Вместе навеки

В лесу, который через тысячу лет будет частью штата Вирджиния, уже достаточно долгое время жили бок о бок обычные люди и те, кто каждое полнолуние превращаются в волков - оборотни. Именно они являлись теми, кто издавна жил на этих землях, в то время как остальные жители поселения были здесь гостями. Они преодолели огромные морские расстояния в поисках мистической земли, где нет болезней, и для каждого есть место. И казалось, что их поиски увенчались успехом. Жители поселения всегда старались сосуществовать мирно. Днем люди-волки ни для кого не представляли смертельной угрозы, разве что порой мужчины решали споры применением физической силы. В полнолуние оборотни уходили в лес, остальные же скрывались в подземных пещерах, соединенных между собой многочисленными туннелями. Но иногда происходили несчастные случаи, которые нарушали спокойное течение жизни. Смерть не обходила стороной наше поселение. Моя мать умерла от неизвестной болезни, когда мне было года три от роду. Отца растерзал оборотень: во время очередного полнолуния он вышел из пещеры, чтобы убедиться, что никто не остался в своей хижине. В ту ночь один из людей-волков не успел уйти в лес вместе с остальными, а обратился прямо в поселении. Именно он напал на отца, не в силах контролировать зверя внутри себя. Так, в восемь лет я осталась сиротой. Люди жалели меня, но лишь одна семья приняла в свой дом. Мой отец был дружен с мужчиной по имени Майкл, который жил недалеко от нас с женой и шестью детьми. Именно они и стали моей новой семьей. Майкл и его дети хорошо относились ко мне; старшие сыновья заботились обо мне, как о своей сестре, а младшие (в том числе Ребекка, единственная девочка в семье) сразу приняли меня в свой круг. И лишь только со стороны Эстер я всегда ощущала некоторую прохладу. Нет, она была доброжелательна и дружелюбна со мной, и я за многое благодарна ей. Но всё же я всегда четко осознавала, что не являюсь частью этой семьи. Однако вскоре всё изменилось: Хенрика, самого младшего сына Майкла и Эстер, убил оборотень. И это стало поворотным моментом в нашей жизни. XI век. Поселение в Северной Америке. - Ты хочешь, чтобы и Тора стала такой же, как ты и наши дети? - с изумлением переспросила светловолосая женщина, глядя на грозного мужчину, стоявшего напротив неё. - Мы должны защитить всех наших детей, Эстер, - ответил тот. - Я обещал её отцу, что позабочусь о ней, если с ним что-либо случится. Нельзя оставить Тору на произвол судьбы. Она - часть нашей семьи. Эстер открыла было рот, чтобы возразить, но всё же промолчала. Рыжеволосая девушка всегда была для неё чужой, и женщина никак не могла понять, почему муж относится к Торе даже лучше, чем к родным детям. Она не понимала этого, и это мешало ей поменять своё отношение к девушке. Эстер не хотела, чтобы Тора заняла прочное место в их семье. А то, что она собиралась сделать по настоянию мужа, Майкла, должно было навсегда связать Тору и детей Эстер вместе. Ведь став другими, они должны будут держаться вместе, чтобы выжить в этом мире. Несмотря ни на что. - А что если она, ощутив новые возможности, не сможет контролировать себя? - осторожно проговорила Эстер. - Нам всем придется справляться с новой сущностью, - возразил Майкл. – Но я не допущу, чтобы всё вышло из-под контроля. - Но ведь... - Хватит разговоров, - отрезал Майкл, - как сказал, так и будет. Тора обратится вместе с нами. И больше никаких возражений я не потерплю. Вздохнув, Эстер не посмела больше возражать мужу. А на следующий день мир познакомился с существами, которые впоследствии будут нести смерть людям, - первыми вампирами.

