King and Lionheart

— Ваше Величество, их было больше десятка, а я кузнец, а не воин! — вспылила Эстрид, заранее понимая, что это бесполезно. Всё равно работы ей больше не доверят.       Вчера утром Эохайм привёл под уздцы прекрасного белоснежного меарас. Однажды гномка уже ковала такого жеребца, но сейчас у неё вновь перехватило дыхание от красоты и изящества этой породы. — Почаще бы приводил таких красавцев, — улыбнулась она королевскому конюху. — Где ж я тебе столько найду, Эстри? Второго ты подковал всего пару месяцев назад, а твоя работа долго держится, сам знаешь!       Среди роханцев никто не мог узнать в Эстрид женщину, так что ей удалось избежать насмешек и предвзятого людского мнения. Стоило выкинуть из имени последнюю букву, и она преспокойно сошла за молодого гнома, тем более что в землях эорлингов с её народом вообще редко сталкивались.       Эохайм распрощался с ней, пообещав вернуться за готовым конём с утра. Что ж, в каком-то смысле, к утру бедняга и впрямь был «готов»: ночью к ней ворвались дикари с гор, где-то дюжина, и отрубили жеребцу голову. Она успела прикончить лишь половину нападавших до того, как те с трофейной головой коня припустили назад, в горы. — Довольно, — осадил её Бритта. — Эстри, ты служил ещё при моём отце и прекрасно работал все эти годы… Кроме того, я благодарен тебе за то, что всё-таки смог похоронить моего коня с достоинством. Но закон есть закон.       Гномка усмехнулась. До самого рассвета она преследовала этих убийц, расправляясь с ними по одному, чтобы вернуть эту бесполезную конскую башку, но и это не помогло.       По её вине погиб мерас. Её изгоняют. Изгоняет король Бритта Леоф — само благодушие и мягкосердечность. Видать, и правда суровый закон. — Было честью служить Рохану, — процедила Эстрид сквозь зубы и, обозначив поклон, покинула Медусельд. А вечером покинула Эдорас. Снова настало время странствий, недоверия и косых взглядов.       Где-то три недели её пешего путешествия прошли спокойно: гномка выбирала узкие дороги, уводившие от главного тракта. Да, так её путь существенно удлинялся, но безопасность была дороже. Лишние встречи ни к чему одинокой путнице, которая не очень-то хороша в бою. Впрочем, одной встречи всё же избежать не удалось.       День клонился к закату, когда в полумраке перелеска, который она рассчитывала пересечь немногим позже полудня, Эстрид заметила огонь костра. «Балроговы кости, — ругнулась гномка про себя, — не хватало только кучки разбойников.       Этим восемь монет в кошельке станут весомой причиной вспороть мне брюхо, а у меня и поценнее вещи завалялись». Пригнувшись, Эстрид начала потихоньку отдаляться от огонька, изредка оборачиваясь. Когда опасность быть услышанной окончательно миновала, она обернулась на костёр в последний раз и... Увидела приземистую, широкую фигуру. Гном. — Ты не из наших, — процедил он, смерив Эстрид взглядом.       Она заставила себя успокоиться. Это явно не худший поворот: гномы хотя бы не станут убивать соплеменника без весомой причины. — Смотря, что вы подразумеваете под «нашими». По крайней мере, я гном, — пробасила Эстрид. — Ты хотела сказать «гномка», — поправил собеседник, разрушив её надежды ретироваться неузнанной. — И что же девушка делает так далеко от дома совсем одна? — Я не одна, — брякнула гномка и тут же чуть не застонала от досады. Надо ж было так сглупить, теперь они будут рыскать в поисках её «спутников». — Не одна? Что ж, составь нам компанию, пока ждёшь свой отряд, — гном язвительно ухмыльнулся, не то явно догадываясь, не то зная наверняка, что отряда у неё нет.       Выбравшись к полянке с костром, Эстрид едва сдержала изумлённый вопль: в кругу из двадцати гномов явно выделялся один, и она знала его. Время и битвы сыграли с ним злую шутку, но взгляд и царская осанка выдали бы его везде. Перед ней был наследный принц Эребора, Траин. — Глядите, кого я отловил! — хвастался меж тем безымянный гном своим соратникам.       