1985 А

В первую секунду ученому показалось, что стреляли в него. Его бросило в жар, перехватило дыхание, а все тело будто парализовало – он не чувствовал ни рук, ни ног. И больно… было больно… где-то в районе сердца. Док машинально поднес руку к груди - нет, он же видел… видел, как Марти медленно, будто в замедленной съемке, опустился на колени, прижимая обе руки к животу - сквозь сомкнутые пальцы побежали темные струйки крови. Где-то на периферии зрения Док заметил размытые тени, движение – троица, забыв про беглого ученого, беспокойно топталась на месте и негромко переговаривалась, нервно поглядывая по сторонам. До изобретателя долетели обрывки фраз – какого дьявола, не специально, и что теперь… В следующий момент, видимо, приняв какое-то решение, они оглянулись на ученого, и, не сказав ему ни слова, припустили по темной улице… Докладывать новости? Или, наоборот, прятаться от Биффа? Тот едва ли сильно расстроится, узнав о происшествии, и все же… Доку было все равно, что скажет или сделает Таннен… все равно, куда направилась тройка головорезов. Все его внимание было приковано к подростку, все так же стоявшему на коленях посреди пустынной улицы. Вдруг тот покачнулся и начал заваливаться на бок. Док очнулся от ступора, подбежал к своему другу и подхватил его почти у самой земли, не дав удариться головой о мокрый асфальт. Его глаза были закрыты, из-под опущенных век по щекам тянулись тонкие дорожки слез. Док нащупал бьющуюся на шее жилку – пульс был учащенный. Его собственное сердце билось, наверно, так же быстро… Они оба были напуганы, хотя еще не до конца осознавали случившееся. Ученый осторожно отвел руку подростка – из-под дрожащих пальцев на холодный асфальт хлынула кровь. Вся рубашка на животе уже была мокрой. Почему так много? - Док… - срывающимся голосом позвал Марти. Ученый с трудом оторвал взгляд от темного пятна на одежде подростка, заглянул ему в глаза. Провел рукой по волосам. Тот попытался улыбнуться в ответ, но тут же закашлялся, изо рта протянулась еще одна струйка крови. - Вот и все… Но я рад, что ты здесь… Не уходи, - тихо произнес он. Док почувствовал, как защипало глаза. С трудом сдерживая жгучие слезы, он прижал подростка к груди, и, мягко покачивая в своих объятиях, зашептал на ухо всякую чушь вроде того, что все будет хорошо, что он все исправит… Ведь исправит же? Ведь он же может, он же все может? Док вспомнил, с каким безграничным доверием смотрел на него его юный друг – что альтернативный, что настоящий. Как всегда верил в него. Так, наверное, маленькие дети смотрят на своих родителей, по-детски наивно полагая, что те способны абсолютно на все, способны отвести любую беду. Док никогда его не подводил, и сейчас тоже не должен. Не имеет права. Что бы тут ни происходило… этого не произойдет. Иначе и быть не могло. Марти снова закашлялся, вернув Дока из его возвышенных мыслей в серую действительность. Было темно, холодно и безлюдно. И помощи было ждать явно неоткуда. Даже если вот сейчас рвануть на поиски телефона… даже если удастся найти его… и куда-то позвонить… черт его знает, сколько времени придется ждать скорую. И самое главное – Марти придется оставить одного. Перетаскивать его куда-то в таком состоянии Док не решался, бросить – тоже, поэтому просто сидел.. и ждал… страшно было даже подумать, чего… Прошла минута, еще одна, и еще… Марти не произнес больше ни слова, только тяжело дышал. Док тоже молчал, хотя в этот момент ему больше всего на свете хотелось оказаться как можно дальше отсюда, от всего этого кошмара. Очнуться ото сна дома, в своей постели, осознать, что все это лишь сон. Проснуться от стука в дверь и знакомого приветствия – «Эй, Док! Есть кто дома?» Марти… Кто же еще мог заявиться к нему в такую рань, или среди ночи? Кто вообще мог к нему прийти, как не Марти? Ученый почувствовал, как подросток в его руках дернулся, все его тело свело судорогой, он сделал еще один вдох и расслабленно вытянулся. Док приложил пальцы к его шее – ничего. Вот и все… Каким-то внутренним, звериным чутьем, ученый понял, еще до того, как пуля достигла цели, до того, как Марти сам осознал происходящее, что исход будет