***

Настоящее время. Темнота отступает, и постепенно начинаю слышать какие-то звуки, шорохи, различать запахи. Знакомое ощущение. Это значит, что наконец-то кто-то вытащил кинжал из моего сердца. Не спешу открывать глаза. Меня столько раз закалывали, что я уже успела привыкнуть к этому. Правда, не нравится, что до момента пробуждения может пройти много десятилетий, но это уже зависит от прихоти Клауса. Наконец я открываю глаза и вижу, что надо мной склонился Элайджа. Он прижал палец к губам, веля не издавать ни звука, а затем протянул мне граненый стакан, наполненный темно-алой жидкостью. В нос ударил запах столь желанной сейчас крови. Оторвав голову от белоснежной подушки, я мигом осушила стакан; с каждой каплей кровь восстанавливала мои силы и возвращала посеревшей коже здоровый цвет. Вернув теперь уже пустой стакан Элайдже, я огляделась вокруг: в красиво обставленной комнате находились ещё три гроба, «хозяева» которых уже освободились от долгого сна. Я одарила радостной улыбкой Финна, который был заколот на протяжении почти девятисот лет. Сколько раз не просила Клауса его оживить, каждый разговор заканчивался тем, что я на несколько дней отправлялась коротать время в гробу. Вполне ожидаемо было для меня увидеть Кола, которого, как и меня, Клаус часто закалывал кинжалом. Сейчас он, похоже, был в нетерпении, что может в очередной раз хорошенько напакостить Клаусу. А потом опять исчезнуть в неизвестном направлении, оставляя за собой кровавый след из мертвых тел. Когда я перевела взгляд на Ребекку, то первое, что бросилось мне в глаза, - её наряд. Ярко-красное платье было непозволительно коротким и открытым. Похоже, что на дворе уже далеко не начало двадцатого века. Когда я выбралась из гроба, Элайджа в это время уже куда-то ушел. Стоило мне пойти по направлению к двустворчатым распахнутым дверям, как Ребекка тут же преградила мне путь, покачав головой. Я вопросительно подняла брови. Что происходит? Почему все молчат и ничего не говорят? Готовят сюрприз для Клауса? Я напрягла слух, пытаясь уловить хоть какие-нибудь слова. - …теперь всё будет по-моему, - долетел до меня голос Элайджи. В этот момент Кол, Финн и Ребекка покинули комнату. Всё ещё не понимая, что происходит, я не сразу пошла вслед за ними. Уже догадываюсь, что сейчас будет происходить, учитывая, какими недовольными выглядели все трое. А участвовать при очередных семейных ссорах у меня желания нет. Честно говоря, мне даже чуточку жаль Клауса. Но чтобы ни произошло, он сам в этом виноват. Шум, источник которого находился совсем недалеко, всё же пробудил во мне любопытство. Направившись туда, откуда он доносился, я вскоре оказалась в большой комнате. Там уже находилась вся семья Майклсонов. По выражению лица Клауса было понятно, что наше внезапное пробуждение застало его врасплох. - Теперь можно говорить? – поинтересовалась я. – В каком году я проснулась? – вопрос, который задаю каждый раз, как только пробуждаюсь. - В две тысячи двенадцатом,- ответила мне Ребекка. Я раскрыла рот от изумления. Проспать практически сто с лишним лет! Так надолго Клаус меня ещё никогда не закалывал. Надеюсь, у него имеется достаточно разумное оправдание такому поступку. - Скажи-ка мне на милость: когда ты собирался оживить меня? – обратилась я к Клаусу, попутно стараясь сохранять спокойствие. - Очевидно, что не так скоро, как бы тебе хотелось, - с усмешкой произнес Кол. - Как будто ты меньше меня пролежал, - пробурчала я. - Всего-то сто лет, - с неким самодовольством ответил Кол. Ну да, любимое наше развлечение: считать, сколько времени провели в гробу. Учитывая, что мы с Колом там частые гости, это вполне неудивительно. Что ж, надо же как-то мириться с тем, что если расстроишь чем-то Клауса, то получишь кинжал в сердце. Проще всего перевести это в забаву. И да, мы вполне нормальные вампиры. Впрочем, иногда я в этом сомневаюсь. - Жаль, что у нас не было времени поспорить, Рыжая, - продолжал Кол. Отлично, не забыл