Холодна, как Глина

"Every step of the way, we walk the line Your days are numbered – so are mine." - Bob Dylan, Mississippi /*С каждым шагом на этом пути мы следуем правилам Твои дни сочтены - и мои тоже.*/ _______________________ Семейство Лалонд всегда можно было назвать в лучшем случае "проблемным". Достаточно рассмотреть тот факт, что её болезненную мать-алкоголичку Роуз не раздумывая назвала бы лучшим из своих родителей, и вы поймёте, о чём идёт речь. Бедная Мама, думает Роуз. Рокси Лалонд очистилась, она была чистой с тех самых пор, как однажды чуть не допилась до смерти, но повреждение мозга делало её небрежной и рассеянной даже тогда, когда она была трезвой, и теперь бедняга не могла удержать даже карандаша (или горлышка бутылки) в своих трясущихся пальцах. Рокси сейчас живёт в квартире во Флориде, которую Дейв оплачивает для неё, равно как и, несомненно, чрезмерно дорогую сиделку, раз в день навещающую Рокси, чтобы присматривать за ней и удостоверяться, что она не разбила себе голову, споткнувшись на кухне, или - что много хуже! - не раздобыла бутылку Jack Daniels и не начала украдкой разбираться с ней в ванной. Роуз не навещала свою мать уже почти год. Тем не менее, она неизменно утверждает, что её мать, её бедная, вульгарная, спившаяся, нерадивая мать, была лучшей из двух её родителей. Потому что её отец... Но она не любит об этом думать, (маленькая леди), поэтому она гасит воспоминание о нём. Семейство Лалонд было необычайно проблемным, это верно, но теперь, когда их отец мёртв, а мать стала ещё одной стареющей жертвой алкоголизма, нельзя сказать, что оно всё ещё существует. Не совсем. Но вот в душе... это уже совсем другая история. Роуз признаёт себя полностью и безоговорочно сломленной. Именно к этому привела жизнь в семье Лалонд. По правде сказать, её брат Дейв тоже не в лучшем состоянии, но способы, которыми они разобрались со своими дефектами, были такими же разными, как и цвета их глаз. Именно поэтому её брат никогда ничего не воспринимал всерьёз. Именно поэтому его голос недружелюбно монотонный, поэтому он относится ко всему в своей жизни с язвительной беспристрастностью. Именно поэтому он всегда носит тёмные очки, и даже когда он снимает их, его красные глаза смотрят настолько настороженно, словно он носит ещё одну пару очков под первыми. Но он её брат, и она искренне любит его. Они команда, и, раз они смогли выжить в семействе Лалонд, Роуз знает наверняка, что они в команде победителей. * Неприятная правда состоит в том, что у Роуз не слишком музыкальный слух. Ей хотелось бы верить, что это не так, потому что она постоянно старается доводить все свои начинания до совершенства, и что-либо меньшее, чем совершенство, вызывает у неё лишь раздражение. Но она слишком умна и слишком хорошо знает себя, чтобы притворяться, будто её вялое терзание скрипки может сойти за что-то выше уровня "сносно". У неё нет таланта к игре, поэтому она уже давно привыкла тренироваться громко, безжалостно, демонстративно, дерзко по отношению к любому, кто мог бы услышать и поднять вопрос об уровне её навыка. Это стало чем-то вроде странного катарсиса, раздражения, которого она стала жаждать даже больше, чем самой игры. Она играет, когда зла или расстроена чем-нибудь. Это нарушение общественного порядка помогает ей разгрузить голову, поэтому Роуз практикуется, бормоча проклятья, когда её пальцы отказываются слушаться или смычок грустно скрипит от прикосновения к струнам. Это позволяет ей разгрузить голову, и пусть это заставляет её хмурить брови, пульс немного возрастать, это ничего. Это злость, с которой она может справиться. Она безопасна. Но Роуз не