Эстрид стало вдруг удивительно наплевать, что они с ней сделают. Внутри разлилось какое-то чудесное тепло от их смеха, игривых подмигиваний... Даже суровый Траин, не сводящий с неё изучающего взгляда, вызывал счастливые детские воспоминания. Будто они с Фрерином опять набедокурили, а принц их отчитывает. Фрерин... Его тут как будто не видно. Впрочем, как и Торина. Эстрид так и тянуло наброситься с расспросами: о семье, о новой жизни народа в южных отрогах Синих гор, о войне с орками... Но выдавать себя так рано не стоило. Вообще не стоило, если уж честно.       Все эти мысли так и роились в голове девушки, когда принц наконец спросил: — Сколько вас, и куда держите путь? Эстрид вздрогнула. — У меня нет спутников. Я кузнец. Ищу место, где нужна моя работа, — голос дрожал, как в детстве, когда отец Фрерина заводил очередную нотацию. — И почему же ты одна? Что стало с твоей семьёй? — спокойно, будто без интереса, продолжал Траин. Эстрид сглотнула. Сгинули в пламени? Погибли у врат Мории? — Я ушла из семьи, — прошептала она.       Такое у гномов не прощалось. Ничего важнее семьи в их культуре не существовало. Всегда держаться вместе — вот единственное, что действительно имело значение. — И в какой же ветви рождаются гномы, что бросают семью? — и без того холодный, голос Траина сделался ледяным.       Эстрид молча запустила руку за ворот и, выловив оттуда цепочку, сорвала с неё детское мифриловое колечко. Стоящий ближе всех пленитель широко распахнул глаза и выдохнул: — Узбад, она наша.       А дальше всё случилось будто в одну секунду. Траин вскочил, подлетел к гномке и стиснул её плечи в железной хватке. — Эстрид! Проклятье, всё-таки это ты! Все считали тебя мёртвой! Знаешь, сколько слёз пролила твоя мать, дрянь ты бессердечная?! — он выдохнул и вновь поднял на неё единственный глаз. — А Фрерина ты помнишь? Беззаботного улыбчивого мальчика, твоего друга? Эстрид испуганно кивнула. — Забудь. Он погиб. В битве при Азанулбизар. Как и твой отец с братьями. Глаза девушки наполнились слезами, и она осела на землю безвольным мешком костей. — Не смей распускать сопли! Думаешь, над тобой кто-то сжалится? — лицо узбада скривилось от отвращения, прежде чем он обернулся к отряду. — Ужин окончен, завтра с рассветом выступим. У костра остаются Вейг и Эстрид. Вит и Лит сменят их.       Гномка чуть не задохнулась, потрясённая его последней фразой. Траин... позволит ей остаться? Сейчас не было времени раздумывать, узбад отдал приказ, и его надо выполнить. — ...остаться в Рохане я не могла, пришлось опять пускаться в бега, — закончила свой рассказ Эстрид, пожав плечами. — И куда ты направлялась? — спросил Вейг, подбрасывая в костёр пару поленьев. — Да куда ноги принесут. Мало что ли деревень в Эриадоре? Где-нибудь наверняка кузнец нужен, — гномка снова пожала плечами. — Вы-то куда идёте? Я слышала, Траин привёл народ в отроги Кхагал Аббад* после войны с орками. У вас какое-то... Посольство? Гном хрюкнул, пытаясь подавить хохот. — Да, посольство. Запеченное с самоцветами, — наконец выдавил он. Эстрид нахмурилась. Запеченное? Они ведь не собираются... — Эребор? — услышала она собственный, тоненький от испуга голос. — Эребор, — эхом отозвался Траин, выходя к костру. — И ты идёшь с нами. Если, конечно, ищешь прощения. «Если ищешь смерти», — мысленно поправила короля девушка. — Эстрид! Проснись! — перепуганный голос Вейга звучал сразу отовсюду, так уж был устроен этот ведьминский лес, чтоб его. Гномка очнулась от тяжёлой дрёмы и выжидающе уставилась на мужчину. — Траин пропал. И с ним Хефти и Ниди. Девушка резко поднялась и оглядела поляну, на которой они остановились. Действительно, недоставало троих, если не считать погибшего на перевале Ана. — Эльфы? — спросила она недоверчиво. — Нет, эти увели бы всех: лишние глаза в лесу им не нужны, — со знанием дела покачал головой Вейг. — Узбад ушёл сам. Если только... — Их волокли силой! — крикнул с противоположного края поляны Фьялар. — Эльфы? — снова спросила Эстрид, на этот раз уверенная в своей правоте. — Орки, — отозвался следопыт. — Не меньше дюжины. — Догнать сможем? — сразу несколько гномов схватились за оружие. Фьялар приложил ухо к земле, стараясь услышать топот, но Вейг покачал головой. — Сойдём с дороги — нам всем