Я не унижусь пред тобою...

― Так-так, чем это мы тут занимаемся? ― раздался несколько раздраженный голос в стороне.       Я сжала в кулаках одеяло, чувствуя, как щеки начали гореть от стыда. Он, наверное, все слышал. Хотелось провалиться сквозь землю. ― Девочка моя, если ты чего-то хочешь, ты можешь попросить об этом меня, ― усмехнулся он. ― Все, чего я хочу ― вернуться домой живой и здоровой.       На всякий случай я встала с кровати, предчувствуя что-то нехорошее. Он стоял напротив. Послышался хруст разминаемых суставов. Это плохо. Он явно был зол. Я отступила на шаг. Бежать было бесполезно, но страх перед ним заставлял забиться и спрятаться от него как можно дальше. ― Подойди ко мне. — Его голос стал властным и грубым. Раньше он со мной так не разговаривал.       На трясущихся ногах я медленно приблизилась к нему. ― На колени! ― Что?! ― Я не была готова встать перед ним на колени, лечь у его ног. Моя гордость выше его приказов. Пусть бьет. Я больше не хочу быть его игрушкой. Все, я устала. ― Не слушаешься? ― Пошел нахуй! Я ненавижу тебя, тварь! Чтоб ты сдох! ― Если ты не будешь слушаться — тебе будет больно. Тебя надо учить, что можно, что нельзя, как надо, как не надо, где плохо, а где хорошо, ― притворно спокойным голосом говорил парень, обходя меня. ― Иди к чёрту! ― сказала я, плюнув ему в лицо.       В его взгляде не отразилось ни одной эмоции, он спокойно стер плевок. Затем его губы растянулись в улыбке. Я знала, что довела его, что после этого, если он не убьет меня, то я точно пожалею об этом ещё не раз. ― Вот, например, старших перебивать — плохо. — Стоя сзади меня, он отвесил мне подзатыльник. ― И не слушаться ― тоже плохо. Ты знаешь, почему делаешь наоборот? Молчишь. Я отвечу. Потому что ты гордая, непослушная, потенциальная шлюха. Поняла? ― Теперь маска безразличия слетела с его лица, в голосе слышалась пугающая сталь.       Не было смысла перечить. От его слов становилось больно, и подзатыльник на фоне услышанного мною - просто пустяки. Шлюха? Я не шлюха.       Тяжело сглотнув, прикрыла глаза, готовясь к долгой пытке. ― Давай, отрабатывай себе прощение язычком, детка.       Встав напротив, он схватил меня за волосы, притянув к своему паху. Я хотела оттолкнуть его, но он больно сжал волосы, предупреждая, что будет только хуже. Раскрыв рот, я зажмурила глаза, мечтая, чтобы это поскорее закончилось. Организм, как и положено, отреагировал на посторонний предмет в горле приступом рвоты. Но отступать я не хотела, боясь, что за неповиновение будет только хуже. Немного отдышавшись, я постаралась взять под контроль свои рефлексы. Его рука давила на затылок, отчего мне пришлось заглатывать пульсирующую плоть все глубже и глубже. Когда он стал глубоко дышать, я попыталась отстраниться, понимая, что это значит. Больно обхватив двумя руками мою голову и как-то утробно-низко рыкнув, он сжался и замер, начиная изливаться в меня, но продолжая свои толчки. Я чувствовала, как по его каналу бежит волна. Наконец, парень, не вынимая, кончил. Горячая, густая и отвратительная на вкус сперма мигом заполнила рот. Меня передернуло от осознания, что эта мерзость находится у меня во рту. Я изо всех сил задергалась, пытаясь освободиться и отстраниться от него, но сил никак не хватало, голову он надежно удерживал. Я выплюнула часть спермы, и она мерзко потекла по подбородку. ― Не злись, малыш. Я сделаю тебе хорошо. Поверь мне. Со временем тебе понравится, ― сказал он, отходя от меня.       Я все также стояла на коленях. Хотелось скорее прополоскать рот с мылом. Он, подойдя к шкафу, достал что-то, сделал несколько шагов ко мне и поднес это к моим глазам. Предмет выглядел как небольшой, сантиметров пятнадцать в длину, жезл из прозрачного стекла с шариком на одной из сторон. Я хотела спросить, что он собрался делать, но промолчала, потому что, на самом деле, боялась услышать ответ.       Я со злостью посмотрела на него. Почему он меня просто не убьет? Ему нравится надо мной издеваться? ― Открой рот и смотри мне в глаза. ― Пожалуйста, не надо!       