Холодна, как Глина

Примечание автора: "Goodbye, blue sky Goodbye, blue sky, goodbye." - Pink Floyd, Goodbye Blue Sky /*Прощай, синее небо Прощай, синее небо, прощай.*/ _______________ Роуз поворачивается к Вриске и кричит: - Беги! Вриска, благослови её бог, достаточно умна, чтобы знать, когда не время задавать вопросы о том, что она видит, или о соображениях Роуз; она убегает дальше в квартиру, в сторону окна на пожарную лестницу. Роуз поворачивается, чтобы последовать за ней, но Дейв – или то, что теперь вселилось в его тело – хватает её за волосы, и она с криком остановлена на полушаге. Она вырывается и царапает его руки, но его пальцы словно железо, и её короткие удары попадают мимо целей. В этот момент Вриска возвращается, несясь по коридору, как мстительная комета с кухонным стулом на хвосте. Коридор слишком мал, угол неудобен, и у неё всё равно только одна здоровая рука для удара, но в её замахе достаточно отчаянной силы, чтобы получить нужный результат. Хотя это не оглушает зверя в Дейве настолько, насколько должно бы, удар заставил его повалиться на стену и потерять хватку ровно настолько, чтобы Роуз вырвалась, и она с Вриской могла добежать до пожарной лестницы. Окно уже открыто, и они выбираются наружу, но Дейв у них на хвосте, и Роуз боится, что в его текущем состоянии лестницы не станут для него серьёзным препятствием. Но Вриска, благослови её бог ещё раз, протягивает руку позади Роуз, хватает окно и обрушивает створку на протянутые марионеточные руки Дейва, что позволяет им выиграть несколько секунд. Роуз уже карабкается настолько быстро, насколько может. По крайней мере, они всего лишь на третьем этаже. Она спрыгивает с последнего пролёта, потеряв равновесие и поцарапав колени о шершавый асфальт в переулке. Она уже почти поднялась на ноги, когда Дейв догнал Вриску, и вдвоём они переваливаются через край и болезненно приземляются рядом. Роуз подбегает, но в ту секунду, как она достигает их, Дейв встаёт и практически стряхивает её с себя, так что она снова падает, на этот раз, полностью расцарапав себе зад. Вриска недовольно стонет, потому что неудовольствие от падения с лестницы лишь усугубляется тем, что у не только одна здоровая рука для защиты. Но когда зверь в Дейве хватает её левое запястье и тянет, она делает нечто, что наполняет Роуз с настолько неожиданным восторгом, что ей становится трудно дышать от смеха: Вриска быстро просовывает правую ладонь за ворот своей футболки и тянется через всё тело, чтобы совершить несколько отточенных незаметных движений в районе левого плеча. Её протез отсоединяется, и Дейв падает назад, сжимая бездушную пластиковую руку. К этому моменту Роуз снова достигла своей упавшей любовницы. Она хватает Вриску за оставшееся запястье и поднимает с твёрдой земли. Но Дейв-марионетка снова движется к ним с широченной шутовской ухмылкой на лице, выкатив стеклянные глаза и размахивая протезом Вриски словно дубиной. - Беги! - кричит Роуз во второй раз. Им нужно выйти в какое-нибудь чуть более людное место, но Дейв блокирует им выход на улицу, поэтому они пускаются бежать дальше по грязной аллее. Но он нечеловечески быстр, и им не удаётся убежать далеко, прежде чем он нагоняет их. Со сверхъестественной силой Дейв обрушивает протез на плечо Вриски, и она с криком падает на кирпичную стену, после чего он снова хватает Роуз за волосы и дёргает так сильно, что она теряет равновесие. В отличие от их зловеще ухмылявшегося отца, он не произнёс ни слова с тех пор как... изменился. Роуз не знает, к худшему ли это или к лучшему. Следующая минута сливается в полосу ужаса и болезненных ударов, пока они неловко борются друг с другом, и писательское сердце Роуз подсказывает, неожиданно и нелепо, что это совершенно не достойно последней битвы. Когда Вриске снова удаётся вырвать протез из хватки Дейва, она не тратит времени и тут же начинает свирепо избивать его. Он оборачивается к ней, но в этот момент Роуз запрыгивает к нему на спину и тянет назад, пытаясь свалить с ног, пока Вриска