печальным. Что у его друга нет шансов… Обдумать эту мысль не было времени, и вот теперь… Теперь это все происходило в реальности. Альтернативной реальности… Альтернативный Марти… «И все равно Марти», в который раз подумал ученый. Бедный ребенок, вынужденный выживать в этом жутком мире, брошенный, одинокий, озлобленный… И он, Док, - его единственный друг, единственная родственная душа в этой кошмарной реальности. Единственный человек, к которому Марти испытывал привязанность, которому он доверял. Неудивительно, что со временем эти отношения зашли так далеко, трансформировались в нечто большее, нежели просто дружба. Тем более что подобные отношения в любом случае требуют взаимопонимания и привязанности между людьми. Док понимал и своего двойника тоже, и, если поначалу резко его осуждал за подобное поведение в отношении несовершеннолетнего, то теперь, пожалуй, готов был ему простить эту слабость. Ведь, в сущности, они оба любили Марти, просто по-разному – каждый по-своему. Ученого даже слегка грела мысль о том, что у мальчишки был хотя бы один близкий человек, с которым его связывали пусть не очень здоровые и нормальные (где, где критерии нормальности, особенно если приложить понятие к данной ситуации?), но все же отношения. То, что Док поначалу принял за некую извращенную форму выражения любви и привязанности, было на самом деле попыткой отгородиться от окружающего их кошмара, сберечь свою дружбу, сохранить разум и адекватность в творившемся вокруг них безумии. Что ж, каждому человеку необходимо любить и быть любимым. Порыв ледяного ветра вывел Дока из полуобморочного состояния, в котором тот находился, пожалуй… да все это время… И однако, сейчас нельзя раскисать, напомнил себе Док.. Кто-то должен навести здесь порядок. Кто-то, кто все, в общем-то, и испортил - своим гениальным изобретением. Кроме того, его Марти все еще жив (дай бог!), и нуждается в помощи как никогда. Живи сам и дай умереть другим, как говорится… Он еще раз провел рукой по лицу своего приятеля, вытер кровь и слезы, перехватил его поудобнее, поднял с мерзлой земли. В этот момент он старался не думать – ни о чем – просто делать то, что нужно сделать. А что нужно сделать – это довольно очевидно: дойти до библиотеки, выяснить причины и следствия, найти Марти… своего Марти… убедиться, что с ним все в порядке. Ну и позаботиться о теле… Тело… Нет, не думать, ни в коем случае, нельзя так думать! Просто сделать шаг – один, второй, третий, и не загадывать слишком далеко. Все по порядку. Пошатываясь, Док добрел до своего гаража, пинком открыл дверь, прошел до кушетки и осторожно опустил на нее свою ношу. Поднял с пола пыльное покрывало, встряхнул, накинул сверху. С трудом подавил желание схватить со стола первый попавшийся под руку предмет и запустить им в стену. Постоял еще минуту, собираясь с мыслями. И решительным шагом покинул пустой гараж…

*****

- Этого не может быть! Этого не может быть! О боже, нет! Этого не может быть… Марти стоял на коленях рядом с могилой своего отца, Джорджа МакФлая, потрясенный неожиданно свалившимся горем, но живой, черт побери, живой! Док облегченно выдохнул и направил фонарик на надгробие, обозначая свое присутствие. - К сожалению, может, Марти. Подросток обернулся, и Док едва удержался, чтобы не подбежать к нему и не стиснуть в объятиях. Это будет странно, ведь они расстались всего несколько часов назад. Несколько часов? Святые угодники! Ученому казалось, будто прошла целая жизнь. Он уже знал, что именно не так с этим странным местом и временем. Он нашел Марти – ничего не понимающего, но целого и невредимого – и теперь они смогут вернуться в прошлое и все исправить. Вместе. Док втайне понадеялся, что все худшее уже позади. И еще – что никогда, ни при каких обстоятельствах, ни в одном из миров, он не переживет своего младшего друга.

All I want is nothing more

To hear you knocking at my door,

'cause if I could see your face once more

I could die as a happy man I'm sure…

But If you loved me

Why'd you leave me?

Take my body

Take my body

All I want is,

And all I need is

To find somebody.

I'll find somebody like you.

Kodaline „All I Want”