На глазах слезы, в душе страх… ― Надо. Поплачь. Тебе станет легче. Нельзя быть такой гордой, ― сказал он, отойдя и садясь в кресло.       Я чувствовала его власть, но я не чувствовала свое подчинение. Я не хотела подчиняться ― Ползи ко мне. ― Пошел ты к черту, ублюдок! ― Видимо, ты не понимаешь моих уроков. Попробуем по-другому, ― сказал он, со вздохом поднимаясь с кресла.       Подойдя ко мне, Паша схватил меня за руку и положил животом к себе на колени. Я пыталась вырваться изо всех сил, пока не получила сильный шлепок по заднице его большой грубой рукой. И еще один, и еще, и еще. Мне было больно. Я кусала губу, пока во рту не почувствовала кроме вкуса спермы еще и металлический вкус крови. И шлепал он меня до тех пор, пока я не выдохлась и просто не обмякла вся в слезах у него на коленях. ― Успокоилась? Тебе не хватает хорошей порки. Поверь мне, когда я тебя выпорю как следует, тебе станет легче. В следующий раз это будет не моя ладонь, а хорошая плеть, которая с лёгкостью порвет твою нежную кожу, оставив после себя красивые шрамы, которые отпечатаются на тебе на всю жизнь, как несмываемое пятно. ― Сука! ― только и ответила я.       Задница горела, обида душила, я хотела его убить самым жестоким способом, чтобы он стоял у меня в коленях и просил за все прошения. А я, не моргнув глазом, убила бы его, отомстив за себя по полной.       Он вновь отошёл. Я не смотрела. Мне было все равно. Я лишь хотела остаться одна. Он присел рядом и вытер мое лицо футболкой, очистив его от спермы. ― Поцелуй меня, ― сказал он, проведя пальцем по моей губе.       Я, хмыкнув, показала ему средний палец и закричала в тот же момент, когда он заломил мне его, причинив огромную боль. Я начала барахтаться на полу. ― Больно, Паша! Пожалуйста, прекрати это. ― Детка, ты делаешь успехи, я уже стал Пашей. ― Он, улыбнувшись, отпустил меня. ― Пошел ты, урод! ― выплюнула я, прижимая к груди свой палец, который, кажется, он мне вывихнул. ― Нет, мне показалось, ― вздохнув, покачал он головой.       Раздался шлепок. Я не сразу поняла, что произошло, пока из моего носа не потекло что-то липкое и противное, стекая по губам к подбородку. ― Ты все равно сломаешься рано или поздно и подчинишься мне! ― прорычал он, впиваясь в мои губы.       Поцелуй вышел грубым, с привкусом крови. Мне стало противно, рвота начала подступать к горлу. ― Значит, будем играть, пока ты не поймешь, кто здесь хозяин, ― сказал он, держа в руках тот самый странный предмет.       Я дернулась, опасаясь его планов. Когда он повалил меня на пол, я начала вырываться, но сил у меня было намного меньше. ― Тихо, тихо, шлюшка.       Страшно было подумать, что он может сделать со мной этой штуковиной за непослушание… Я не хотела больше ничего. Мое сопротивление было напрасным, зря я все это затеяла. Я всхлипнула. Я просто думала, что сильная, но оказалась слабой. Не хотела унижаться перед этой тварью, но не смогла. ― Почему ты не можешь меня просто убить? Зачем тебе все это? ― закричала я, срывая голос. ― Потому что пока ты этого не заслуживаешь. ― Когда я заслужу? Сколько ты будешь надо мной издеваться? ― Когда я пойму, что ты хорошая девочка.       Он намотал мои волосы себе на кулак и потащил на кровать. ― Паша, прости меня, я больше так не буду… ― взвыла я, упав перед ним на колени. ― Молодец, девочка. Просто смирись и прими все это. Давай проверим, действительно ли ты смирилась, ― сказал он, доставая из тумбочки уже знакомые мне наручники. ― Пожалуйста, не надо. Я больше так не буду. Я буду хорошей. Я сделаю все, что ты захочешь. Пожалуйста, не надо… ― Ты слишком много разговариваешь, — задумчиво пробормотал он. Посадив меня на кровать, Паша пристегнул мои запястья к лодыжкам. Сопротивляться не было смысла. Мне уже стало все равно, я знала, что он не оставит меня в покое, пока совсем не сломает. После этого он взял скотч и заклеил мне рот. ― Теперь ты не будешь много разговаривать. Что он собирается делать? Еще порка? Будет дальше издеваться? Я больше не выдержу…