продолжает наносить удары. Вскоре, однако, Роуз отброшена назад и тяжело ударяется о стену, сбивая дыхание. И хотя Вриска с отчаянным пылом ударяет снова и снова, Дейв поворачивается к Роуз, нависая над ней и продолжая улыбаться, пока она сгибается пополам, задыхаясь. Это совершенно не трудный вывод. Вдвоём справиться с ними тяжело; стоит сосредоточиться на одной из них, и он разобрался бы с ними в два счёта. Роуз видит этот исход также ясно, как и его мёртвенно-бледные руки и поднятые большие пальцы, скрюченные и готовые впиться в её глазницы. В этот момент Вриска бросает руку, нагибается, хватает зверя за лодыжку и тянет. Он валится на Роуз, она кричит и пытается защититься руками. Теперь уже Вриска тащит Дейва, настолько, насколько ей позволяет наличие только одной руки. Она хватает ворот его футболки и стягивает его с Роуз, и Роуз хватает отброшенный протез, когда Вриска кричит: - Души его! Насколько быстрым он ни был бы, у него нет времени на то, чтобы развернуться, прежде чем она снова накидывается на него, на этот раз, вдавливая фальшивую конечность под его подбородок. В эту же мгновение Роуз понимает, что понятия не имеет, сработает ли это или нет. Что если она раздавит его трахею, а он всё равно будет лезть на неё с этими выпяченными глазами и дьявольской ухмылкой? Но, разумеется, у неё нет выбора, кроме как держаться, поэтому она цепляется за него с решительностью, порождённой примитивным ужасом, в то время как Вриска бьёт его рукой и ногами. И да, по мере того, как секунды тянутся, словно в замедленной съёмке, его марионеточные движения на самом деле становятся чуть более вялыми. Наконец, когда она вдавливает протез с силой, о наличии которой не подозревала, до неё доносится отвратительный хруст, и Дейв оседает. Она падает вместе с ним, и в это время она слышит от него первый звук с тех пор, как он стоял в дверях квартиры. Это слабый печальный стон из разбитого горла; всего лишь стон, и больше ничего. * Роуз встаёт на колени рядом с ним. Она прекрасно знает, что Вриска тревожно и тихо нависла позади неё. Какая-то часть её сознания думает: если бы это была история, то сейчас он должен был бы раскрыть глаза и драматически попрощаться. Но он не двигается... и, кроме того, его глаза уже открыты, хотя в них не осталось ни следа от ужасающего стеклянного взгляда. Какая бы тьма не захватила его, она уже исчезла. * Спустя какое-то время она слышит вой сирен в отдалении. Она кладёт руку на остывающее плечо Дейва и сжимает его - жест прощения и окончательного прощания. Потом Роуз обшаривает его карманы, пока не находит ключи от машины. Она поднимается, хватает Вриску за руку, тянет её за собой. Вриска, похоже, всё ещё не может оторвать взгляда от спутанного трупа Дейва, и, поначалу спотыкаясь, пока Роуз тащит её за собой, она спрашивает: - Что только что произошло? - Я всё тебе расскажу, - мрачно отвечает Роуз. - Когда мы отдалимся от этой отвратительной сцены. Мгновение спустя Вриска приходит в себя - моргает и резко трясёт головой, после чего бежит за Роуз с куда более приемлемой скоростью. И снова Роуз чувствует восхищение и узнаёт в своей любовнице родственную душу, девушку, способную держать собственный острый, как бритва, фокус. Они добираются до машины Дейва, и Роуз бросает ключи Вриске. - Веди. Вриска бледнеет, поймав их, но на её губах начинает играть улыбка. - Я? Бля, Лалонд, я полуслепая и всего с одной рукой. И я даже не говорю про возможные судебные проблемы из-за того факта, что у меня больше нет прав. Но вой сирен приближается, и Роуз уже села на пассажирское сидение и потянулась через салон, чтобы открыть дверь с водительской стороны изнутри. - По-моему, в плане судебных проблем мы уже крупно вляпались. Кроме того, ты, по крайней мере, хотя бы водила раньше. Это всё убеждение, какое ей нужно, по всей видимости. Вриска садится за руль и втыкает ключ в замок. Мотор с рычанием оживает, и Роуз думает, что Вриска отлично справляется, выводя машину в полуденный поток. * Через некоторое время молчание