Я рядом

Через минут 15 я уже был на месте. Не раздумывая, я вбежал в больницу. Какой-то бездвижный комок сидел на железных холодных стульях, стоящих вдоль стены в коридоре. Мэг сидела, обняв колени, уткнувшись в них лицом. Я присел перед ней, позвав по имени. Она медленно подняла свое опухшее лицо с красными глазами и носом. - Мэг... Что ты.. Не плачь.. - я не знал, что ей сказать в утешение, и надо ли? Она больше меня знает, ведь многое пережила. Я все также сидел перед ней. Я обнял ее, прижавшись головой к ее коленям. Мы молчали минут пять, и всхлипы начали утихать. - Что врачи сказали? - Успокаивали.. - пробубнила Мэг. - Спазм коронарной артерии. Сердечный приступ. Инфаркт... - она вдруг замолчала, и последовал новый всхлип. - Что ты... Он оправится, вот увидишь. Люди после этого также живут и спокойно дышат. Со многими случается, и ничего. Жизнь их продолжается... - Но.. но я.. - Ты же не виновата. - Нет! - она вдруг подскочила, и закричала, - Я виновата! Во всем виновата я! - она закрыла лицо руками. Я встал и положил ладони на ее плечи. - Давай домой, - сказал я усмирительным тоном. - Нет.. я не могу.. Как же папа.. - Без тебя здесь врачи справятся, и твое присутствие не обязательно, - перебил ее я. - Думаю отцу нужна здоровая бодрая дочь, на следующий день. Мы придем завтра, - убедительно улыбнулся я. Она бессильно кивнула и медленно пошла со мной. Я укрыл ее своей курткой и приобнял. Так мы вернулись к ней домой. С далеких-далеких пор я не был здесь. Поэтому я немного любопытно рассматривал квартиру, когда зашли в нее. Вроде мало чего изменилось, но стало как-то пусто. Больше нет бесчисленных флаконов, помад и каких-то баллончиков возле зеркала. Нет и знакомого коврика в прихожей. Нет картин, в числе которых был портрет бывшей хозяйки... Здесь многое изменилось после смерти Ханы Илон, матери Миган. Нет привычного порядка и идеальной чистоты. На полках лежит пыль, а вещи были не на своих местах. Мэг пошла в ванную. Я пошел на кухню заварить чай. На столе я увидел брошенный аппарат для измерения артериального давления и телефон. Я нашел аптечку и аккуратно сложил аппарат. " Что теперь делать? Что с ней будет? Второй раз она не перенесет. Но ведь все будет хорошо, не так ли? Не ты ли говорил? Да, все будет хорошо... надеюсь," - думал я, пока разливал чай. Но на меня навалилась какая-то тяжелая усталость, от которой даже размышлять не хотелось. Я взглянул на желтые настенные часы: "Ну конечно, сейчас же четвертый час.." На кухню зашла Мэг. Она была в черном шелковом халате и голубых тапках-зайчиках. Она устало опустилась на стул и обняла ладонями кружку. Мы молчали. Ничего сейчас не хотелось говорить, да и не нужно было. Мы допили чай и, перекинувшись парой слов, завалились на кровать в том, в чем были, и моментально уснули.. Проснувшись рано утром, я застал Мэг лежащую рядом, и заметил у меня на груди ее руку. Раньше я жутко волновался, а лицо мое краснело при любом контакте с ней, и когда она была очень близко; ее первые прикосновения были для меня как током, а сердце учищённо билось, в ушах закладывало, да так, что окружающие голоса затухались, и было слышно только собственное сердцебиение, в глазах темнело (может быть это и от тех бессонных ночей) - все это было до одного случая, а точнее: до подставленного поцелуя. *** Лет мне было 11-13. Тогда я был обычным пацаном-хулиганом, и у меня не было мыслей об отношениях между женским полом и мужским. Не смотря на то, что я, как и многие в этом возрасте, любил показывать и считать себя взрослым, я не думал много о девушках, но в некоторые моменты я "подстебывал" над девчонками: раз "дергать за косичку" время прошло, то я рассказывал им шепотом похабные анекдоты, на что они густо краснели, а когда оставались наедине, я незаметно подкрадывался и прикасался к интимным местам - "ущипнуть за попку" и прочее, бывало и обнимал за талию, и мне казалось, что я так выгляжу более взрослым и успешным, как, например, старший брат (но о нем попозже). Так я иногда подшучивал над Мэг, но много получал за это, поэтому вскоре прекратил. После, почти незаметно подкрался "переходный возраст" и все, идущие с ним изменения, в теле и мыслях. Тогда я начал больше поглядывать на одноклассниц и девушек старше. Все мои чувства заострились, а гормоны так и играли. Но все это происходило не постоянно - когда я был рядом с Мэг или Шерри, у меня "ничего и не шевелилось" и не появлялись