Вместе навеки

1903 год. Париж. Проведя расческой по рыжим волосам, я отложила её в сторону и в последний раз взглянула в зеркало. В нём отражалось не только моё лицо – в комнате я находилась не одна. - Не положено бесшумно прокрадываться в спальню юной девушки, - с улыбкой произнесла я, не отрывая взгляда от зеркала. - Не такая уж ты и юная, Тора, - ответил мне мужской голос. Я поднялась с мягкого стула, повернувшись лицом к моему гостю. Как давно мы с ним не виделись! Прошло двадцать лет с последней нашей встречи, а он не изменился – ведь вампиры не стареют: те же завораживающие глаза, та же заразительная улыбка и премилые ямочки на щеках. Не будь у него генов оборотня, я бы пришла в полный восторг от одного его внешнего вида, как случается с придворными дамами, стоит им только увидеть Никлауса. - Как Ребекка и Элайджа? Кол? – мне не терпелось узнать какие-либо вести о тех, кого я называю своей семьей. Пусть даже и разлады между нами не редкость. - Кол как обычно купается в крови где-то в Италии, - с легкой усмешкой ответил Клаус, - Ребекка всё надеется найти свою любовь, а Элайджа…Ты и сама догадываешься, чем он занимается. - Культурное времяпровождение? – засмеялась я. В этом весь правильный Элайджа. Отчасти правильный. Несмотря на радость от появления Клауса, я не могла избавиться от тревожных чувств. Двадцать лет назад мне захотелось узнать, каково это – быть освобожденной от всего и всех. Эту идею мне подбросил Кол, который всегда предпочитал проводить вечность вдалеке от нас. "Разве тебе не хочется хотя бы раз за столько лет самой выбрать, куда отправиться завтра?», - так он говорил. И мне захотелось. А сейчас Клаус стоит передо мной, и его визит нельзя назвать беспричинным. Он не из тех, кто может навестить тебя просто потому, что соскучился. Нет, здесь была какая-то причина. Не связано ли это с недавним прибытием Майкла в Париж? - Отбросим в сторону вежливые разговоры тех, кто давно не виделся, - жестко проговорила я, вмиг стерев усмешку с лица Клауса, - и начнем говорить открыто. Зачем ты здесь? Никлаус молчал. Глубоко вздохнув, я подошла к маленькому столику с резными ножками. Дотронулась до темно-алых бутонов роз – моих любимых цветов – стоящих в фарфоровой вазе. Минута тишины – слышно лишь мерное тиканье тяжелых настенных часов. Таких моментов всегда много, и в то же время - мало. - Зачем ты здесь? – стоя спиной к Клаусу, я повторила свой вопрос. Он не сводил с меня пристального взгляда; я чувствовала это. Чего он ждет? Чем быстрее это случится, тем лучше. Пока я не передумала и не попыталась сбежать, несмотря на то, что убежать далеко мне никогда не удавалось. - Ты осведомлена о том, что Майкл несколько дней назад прибыл в город? – Клаус резко нарушил тишину. Холодность в его тоне заставила меня вздрогнуть, и я чуть было не опрокинула вазу на пол. - Да, я знаю об этом, - медленно проговорила я. Мне нравится тянуть время в такие моменты. Кто знает, сколько лет пройдет прежде, чем я вновь смогу говорить и видеть мир вокруг, наблюдая за его целеустремленным движением вперед. - Ты видела его? – голос Никлауса слегка дрогнул. Он боится встречи с отцом, но всё же приехал сюда. Ради чего? Ведь мне не угрожает опасность. Я не спешила с ответом, а это всегда злило Клауса. - Тора, немедленно отвечай: ты виделась с ним или нет?! – это уже был не вопрос – то был приказ. - Нет, - я улыбнулась уголками рта. - Это хорошо, - Клауса удовлетворил мой ответ. Он узнал, что ему было нужно. Теперь любое продолжение беседы будет бессмысленным. Клаус не станет задерживаться в Париже ни на день, зная о риске столкновения с отцом. Сделав последний, совершенно ненужный глоток воздуха, я обернулась к Никлаусу. Хочу смотреть ему в глаза, когда он вновь сделает это со мной. За считанные секунды Клаус оказался совсем близко ко мне. Машинально я отступила назад, задев спиной вазу. Она покачнулась – и в комнате раздался звук разлетевшегося на осколки фарфора. Холодная сталь острой болью пронзила моё сердце. Невозможно дышать – всё внутри сжимается и жизнь стремительно покидает тело. Смотрю Клаусу в глаза до тех пор, пока силы окончательно меня не покидают. Капля сожаления и малая толика вины – я видела это в его взгляде не так часто, как он меня закалывал кинжалом, клинок которого посыпан пеплом белого дуба. Сейчас Клаус был вынужден так поступать со мной, считая, что это правильно. Я закрываю глаза; меня окружает непроглядная тьма. Выбраться самостоятельно из неё никогда не удастся. Я знаю это.