нарушено. - Ладно, кались. Что за хрень я только что видела? - Семейные проблемы, - отвечает Роуз, мечтая о том, чтобы можно было закончить объяснение на этом, хотя другая, более глубокая часть её сознания жаждет рассказать правду. Когда Вриска открывает было рот, чтобы снова спросить, она продолжает. - Когда я сказала, что мой отец был жестоким... это была не полная правда. - Семьи всегда отстойны. Хотя у меня такое ощущение, что твоя была куда отстойнее многих. Роуз прислоняется виском к прохладному стеклу с пассажирской стороны и вздыхает. - Думаю, ты только что стала свидетелем потомственного апофеоза моей тёмной линии крови. - Я и половины из этих слов не знаю, Лалонд, - говорит Вриска, не отрывая взгляда с дороги. Роуз не может удержаться от улыбки, и она смотрит на свою соседку, ставшую подругой, ставшей любовницей, ставшей соучастницей в убийстве. - Это значит, что сумасшествие передаётся по наследству. Вриска смеётся, грубый звук, настолько далёкий от прекрасного, насколько возможно, но в то же время необычайно милый. Со своей буйной копной волос она выглядит дикой. - Ага, и не говори, блин. Я это поняла в ту секунду, как мы встретились. Вместо того, чтобы ответить, Роуз наклоняется и нежно целует Вриску в основание её гладкой шеи. Вриска невозмутимо улыбается в ответ и отпускает руль, чтобы повозиться с радио, ровно настолько, чтобы Роуз начала немного волноваться. Но радио начинает играть, и Вриска возвращается к рулю, прежде чем они успевают разбиться; машина наполняется музыкой. Певец звучит так, словно ему стоило подумать о любом другом занятии, кроме пения. Роуз, у которой большой опыт деланья вещей не так, как нужно, позволяет ему петь. "Every step of the way, we walk the line Your days are numbered – so are mine." /*С каждым шагом на этом пути мы следуем правилам Твои дни сочтены - и мои тоже.*/ И Роуз откидывается на своём сидении, неожиданная мысль похожа на удар в живот, только медленный, и от него хочется заплакать, а не согнуться пополам. - Ты понимаешь, что мы полностью обречены, верно? Не без некоторого тёмного удовольствия Вриска начинает отсчитывать - Труп в переулке рядом с нашим пожарным выходом, моя рука валяется рядом с ним, мы сбегаем на машине жертвы... Да уж, куколка, в лучшем случае нас ждёт стул, и тогда всё кончится быстро. В худшем нас сгноят. - Мне очень жаль, что я затащила тебя в это. Вриска снова отпускает руль, но теперь чтобы схватить Роуз за руку, притянуть ближе к себе и поцеловать. Роуз сжимает глаза, потому что не хочет испортить момент слезами, только не сейчас, и поцелуй совершенно точно целителен: она понимает, что не боится... но только не того факта, что Вриска не следит за дорогой. Потому что... они могли разбиться, ну и что с того? Что с того? Если они не разобьются, их всё равно поймают сегодня или завтра; в самом крайнем случае она даёт им на это неделю. К этому моменту быстрый конец был бы более чем желателен, и если она должна закончить, то пусть этот поцелуй будет восклицательным знаком. Но они не разбиваются, и, в конце концов, поцелуй кончается. Вриска поправляет руль, пока они не выравниваются, и радио поёт "All my powers of expression, and thoughts so sublime Could never do you justice, in reason or rhyme." /*Все мои силы выражения и мысли, такие великие, Ни за что не могли бы воздать тебе, ладно и складно.*/ И Роуз переполнена полной бессознательностью, её голосу звучит тихо, когда она говорит Вриске, что любит её. Вриска ухмыляется, как свихнувшаяся акула, оставляя сирены и город позади, и она смотрит на открывающуюся дорогу, как охотничья птица на свои угодья, и говорит - Я тоже люблю тебя, малышка. Чёрт, как же хорошо снова сесть за руль. __________________________ Примечание автора: "Well, the emptiness is endless, cold as the clay You can always come back, but you can't come back all the way." - Bob Dylan, Mississippi /*Ну что же, пустота безгранична и холодна, как глина. Ты всегда можешь вернуться, но ты не можешь вернуться до конца.*/