про прозвище, закрепившееся за мной ещё, кажется, с детства. - По крайней мере, ты-то наверняка опять что-нибудь натворил, и именно поэтому оказался в гробу, - съязвила я. - Ну всё, хватит, - прервал нас Элайджа, при этом улыбаясь. – Пять минут как ожили, а уже спорите друг с другом. - По-моему, ты просто отвык от этого, - усмехнулась Ребекка. Улыбнувшись, я посмотрела на неё. Честно признаться, мне не хватало её в то время, когда я путешествовала в одиночку. Единственная подруга, которой я действительно могла доверять – вот кем она стала для меня тысячу лет назад, когда мы ещё были людьми. Надеюсь, что за последние сто лет ничего не изменилось. Разве что интересно, а за что её-то Клаус заколол? - Мне нравится, как ты всё тут обставил, Ник, - с холодной улыбкой проговорила Ребекка и, схватив со столика вазу, швырнула её в стену. От резкого звука бьющегося стекла я вздрогнула, испуганно посмотрев на Бекку. Не люблю я, когда Майклсоны ссорятся между собой. Неприятные моменты. - Я хотел, чтобы мы жили здесь, - с тоской произнес Клаус, - чтобы мы могли называть это место домом. Чтобы мы могли снова стать семьей. Никому бы из нас не пришлось быть одному. Стать семьей…Сколько попыток для этого было предпринято, и каждый раз они все заканчивались полным провалом. - В этом ты прав – никто из нас не будет один, - ответил Элайджа, подходя к Ребекке. - Ты остаешься, Клаус, - продолжил он. Возле него уже стояли Финн и Кол. А я лишь растерянно переводила взгляд с Клауса на остальных, и наоборот, пытаясь решить, чью сторону занять. - Мы покинем тебя сразу после того, как я убью эту девицу-двойника, - подхватила Ребекка. Теперь я пребывала в замешательстве. Двойник? Ребекка имеет в виду Катерину? Или же кого-то другого? Кажется, я пропустила слишком многое. - И ты будешь один, на веки вечные, - закончила свою речь Ребекка. Клаус тем временем уже стоял напротив своих братьев и сестры. Гнев и злоба, стремительно охватывающие его, буквально витали в воздухе. - Если вы сбежите, я выслежу вас всех, - с угрозой проговорил Клаус. - И тогда ты станешь как тот, кого ненавидишь, - с непроницаемым лицом ответил Элайджа, - как наш отец. Упоминание о Майкле, которого Клаус всегда боялся и в то же время ненавидел, подействовало на него, как красная тряпка на быка. От его крика, полного злобы, ярости и отчаяния, всё внутри меня похолодело. - Я гибрид! Меня нельзя убить! Мне нечего бояться! – кричал Клаус. - Ты гибрид? – изумленно прошептала я, оглядывая его с ног до головы, словно надеясь увидеть какой-нибудь отличительный знак. Естественно, в пылу ссоры никто и не услышал моего вопроса. Но я уже сама всё поняла: Клаусу всё-таки удалось снять проклятье. Что ж, даже и не знаю, радоваться этому или всё же не стоит. - Будет чего бояться, когда мы найдем этот гроб, - вновь невозмутимо ответил Элайджа. Я всегда поражалась его способности так контроливать свои чувства и эмоции, в то время как у меня это редко получалось. Но о каком гробе идет речь? - Тора, ты с нами? – спросил Элайджа. Я в растерянности посмотрела на него, не зная, что ответить. С одной стороны, мне хотелось быть с теми, кого я люблю и кто действительно может вновь стать семьей. Но с другой… Я повернула голову в сторону и наткнулась на обреченный взгляд Клауса. Он знал, что не сможет остановить нас от ухода. Он понимал, что рано или поздно вновь заколет кого-то из нас на долгое время. И всё же, Клаус надеялся, что ему не придется оставаться одному. Он боится одиночества. - Тора? – поторопила меня с выбором Ребекка. - Я остаюсь, - на одном дыхании ответила я. – Я остаюсь с ним. Гробовая тишина, и непонимающие взгляды. Вполне ожидаемая реакция. Но сейчас я не могла ответить иначе. Лучше уж остаться здесь, с Клаусом, нежели потом чувствовать укол совести, что бросила его, заняв сторону большинства. Громкий звук распахнувшейся двери привлек наше внимание. Взглянув на вошедшего, я буквально потеряла дар речи, в изумлении раскрыв