С тигром в клетке.

      Говорят, если человек не способен сострадать, значит, его душа уже давно умерла. В таких людях не осталось ничего душевного, ничего сердечного. Однако, может нужно попробовать пробудить в них это сострадание? Я тоже так думала, пока не встретила этого человека...

***

      Тяжелые шаги гулким эхом раздавались в темном коридоре. Обшарпанные стены, грязный кафель, который, казалось, не мыли уже лет пять. Застывшие пятна крови, запах тлена и плесени. Это был мой первый день практики в психиатрической больнице Lier Sykehus, в Норвегии - самой страшной больничке для психов во всем мире. Страшные легенды складывают об этой больнице и неспроста... Раньше здесь существовало целых двенадцать корпусов, теперь же четыре из них заброшены. Люди полностью оставили эти четыре дома, оставили оборудование, кровати, вещи, даже журналы... Меня поставили в самый страшный из всех корпусов - карцер. Здесь сидят те, кто изолирован от внешнего мира и других людей. Те, чье сознание трудно принимать за разумное. Безумцы... Они все находятся на самом трудном этапе лечения и многие, не проходя его, приговариваются либо к эвтаназии, либо к лоботомии... А лечат многими вещами, включая электрошоковую терапию. Крики от этого здания можно услышать даже на улице, аж кровь в жилах стынет... Я медленно ступала за двумя медбратьями, что вели меня в самый конец этого коридора, коридора, в котором осталось лишь трое здравомыслящих людей. И то не факт...       Я уже жалела о том, что выбрала именно эту больницу. О чем я думала вообще? О том, что я уже квалифицированный врач? О том, чтобы доказать своему преподавателю, что я не безнадежна в области психиатрии? Что я все умею и могу? Идиотка, а не врач... Теперь терпи, ибо твое зазнайство вознаграждено. Может передумаешь и вообще завяжешь с психиатрией. Задумавшись, я и не заметила, что слегка свернула вправо, слишком близко к одной из дверей. Они тут были железные, но чей-то рык и сильный грохот от удара сразу меня "взбодрил". Я чуть ли не с визгом отпрянула от камеры, мельком глянув на Стэна и Оливера. Парни ехидно ухмыльнулись, глядя на меня: — Ты это, поаккуратней. Дикий Билл не любит незваных гостей, — я кивнула, с долей страха глядя на злосчастную дверь. В маленькое окошко выглядывало чудовище, а не человек. Жидкие волосы, желтые зубы и страшные выпученные глаза. Худющий как скелет... На зомби похож. Я только хотела о нем спросить, как Стэн, увесистый детина с пепельным ежиком волос, ответил мне: — Дикий Билл. Был арестован по обвинению в каннибализме. Вскоре в его квартире обнаружили человеческие кости, предположительно детей. А в супе, что стоял на плите, плавали глаза... Признан невменяемым, думаю, скоро его постигнет участь овоща...       Я подавила приступ рвоты. "Ну что, Мишель, хотела новых ощущений? Хотела адреналина, самоутвердиться? Так получай, хуль ты жалуешься?!"       Парни хохотнули и пошли дальше. Я медленно последовала за ними, сомневаясь, что я справлюсь. Оливер повернулся ко мне с едва заметной улыбкой и похлопал по плечу. — Да не дрожи ты. В каждой комнате есть камера. А тот, которого тебе дадут, привязан. Так что не волнуйся, ладно? Мы будем недалеко.       Это меня совсем не успокоило. Вскоре мы дошли до самого конца коридора. Приоткрыв заслонку в двери, Оливер хмыкнул и вставил ключ. Раздался щелчок. Мне открыли проход в клетку. Комната, обитая когда-то белым войлоком, на котором повсюду пестрят застывшие пятна крови и порезы, из которых вываливается вата. Почти под потолком узкое окошко с решеткой. Ржавая кровать сбоку. И стул посередине комнаты. Сглотнув, я стала искать взглядом моего пациента.       Он оказался в самом темном углу камеры, рядом с почерневшей от времени батареей. Сидя по-турецки, ссутулившись, даже не глядя на нас. Лица не было видно совсем, лишь можно было видеть растрепавшийся ирокез. Брюнет... Весьма увесистый, ибо ремни стягивают его слишком туго. Не дай Бог лопнут...       