жутко-приятные мысли... Но ведь наука говорит, что у девушек созревание происходит на два года раньше, чем у нас... Было жаркое лето, каникулы. Мы носились вдоль пляжа и купались целыми сутками, так как все жили не далеко(поселок Хоста*) от моря (Черное море**). Мы с раннего детства дружили в-четвером и играли в одной песочнице. Нам было всегда весело и интересно вместе, и я неожиданно осознал, что Френс больше уделяет внимание Шерри, а после, я узнал, что они начали встречаться, или как раньше говорили: "мы дружим, но дружим, как пацан с девчонкой". Вскоре, они и вовсе оставляли нас вечером на пляже и уходили гулять вдвоем по берегу. То ли нарочно они это делали, то ли получалось так само, что мы часто оставались наедине с Миган. Они уходя, всегда уговаривали ее остаться со мной, так как я не любил рано возвращаться домой - сидел до поздна на пляже, на песке, ближе к воде, и наблюдал за закатом (уж очень нравилось мне), - либо заставляли меня проводить ее до дома. В такие моменты разговоры у нас выходили некудышные: стоит мне задать Мэг вопрос, как она вдруг вздрогнет, переспросит: о чем я - и кое-как, запинаясь, ответит. Если я и задумаю о чем-нибудь общем разговор, речь у нее становилась немного несвязная, а голос ее был еле слышен. Когда я приближался к ней и опускал ниже свое лицо к ее, чтобы услышать, что она говорит, и когда, вдруг заметив дрожь по ее телу, я спрашивал, здорова ли она, и что с ней, - она вдруг отскакивала от меня или отворачивалась, ничего не ответив или грубое и звонкое: "ничего!". Однажды, еще утром, после завтрака, - ну, на самом деле, мы собирались еще два дня назад, но из-за работы взрослых пришлось поездку перенести - мы решили всем вместе поехать в горы Ахун, на мацестинские источники, полюбоваться природой наших краев и Орлиными скалами. Мы, на семейном мини-автобусе, вместе с родителями Шерри, моей матерью и отцом Френс, поехали с ночевой на " вольную экскурсию". Я, как и мои друзья, очень был рад смены обстановки, новым приключениям и будущим впечатлениям. Я было еще и обрадовался и тому, что теперь нас с Мэг не оставят наедине - но не тут-то было!.. Мы прогулялись по берегам Мацесты, покупались в котловане у подножья самого высокого из Змейковских водопадов и побродили вдоль ущелья в колхидском лесу. Во второй половине дня мы направились на Орлиные скалы, к реке Агура. Так как мы устали за день, мы решили остаться здесь на привал и поставили палатки - у нас их было всего четыре. Во все время нашего пути Миган околачивалась где-то около меня: то в лесу на одну тропинку попадали, то купаться тянут нас и вдруг немного отдаляются, оставив нас двоих, то заставляют нести именно ее рюкзак - я бы и сам предложил, но эта общая навязчивость в нашем сближении меня раздражала - и прочее, и прочее, и прочее... Мы: с Эдрианом Вэрси, отцом Френсиса, и с самим Френс пошли за "хворостом". Когда возвращались, я шел позади остальных, и все так быстро расселись по своим местам на постеленных покрывалах вокруг расжигающегося костра, что мне досталось место возле Мэг. Теперь сомнений не осталось в том, что все просто хотят свести нас вместе. Поужинав супом из консерв, мы долго сидели у костра. Эдриан удачно взял с собой гитару: спокойная, грустная, нарастающая музыка к звездному небу, огню костра, журчанием речки и стрекотанию кузнечиков добавляла еще больше романтизма в этот замечательный вечер. Спев пару знакомых всем песен: "изгиб гитары желтой", "села батарейка", "алые паруса" и некоторые песни Высоцкого о природе, походах и на другие темы, разбрелись по палаткам. Как ни странно, взрослые решили меня, Френс, Мэг и Шерри поселить в одну палатку, видимо доверяя нам. Притворившись, что спим, мы еще часа два шептались в своей палатке, потом начали беситься. Закончив все шептаниями, мы все-таки легли спать. Френс, как и полагалось, улегся рядом с Шерри, Мэг - возле Шерри, и мне ничего не оставалось, как лечь рядом с Мэг. По убеждению Френс, девушки должны лежать по середине для безопасности; по моему взгляду он понял, что лучше не продолжать эту тему, и мы легли. Когда я проснулся, первым, что я увидел, было - небо темного цвета хакки с яркими точками, когда я пришел в себя, я вспомнил, что мы в походе, а на данный момент - в палатке; вторым было - рука, лежащая у меня на груди, обладателем которой была Мэг. "С кем не бывает во сне..." - подумал я, но увидев, что Френсиса уже не было в палатке, я подумал о том, что он мог просто ее положить "ради прикола". Выйдя, я встретил Френс: он умывался в речке. Присоединившись, я ненароком посмотрел на его лицо: легкая ухмылка. "Вот и пойми черта, что это выражение значит..."