рот. Майклсоны выглядели ничуть не лучше меня – не каждый день приходится видеть свою мать живой и невредимой, хотя она уже тысячу лет как мертва, а именно Эстер сейчас и вошла в комнату. Она посмотрела на своих детей, наградив меня лишь коротким взглядом. Что ж, мир меняется, а привычки у людей – нет. - Мама, - тихо прошептала Ребекка. Эстер подошла к Клаусу. Тот растерянно глядел по сторонам, избегая взгляда матери. Он был напуган – его страх очевиден. - Посмотри на меня! – громко приказала Эстер. Медленно подняв голову, Клаус подчинился приказу. Я с замиранием сердца наблюдала за происходящим. - Ты знаешь, зачем я здесь? – продолжила Эстер. - Чтобы убить меня, - обреченно ответил Клаус. - Никлаус, ты мой сын, - произнесла Эстер. - И я здесь, чтобы простить тебя. Честно говоря, из этого диалога мне ровным счетом ничего не было понятно. За что Эстер убивать Клауса? И вообще, как это она вдруг оказалась живой? Что-то здесь не так. И необходимо выяснить, что именно. Тем временем Эстер повернулась лицом к остальным своим детям. - Я хочу, чтобы мы снова стали семьей, - объявила она. – У нас появился шанс начать всё сначала, и мы должны этим воспользоваться. - Но как ты…, - начала Ребекка, но Эстер прервала её: - Оказалась жива? Аяна сохранила моё тело, и это во многом помогло мне вновь вернуться к жизни, - сказала она. При этом вполне что-то не договаривая. Впрочем, Майклсоны были настолько ошарашены и рады внезапному возвращению матери с того света, что не стали задавать больше никаких вопросов. Вскоре Клаус скрылся где-то в глубине дома, а Финн и Кол наслаждались вином, которое они нашли на столе, полном различных блюд. Похоже, что незадолго до этого здесь были гости, иначе с чего бы такое пиршество. Сомневаюсь, что так Клаус готовился к нашему возращению. - Рада видеть тебя, Тора, - сдержанно улыбнулась Эстер, глядя на меня; я ответила ей тем же. - Хорошо, что ты до сих пор с нами, спустя столько лет, - произнесла она. - Тора всегда была с нами и чаще всего благодаря ей мы собирались вместе, хоть и ненадолго, - добавила Ребекка, не сводя глаз с матери. - Замечательно, - коротко ответила она. Я больше не могла выдержать ни минуты показательно-вежливого общения с Эстер, поэтому, извинившись, покинула комнату. Дом оказался огромным, и мне пришлось долго бродить по коридорам, пока в итоге не оказалась на просторном балконе. Стоявший возле перил Элайджа смотрел куда-то вдаль, напряженно размышляя о чем-то. Я старалась двигаться бесшумно, но шорох моей сорочки, которую трепыхал легкий ветерок, привлек внимание вампира. Он обернулся в мою сторону. - Не помешала? – с извиняющейся улыбкой спросила я. Элайджа покачал головой, отворачиваясь от меня; я встала рядом с ним, руками ухватившись за перила. Молчание длилось несколько минут, но, в конце концов, я не выдержала. - Меня напрягает присутствие Эстер, - выдала я прежде, чем успела сообразить, что мои слова звучат несколько двусмысленно. - Я имею в виду, что это всё очень странно, - поспешно пояснила я, не желая, чтобы Элайджа подумал что-то другое. – Но всё равно меня радует, что она жива и вернулась к нам, и… - Я знаю, какими напряженными всегда были отношения между вами, - перебил меня Элайджа, - так что ты не должна притворяться, Тора. Он положил свою ладонь поверх моей руки и ободряюще улыбнулся. Я кивнула ответ, чувствуя спокойствие. Такое всегда происходит, когда я рядом с Элайджей. И так будет всегда. - Но я согласен, что наша мать вернулась не просто так. И я постараюсь выяснить, в чём дело. - Ты можешь рассчитывать на мою помощь, - заверила я Элайджу. Я перевела взгляд на темный сад, раскинувшийся под балконом. Неизвестно, что будет дальше и сможем ли мы быть семьей, смогу ли я стать её частью. Ведь Эстер никогда этого не хотела – об этом мне было хорошо известно. Но так же как и сад с рассветом избавляется от темноты и вновь приобретает краски, то возможно и мы сможем выбраться из тьмы поближе к свету?