задумывается об этом, едва ли даже уделяет этому внимание. Она - молодая женщина, которая уже давно довела до совершенства искусство лжи другим, и с некоторых пор она начла лгать себе с таким мастерством, что фальшь прошла незамеченной через её собственный радар. * Сейчас четыре часа утра на восточном побережье, и Роуз будит телефон. Она не из тех людей, кто спит спокойно, одеяло смято и намотано вокруг лодыжек, стягивая их. Она также не из тех, кто спит крепко, и пробуждается сразу - и сразу же, не смотря, знает, кто ей звонит. Сделав быстрый расчёт времени, Роуз хватает телефон - даже с учётом часовых поясов, там, откуда он звонит, сейчас за полночь. Она отвечает на звонок, снова положив голову на подушку. - Да? - Я облажался, Роуз. Помоги мне. Несмотря на слова, его голос вовсе не кажется взволнованным. Но Роуз знает Дейва Лалонд всю свою жизнь, поэтому чувствует дрожь и то, что говорит чуть быстрее обычного. Она, в общем-то, не знает, есть ли у него вообще эмоциональный багаж для того, чтобы паниковать, но его текущее состояние можно было бы описать, как "взволнованный". Он никогда не был сторонником любезностей, по крайней мере, в общении с ней. Ровно также он не был благословлен относительно спокойным сном, как и она (за исключением прерывистых кошмаров, в которых голос зовёт её маленькой леди... но она немедленно изгоняет мысль о нём). Роуз привыкла принимать звонки от него так поздно. - В чём проблема, Дейв? - Я её убил. Под "её" он имеет в виду ни кого-то, а саму Джейд Харли, большезубую девушку, настолько нормальную во всём, что причины взаимоотношений между ней и Дейвом были для Роуз загадкой. Роуз разглядывает затенённый потолок и решает подыграть этому безвкусному розыгрышу. - Молодец. Положи в холодильник, не придётся пару недель ходить в бакалею. - Да-да, Роуз, смейся. Я не шучу, вообще-то. Это настоящая подлинная чрезвычайная ситуация, и мне нужен твой мудрый совет. Я её убил, что мне делать? Благодаря природе отношений между ней и её братом, Роуз игнорирует неприятное ощущение, возникшее в животе, и остаётся хладнокровно серьёзной. - Дейв, ты отнимаешь ценное время на мой сон. На этот раз он говорит медленно, задумчиво, голосом заботливого учителя в конце тяжёлого рабочего дня: - Роуз, я совершил убийство, и мне нужно, чтобы ты не дала мне попасть за решётку. Она садится прямо и свешивает ноги с кровати, смотрит на свои голые ступни, серые в ночном сиянии города. - Ты серьёзно, верно? - ответа она не дожидается. Ей уже не нужно. - У тебя есть полиэтиленовые пакеты? Большинство других людей начало бы с вопроса "Что произошло?" Вообще-то, большинство других людей, скорее всего, начали бы поддаваться слепой панике. Но не Роуз - она уже давно продала свою панику за ледяной контроль, поэтому она смотрит на свои ноги, но не видит их, а монотонным голосом направляет действия своего брата по мере того, как он убирает следы преступления. * После этого она не ложится спать. Даже не пытается. Это бессмысленно. Теперь Роуз рычит, издаёт грубый горловой звук, сверля взглядом свои пальцы, словно это заставит их подчиняться, и снова касается струн смычком. (Он вибрирует, она держит его не совсем ровно, водит не такими отточенными движениями, как профессиональные игроки, которых она видела на Youtube.) Снова начинает играть с начала со стальной решительностью. Вскоре раздаются громкие удары в стену, Роуз их игнорирует. Потом топот сверху, она игнорирует и его тоже. Она даже игнорирует нетерпеливый грохот в дверь, когда соседи переходят к более отчаянным мерам. Она всё играет и играет. Её соседи, наконец, сдаются и всё равно пытаются заснуть. Встаёт