- подумалось мне тут же. - Даров, - поздоровался он, улыбаясь. - Чего лыбишься? - недоверчиво спросил я. - Оу, с самого утра "веселый" ты, я смотрю. - Не догадываешься, почему? - Относись к этому проще, - ответил Френс и добавил осторожно, - Она тебе нравится? - Э? С чего бы? - удивился я. - Доброе, ребята, - прервал разговор Эндриан, выходя вместе с отцом Шерри, Робертом Блеком, из палатки. - Угу. - Что так рано встали? - спросил, потягиваясь, Роберт. - На природе как-то бодрее, да и холодно стало... - отвечал Френс, собирая вещи. Мы позавтракали и, убрав палатки, отправились дальше. Мы подошли к Орлиным скалам. Когда мы взбирались по ним, Мигант шла позади меня. Вдруг я услышал звуки ломающихся и подающих камней; я резко обернулся и успел схватить одной рукой за руку падающую Мэг. Я поднял ее, она, опешив сначала и потом поблагодарив, раскинула руки, чтобы меня обнять, но я отстранился и лишь отрешенно сказал, продвигаясь дальше: - Будь прежде аккуратней. Я не знал, блеф ли это был или нет. Но так рисковать, ради их отвратительной цели - это уж слишком, к тому же все это время Мэг только молчала, не принуждая меня к каким-то действиям, а значит она в этом всём не участвовала, - это все остальные решили нас против своей воли "сосватать". Поэтому, с этими мыслями, я выкинул свои подозрения из головы и понял, что Мэг это всё делает не специально, однако привлекать внимания других мне не хотелось - и я больше не разговаривал, не приближался к ней: если вести себя по-другому все решат: "О, наконец-то! Мы здорово постарались! Мы молодцы!", ведь когда я с ней просто общался как с другом, все с улыбочками смотрели на нас, что было для меня тошнотворным. Мы преодолели крутой подъем и через час пути добрались до высшей точки Орлиных скал, если верить данным, по словам Эндриана мы находились на высоте 379 метров над уровнем моря. Вид был потрясающим. Захватывало дух при взгляде вниз. Огромные каменные утесы, сложенные из серого известняка и желтого песчаника, нависли прямо над пропастью. В некоторых местах за малюсенькие уступы еще и цепляются деревья - сосны, дубы, грабинники. Здесь, на вершине скал, оборудована смотровая площадка. Мы зашли на нее: отсюда открывается чудесный вид на Кавказкие горы, прекрасно видны Чугуш, Ачишхо, Псеахо, Сахарная голова, три пика Аибги. Внизу по дну ущелья струится горная река Агура, отсюда видны все ее водопады... Мы вернулись вечером. Забрав свой автобус, мы направились на Тисо-самшитовые рощи. Лес, единственный оставшийся в своем роде, был сказочно-волшебным. Он был очень красив, но описывать подробно его я не буду... Мы остановились на пикниковой зоне - Коньон "Чертовы ворота". Также расставив палатки, все стали приготавливаться к ужину и разведению костра. Вдруг, неожиданно для меня, когда я собрался идти за "топливом", МОЯ мать предложила Мэг присоединиться ко мне: - Миган, милая, не хочешь сходить помочь ему? - Зачем мне ее помощь? Я и один справлюсь! - громко сказал я, не дав ответить подруге. - Но пусть прогуляется с тобой, тебе что, в лесу с ней тесно будет?! - посмотрела укоризненно она на меня. - Я ей что нянька что ли?! Пусть одна гуляет, но если заблудится, то я не виноват! - возмутился я еще и от того, что мать с ними заодно. - Да говорю же, поможет, - настойчиво, но спокойно добавила она. Мэг все это время сидела, как обычно, обняв ноги и поджав к себе, и ошарашенно смотрела то на меня, то на мать. - Да зачем?? Зачем мне она? Не нужна она мне!!! - выпалил я, скорее добавив лишнего. Все эти удивленно-укоризненные взгляды в конец меня выбесили, и я еще хотел что-то крикнуть и послать всех к чертям, но Френс подошел и сказал мне, словно опытный дрессировщик успокаивающий разбушевавшегося зверя: - Ладно тебе, хватит. Пойдем, я тебе помогу. А Мэг может погулять и с Шерри, правда? - он посмотрел на них. Шерри быстро закивала и встала, потянув за собой ошеломленную Мэг. Только сейчас я вспомнил ее испуганное выражение лица, когда я ругался с матерью, и ее широко раскрытые блестящие мокрые глаза, в которых накапливалась влага, еще не вырвавшаяся наружу, и ее замеревшие полураскрытые губы, которыми она так и не успела ничего сказать, и ее окаменелое тело, что расталкивала после