Стэн хмыкнул, указывая взглядом на камеру под потолком. На ней горел едва заметный красный огонек, но меня это лишь стало раздражать. Было такое чувство, что тебя сажают в клетку с тигром. Огромным тигром, который голоден. Который готов порвать тебя на куски и даже не поморщиться. Атмосфера здесь была просто жуткой. По спине пробежал холодок, когда пациент пошевелился и слегка приподнял голову, глядя на нас исподлобья. Дикая ухмылка, нет, оскал зверя... Страшный, кровожадный блеск в глазах...       Оливер слегка похлопал меня по плечу, и они вышли. Дверь захлопнулась. Все. Я в ловушке. Я читала дело этого мужчины и поверьте, таких жестоких и хладнокровных убийц не показывают даже по телевизору... Попал он сюда всего несколько дней назад, и потому я надеялась, что он не до конца свихнулся от одной только атмосферы этой больницы. Взяв себя в руки, мысленно влепив себе пару пощечин, я прошла к стулу и села, не прерывая зрительного контакта. Мужчина выпрямился, я слышала, как захрустели его суставы. Это же сколько надо было просидеть в таком положении... Глубоко вдохнув, я открыла папку с документами. — Мистер Монтенегро? — он молчал, испепеляя меня взглядом. Изучающе, будто я не человек, а инопланетянин какой-то. С рожками... Выдержав паузу, чтобы дать ему немного привыкнуть, я повторила вопрос. Нужно быть жесткой, непоколебимой, ибо они чувствуют страх... Но мой механизм уже был запущен. Зверь почувствовал слабость. Слегка размяв плечи, он выпрямился и я, наконец, смогла увидеть его лицо полностью. Первым делом в глаза бросился длинный уродливый шрам, пересекающий левую бровь и череп. Кажется, все мои знания улетели к чертям собачьим. Я, забыв обо всем, разглядывала этот шрам, представляя, как он выглядел, только получив такое "украшение". Заметив мое любопытство, мужчина клацнул зубами, сразу отвлекая меня от созерцания сего момента. — Что, нравится? Говорят, шрамы украшают мужика... — его тон звучал весьма дружелюбно. Они редко идут первые на контакт. Я позволила себе немного расслабиться и вновь заглянула в бумаги. — Так значит, мистер... — Ой, блядь, ну давай без прелюдий, vedita*! Просто Ваас. — Хорошо, Ваас. Я — Мишель, и я буду... — Мишель? Как в песне Битлов... ЭЙ, УБЛЮДКИ!? ЭТО И ЕСТЬ МОЯ СУЧКА?! Я ЕЩЕ ГАМБУРГЕР И СИГАРЕТУ ПРОСИЛ!!!       Этот крик совсем выбил меня из колеи. По идее, такое явление встречается среди психов часто. Но это было слишком неожиданно! Заметив, что я начала колебаться, мужчина расхохотался. Заливисто так... Но буквально через какое-то время он смолк. Резко. Так только сумасшедшие и шизофреники делать умеют. Тишина меня оглушила. Аж в ушах звенеть начало... Я молча ждала, пока Ваас успокоится, но это было лишним. Его веселье вмиг улетучилось. Ее место заняла слепая ярость. В глазах я увидела злость, жажду убивать. По спине вновь пробежал холодок, я поежилась, пытаясь не теряться в этой комнате, где хозяином был он. Дерьмо... Вдруг он сильно дернулся вперед, но мне повезло: он действительно был привязан к батарее. Однако, ремни слишком опасно натянулись и затрещали... — Мне не нравится, как ты на меня смотришь, сука! Хули ты молчишь?! Какого, блядь, хуя вы все молчите?! Что, считаешь меня психом?! Ебнутым?!       Я посчитала разумным вообще ему не отвечать и молча ждать конца бури. Прошла минута, две... Десять... Тридцать... Он постепенно расслаблялся, ремни ослабляли свою хватку. Было такое чувство, что Монтенегро медленно каменел, входил в транс. Вскоре, он вновь вжался в угол и ссутулился. Мне не хотелось вообще трогать его больше и потому, посчитав первое знакомство относительно спокойным, включая то, что этот пациент из блока №3, я тихонько встала и на цыпочках пошла к дверям. За спиной я услышала хриплый голос: — Даже не попрощалась, блять. Это было грубо, не находишь? В следующий раз захвати сигарет, детка. Я пиздец как хочу курить... _______________________________ *vedita - дорогуша