солнце. * Она психолог-любитель, и у неё хорошо получается. "Может быть, дело в том", однажды сказал её брат, постукивая пальцем по виску, "что у нас столько психологии дома, что это уже не смешно". Какой бы не была причина высоты её навыка, его уровень сам по себе неоспорим, и она проводит много времени, думая о Дейве Лалонд и Джейд Харли. Скорее всего, Джейд не подозревала о такой степени травмы Дейва. Роуз встречала её лишь дважды, но ей даже не потребовалось говорить с ней, чтобы понять: Джейд из тех девушек, которые уверены, что они могут спасать людей. Что если она будет рядом достаточно долго, будет выслушивать достаточно терпеливо, то, возможно, однажды улыбка Дейва достигнет его глаз. По всей видимости, их познакомил общий друг. Это было несколько месяцев назад - чуть меньше года, в общем-то - и с тех пор они были в стабильных отношениях. Что ж, очевидно, до сегодняшней ночи. У Роуз сводит живот, когда она думает об этом. Бросив безразличный взгляд на маленькую миску хлопьев, которые она насыпала себе на завтрак, она понимает, что сегодня есть не будет. Что же касается Дейва - что он хотел от этих отношений? Может быть, дело было в том, что Джейд была настолько очень, очень нормальной. Нормальная девушка при нормальных обстоятельствах. Может быть, она вызывала у него спокойствие, но даже если и так, то почему он...? Это ещё и странно, потому что Роуз никогда не видела, чтобы Дейв проявлял романтический интерес к кому бы то ни было. Ну, за исключением (малыш и маленькая леди), но она точно не будет углубляться в эти мысли, поэтому неожиданно встаёт и отправляет миску в раковину. * День проходит неинтересно, где-то на задворках разума беспрерывно гудит страх. Страх того, что её брата найдут и отправят в тюрьму или ещё хуже: того, что он будет обвинён и очернён в глазах у всех, что в нём будут видеть монстра. Он не монстр, Роуз знает это, он просто... тяжёлый. У него была тяжёлая жизнь. Роуз не хочет, чтобы люди считали его брата плохим человеком - она слишком любит его. Но она усмиряет свой страх рациональным мышлением. Дейв и Джейд всё ещё жили порознь, и он сказал, что никто не знал, что в ту ночь она была в его доме. И Роуз тщательно и терпеливо объяснила ему, как убрать следы, применив свой острый ум для поиска каждого известного ей трюка, каждого из увиденных по телевизору и почерпнутому от полуночных блужданий по сомнительным форумам в интернете. Они убрали следы. Она держит свой страх в узде. Она держит его под контролем. * Проходит неделя, прежде чем телефон звонит снова. Она поворачивается на кровати и сбрасывает спутавшееся одеяло, снимает трубку. Она не говорила с Дейвом после той ночи и, если честно, не хотела, опасаясь того, что он может сказать. Но её голос не дрожит. - Привет Дейв. - Я тебя разбудил, - до странного прямо, это даже не вопрос. Но она всё же отвечает на него. - Всё нормально. Я всё равно чутко сплю. - Ну, ты, блин, по крайней мере можешь заснуть. Считай, тебе повезло, - в его голосе что-то ещё, что-то, чего она не заметила бы, если бы не знала настолько хорошо. Слабая тень смутности. Хотя он хорошо это прячет, Дейв пьян. Он нечасто выпивает, но это всегда вызывает у неё беспокойство, потому что заставляет её думать (Роузи, дорогуша, я, бллллеать, не в настроении) о матери. - Чего ты хочешь, Дейв? - это не трудный вопрос. Все, кто её знают (или думают, что знают), удивились бы, как мягко она может говорить, когда её будят звонками спозаранку. Они реши ли бы, что она на такое не способна. Трубка тихо гудит у неё над ухом несколько тёмных секунд, Дейв молчит. Потом он отвечает: - Я боюсь, что могу сделать это снова.