***

XI век. Поселение в Северной Америке. - Недавно мы потеряли Хенрика. Тот мир, который мы пытались выстроить, живя бок о бок с волками, дал трещину. Завтра наступит новый день, дети мои. Завтра мы проснемся другими. Закончив свою речь, Майкл поднес к губам кубок, наполненный вином, и осушил его до дна. Его примеру последовали все присутствующие. Вино на вкус было странным и непривычным, но никто не стал заострять на этом внимание. - Что значит «проснемся другими», отец? – спросил самый старший из сыновей Майкла, Финн. Других его детей так же мучил этот вопрос, но они не решились задать его вслух. - Подойди ко мне, сын, - велел Майкл, и Финн послушно подошел к отцу. - Скоро мы обретем возможность отомстить за смерть Хенрика, при этом мы будем неуязвимы для волков, - проговорил Майкл, оглядев своих детей и задержав взгляд на рыжеволосой девушке. Тора лишь сильнее сжала в руках кубок; её не покидало чувство тревоги. - Но как такое возможно? – удивился другой сын Майкла, Элайджа. - Для этого нужно лишь одно – умереть, - отчетливо проговорил глава семьи. Внезапно в его руке оказался неизвестно откуда взявшийся нож, а в следующую секунду Майкл вонзил его лезвие в сердце стоящего рядом Финна. Раздались крики. Финн недоуменно смотрел на торчащий из груди нож, быстро оседая на пол. Тора вскочила с места, всё ещё находясь в шоке от увиденного. Но когда Майкл с таким же хладнокровием пронзил другим ножом Элайджу, до девушки дошло: нужно бежать, и как можно быстрее. Стряхнув остатки оцепенения, Тора бросилась к выходу на улицу. Позади она слышала крик Никлауса, полный боли, и плач Ребекки, умоляющей отца остановиться; вскоре он затих. Не видя перед собой ничего от застилающих глаза слез, Тора чувствовала, что её тело охватывает слабость. Ноги совсем не слушались и каждый шаг давался с трудом. «Что со мной происходит?» - плача, думала девушка. - Тора! – знакомый голос заставил Тору обернуться назад. И тут же её рот раскрылся в немом крике: Кол замертво упал на землю, а из его спины торчал окровавленный меч. Еле передвигая ноги, Тора опустилась на землю рядом с мертвым юношей. Она не понимала, что происходит. Она не могла больше бежать или даже просто идти. Она не могла сопротивляться, когда Майкл занес над ней меч. Тора лишь закрыла глаза, когда мучительная боль вспыхнула в том месте, куда ударило острое лезвие. В эту ночь Майкл, его дети, убитые им, и девушка, которую он когда-то приютил в свою семью, навсегда перестали быть людьми. Они проснулись другими. И их жизнь изменилась. Навсегда.