, дыхание совсем рядом. Замираю. А в следующий миг, с лица сдирают повязку. Встречаюсь взглядом с бледным лицом Ривая. Так близко, что вижу, как потускнела радужка его глаз, а бисеринки пота окаймляют осунувшееся лицо. Смоляные волосы растрепаны, а губы опухли от трения грубо сделанного кляпа. Он смотрит на меня, но куда-то мимо, взгляд отрешен. Я не знаю, сколько нам позволили так просто пялиться друг на друга, но понимание того, что мне не хочется его терять пришло запоздало. Пропустив момент, когда чьи-то руки нагло облапили ягодицы, взвываю от проникновения. Без мизерной подготовки, насухую. - Расслабь очко, сученыш, - тяжелая ладонь обожгла и без того израненную кожу. Ривай вздрогнул, но взгляд, ставший осмысленным, не отвел. Лишь напрягся, когда и его тело стали использовать для гнусных целей. Где-то там, кажется в параллельной вселенной, стали раздаваться смешки, пошлые шутки, сдобренные матом и хлесткими ударами то ли рук, то ли плетей. А я сквозь пелену страха и слез не сводил взгляда с его красивого лица, искаженного уродливой мукой. Боль бешенными импульсами бежит по сосудам, отчего пальцы скребутся о гладкий холодный кафель. Тело разрывает от резких толчков. Неизбежное соприкосновение лбов и ощущение чужого пота на своей коже. Сзади тянется рука, цепляя подбородок и прижимая к искусанным влажным от слюны и крови губам. - Хорошая идея, - прозвучало перед тем, как мне в лицо с еще большей силой вжали губы Ривая. Это не похоже на поцелуй, но их это повеселило и повлекло еще больше грязных шуточек. Лед его глаз стал пугающим, когда нам позволили отстраниться друг от друга. Невыносимо больно стало смотреть на него. Жмурюсь до брызнувших слез. А нечеловеческий вскрик, больше похожий на вой умирающего волка, прошелся волной по нервным окончаниям. Снова открыть глаза, чтобы увидеть страшный взгляд и широко раскрытый рот, жадно хватающий воздух, как рыба, выброшенная из воды. Не сразу доходит, в чем дело. До тех пор пока не дергается вперед, охваченный болезненными судорогами. Смех, вокруг уничижающий смех. Впереди что-то блестит в чужих руках. Понимание того, что это и где только что побывало, приходит поздно, а желудок скручивает в рвотных спазмах. Мне не видно, но, кажется, я почти ощущаю, как лезвие ножа ввинчивается в раздолбанное тело мужчины и проделывает круговые движения, разрывая собой плоть. Обезумевший взгляд больше не ласкал своей безразличностью. Выжив из последних крох ума, Ривай метался в чужих руках, дрожа в агонической боли. Не сразу понимаю, что меня давно никто не держит, что я сам наблюдаю за последними мучениями так бестолково прожившего жизнь человека… ** Сколько времени прошло с того момента? Я не знаю. Похоронили ли скрюченное окровавленное тело Ривая или просто выкинули, как мусор – не знаю. Оставшись наедине с собой, больше не смел думать о том, что произошло. Ведь только при одном воспоминании его имени, чувство необоснованной вины дамокловым мечом нависало над душой, рвавшейся до желчи, когда становилось больно стискивать края унитаза. Все стихло. И вернулось в прежнее русло. Раз в неделю меня вытаскивали в ту комнату, чтобы хорошенько развлечься. От былого запала не осталось ничего. Надежда умерла тогда, когда жизнь покинула его жалкое тело, вытекая густой, почти черной кровью на холодный пол под радостные аплодисменты безликого мусора. Стоять в позе стало почти привычкой. Один неспешно облапив предоставленное тело, с удовольствием толкался сзади, второй же, поглаживая своим членом лицо, прижался головкой к губам, с готовностью открывшимся перед ним. Уже минут десять я ощущаю на себе чужой испуганный взгляд. Свои так не смотрят, нет. Спешно сжимаю губы вокруг чужой плоти, слушая сдавленный довольный рык. Прикрыв глаза, ощущаю, как солоноватая склизкая сперма стекает в глотку. С трудом глотаю и оборачиваюсь через плечо, глядя куда-то вбок, в поисках свежего мяса. Нахожу эти глаза, полные жизни и эмоций. Наверное, стоит ему позавидовать. Окидываю его своим тяжелым, ставшим таким привычным, взглядом, отворачиваюсь с облегченным вздохом. Мне осталось недолго.