конец. — И что предлагаешь? — взвился Фундин. — Бросим узбада здесь на произвол судьбы, а сами вернёмся к Торину с виноватыми улыбками? — Да. Бросим и вернёмся. Вейг стиснул рукоять меча. Фундин перехватил топор повыше. — Нельзя, — выпалила вдруг Эстрид. — Мы не можем уйти. Траин знал, что ведёт нас на смерть. Не говори, что не понимал, Вейг. Нельзя сворачивать в самом конце пути. Вейг вздохнул, расслабив сжатые кулаки. — Хорошо. Догоним свою гибель, — усмехнулся он. Фундин поддержал его яростным оскалом. — Вейг! Я кое-что нашёл, — из-за ближайшего дерева вынырнул Фьялар и сунул гномам под нос перепачканный в грязи перстень. — Чей это? — прорычал Фундин. Следопыт пожал плечами. Перстень не казался никому знакомым. Ковка простенькая и грубая, пара ничего не говорящих узоров... — Думаю, это Кидхузур, — прошептал Фундин. — Последнее из великих колец кхазад, что хранилось у Траина всё это время. Но неужели оно могло так просто слететь с пальца? — Должно быть, узбад не хотел, чтобы оно досталось орочьей банде. Поэтому снял и бросил в грязь, надеясь, что мы отыщем... — предположила Эстрид. — Фундин, наверное, лучше тебе его забрать, ты всё-таки...       Девушка не успела договорить. Послышалось громогласное «Орки!», взвилось оружие, и поредевший отряд Траина бросился в атаку. Эстрид выхватила свой лёгкий и длинный, кованный под людей, меч и вогнала его в брюхо ближайшего орка. Остальные бились куда лучше неё, и они побеждали... Но чёрным тварям не было конца. Очевидно, те, что схватили вахту и короля, вернулись с подкреплением. Не меньше полусотни орков на пятнадцать, пусть свирепых и умелых, но вымотанных дорогой и сбитых с толку гномов. Ах да, ещё с ними была Эстрид, от которой в бою никакого толку. Конец стычки был уже виден: половину схватили, ещё двое пали. Вдруг слитый воедино гул бойни прорвал крик Вейга: — Эстрид! Беги! Уноси ноги, пока мы ещё держим их! — Ещё чего! Я не брошу своих в третий раз! — сплёвывая кровь, то ли свою, то ли орочью, проорала гномка. — Траин бы… — Ты не бросишь! Беги! Верни его Торину! — Фундин, похоже, понял план Вейга. — Парни, стоять до конца! Стиснув кольцо в ладони, Эстрид кинулась наутёк. Позади грянуло отчаянное «Барук кхазад!» Девушка закусила губу, умоляя себя не рыдать. За столько лет она впервые снова позволила себе с кем-то сблизиться — и что? Теперь они один за другим гибнут, а ей жить дальше...       Гномка с головой ушла в свои мысли, когда кто-то повалил её на землю, набросившись со спины. Выходит, один орк всё же прорвался сквозь их живую стену, пусть и без оружия. Гномка попыталась дотянуться до меча, но ничего не вышло. Кольцо больно врезалось в ладонь. С поляны донёсся жуткий вопль — предсмертный, не иначе. Омерзительное создание, навалившееся сверху, принялось душить её, шипя что-то на Чёрном наречии.       Плевать. Она должна была погибнуть ещё в Эреборе. Да и не выйдет она из этого проклятого леса в одиночку. Лёгкие склеивало от отсутствия воздуха, и в глазах начало мутнеть. Плевать. Гномка ясно увидела перед собой двух гномов-мальчишек. Похожие, будто близнецы, но тот, что поменьше, хохочет во весь рот, а старший улыбается лишь глазами. Вряд ли эти глаза теперь могут улыбаться…       Руки Эстрид сомкнулись на горле орка, и в следующую секунду она переломила ему хребет, и голова врага безвольно мотнулась. Гномка скинула с себя труп, кашляя и жадно упиваясь почти потерянным воздухом. Когда дыхание худо-бедно восстановилось, она прислушалась, пытаясь понять, чем же окончилась резня на стоянке. Мёртвая тишина указывала на то, что победа никому не досталась. Девушка поднялась на ноги и, слегка покачиваясь, двинулась к лагерю, чтобы проверить, можно ли спасти кого-то из отряда.       Она шла довольно долго, казалось уже, что вот-вот должна показаться поляна, но дорога всё так же угрюмо тянулась среди вековых деревьев. «Проклятый эльфийский лес», — с досадой подумала Эстрид и, вздохнув, повернула назад. Конечно, можно было крикнуть, но риск привлечь ненужное внимание был слишком велик. По крайней мере, теперь, когда у неё есть долг перед её народом.