Шерри.. а ведь всё это тогда я и не заметил. Я шел, с ненавистью ломая по пути ветки с невинных молодых деревьев. Выпустив пар и выместив злобу на природе, я заговорил с другом на тему, которою давно хотел завести с ним: - Ну и что происходит?! - М? О чем это ты? - недоуменно ответил вопросом на вопрос Френс. - Что за глупые вопросы?! Знаешь же, о чем. Стравливаете нас как собак, неужели непонятно, что мы все равно не будем вместе, как бы вы ни старались.. Это слишком.. - Хм, да, ты наверное прав, мы явно переборщили, но это все наши родители... - А ты? Ты ведь тоже! Еще дома, у моря.. Или ты думаешь, что мы бы нарушали вашу идиллию с Шерри и мешали бы вам? Или эта глупая вера в то, что как друзья детства мы просто обязаны жениться и любить друг друга до конца своих дней? Знаешь, родителей я еще могу понять, они все так думают, но ты... Ты ведь должен понимать, что если ты начал встречаться с Шерри, и у вас все взаимно, то не у всех должно быть так, мы с ней просто друзья и относимся друг к другу, как друзья, - объяснял и доказывал я ему, жестикулируя. - Дурак, все это не то... - М? - я посмотрел на него. - Ты что, до сих пор не заметил? - он повернулся ко мне. - Что не заметил? - не понял я. - Она влюблена в тебя и это уже давно, - мы остановились, - и, кажется, это вовсе не легкая симпатия... А мы просто помогали ей. Я так и понял, что ты просто не замечал ее чувства, хотя все вокруг видели это: у нее все на лице было написано, поэтому я с Шерри и поддерживали в этом плане родителей. - Вот... как... - я был в смятении. Я не знал, что мне ответить, о чем подумать. Я не знал как себя вести, когда мы вернулись, как смотреть в лицо Мэг, в каком тоне говорить. Я не знал, что будет дальше, как поступить, что мне делать. Я не знал и не понимал своих чувств. А слова, произнесенные Френс, так и крутились в голове, не давая мне покоя. Я не спал ночи подряд после этого разговора, меня пугала эта новость каждый раз, как я ее вспоминал. Все остальное время я тщательно избегал Мэг больше прежнего, старался не пересекаться с ней и не разговаривать. В один день после этого разговора, случилось как раз то самое, чему можно радоваться с одной стороны и с другой - сожалеть. Этот момент я плохо запомнил: все произошло как в тумане. Мы, продолжая свой туристический походный план, шли по лесу, вдоль какого-то каньона, и получилось так, что мы с Мэг снова оказались рядом, переходя какой-то ручей по камням. Я пересилил себя и помог ей перебраться, стоя уже на берегу перед ней, к ней лицом, держа ее за руки. Как вдруг, она подскользнулась на камне и упала на меня. Я не выдержав такой груз, рухнул на землю. В тот как раз-таки мимолетный момент все и случилось. Быстрый поцелуй или просто соприкосновение губ. Я, кажется, до сих пор помню те теплые и нежные губы... Что произошло потом, я плохо помню, но точно знаю, что этот случай стал для меня роковым. После этого я стал ощущать странные приступы при виде или разговоре о Мэг: покраснение лица, дрожь в пальцах рук, холодный пот, как при сильном волнении или возбуждении; все вдруг перед глазами мешалось, и мне хотелось поскорей убежать. Тогда я и сам не уверен был люблю ли я ее или боялся ее обидеть. Позже, я наконец практически осознал свои чувства, но они, вместе и с ее чувствами (чувствами Мэг) притупились. Я боялся то ли признания, то ли разочарования, то ли потере друга... Френс предлагал мне помощь, видя, как я мучаюсь, но я отказывался, хоть и знал, что Френс умнее, так как старше на два года, и с девушками у него всегда было в порядке... Со временем я понял, что Мэг стала относиться ко мне как и прежде, возможно, что все это - возраст, опыт, а может просто потому, что я ее обидел... Скорее всего она догадалась тогда, что я узнал о ее любви ко мне, и поэтому постаралась охладеть ко мне, как все и получилось. Но я благодарен ей за то, что она осталась рядом, осталось другом, и не злилась на меня за ту боль, что я неосознанно ей причинил. И я так и не признался, на что вы бы возмущенно спросили: "За пять лет не смог??", но я бы спокойно ответил, что позже, я понял, что так ее и не полюбил по-настоящему, ведь я к ней всегда относился как к другу или сестре, и все приступы развеялись, но, как оказалось, не все.... Всё было так давно, и я вспоминаю это смутно, будто все было это не со мной... Но иногда я жалею, что не поступил иначе, ведь, наверняка, жизнь у Мэг была бы сейчас другой....