Глава 16
29 августа 2014 г., 20:06
Не мсти, а прости - и увидишь, как жизнь их за тебя размажет
Я, пытаясь собрать все свои силы, поднимаюсь на ноги. Я только что стала свидетелем убийства человека. Влад убил Серого. За что? За то, что тот помог мне сбежать? Но тогда зачем он меня сначала привез к нему, а теперь решил помочь? Я, преодолевая боль в теле, бежала по саду, иногда ударяясь о ветки деревьев. Я слышала шаги, они были совсем близко, и знала, что мне не сбежать, слишком мало сил. Очередная ветка ударяет по лицу. Я падаю и чувствую, как место удара жжет. Пытаюсь подняться и краем глаза замечаю рядом черную фигуру. Закрываю ладонями лицо, окончательно разрыдавшись. Человек быстро подходит ко мне. Вижу протянутую руку. Поднмимаю лицо к небу, пытаясь рассмотреть человека, но крупные капли дождя мешают. Вижу только, что он крупный по телосложению, на голове большой черный капюшон, который полностью скрывает лицо. Беру его за руку. Теплая. ― Быстрее, ― говорит он мне. В душе словно что-то кольнуло, голос показался мне смутно знакомым, но я сразу же отбросила эту мысль, и он, дернув за руку, поднял меня на руки, словно пушинку. Я вцепилась в его толстовку, зажмурив глаза. Сейчас он отнесет меня к Владу. Сердце болезненно сжалось, голова закружилась, а сознание помахало мне ручкой.***
Проснулась я на лавочке посреди улицы. Вздрогнув, тряхнула головой, пытаясь прийти в себя. Когда головокружение прошло, я простонала, пытаясь понять, где я. Знакомые дома, деревья, улица. Осмотрев свои ноги, что были разбиты в кровь, я также придирчиво осмотрела свои руки. Рассмеявшись, словно душевно больная, я вскочила со скамьи и бросилась бежать, чувствуя ужасную боль по всему телу. Это не сон, я стою возле своего дома. Я дома! Хотелось визжать от восторга. Я продолжала плакать и смеяться. Высокие железные ворота возвышаются надо мной, вижу, как видеокамера наблюдает за мной. Слезы душат, грудь тяжело вздымается. Наконец железные ворота с легким хрипом отворяются, и, шагнув в ограду поместья, я наконец-то чувствую себя в безопасности. ― Мама! ― крикнула я. ― Мамочка, я дома, ― кричала я. Побежав, увидела знакомую фигуру на крыльце дома. Спотыкаясь и поскальзываясь на дорожке, выложенной каменной плиткой, я бежала, забыв про всю свою боль. Ее лицо напоминало застывшую маску ― казалось, что она боялась поверить в то, что видит собственными глазами. Заливаясь слезами, мать обхватила меня обеими руками. Крепко прижав к себе, она громко зарыдала, не говоря ни слова. Я чувствовала тепло ее тела, любимый запах ее туалетных духов. Казалось, что все позади, теперь все будет хорошо. ― Моя маленькая девочка, ты вернулась, ― рыдала мать, прижимая меня к себе. Выглянув из-за плеча матери, я увидела застывшего рядом отца. Его черные волосы стали совершенно седыми. Я смотрела в его влажные от слез глаза, казалось, что он постарел на целых сто лет. ― Где ты была, солнце? ― спросил он, подойдя ближе. Я смотрела в его родные теплые глаза и не знала, что мне ответить. Я определенно боялась говорить правду, но есть ли у меня выбор? ― Я не знаю, ― выдавила я, соврав. Мне почему-то стало очень страшно, а вдруг Влад начнет мстить. Он спокойно убил человека, и это говорит о том, что он играет большую роль в этом городе. Но будет ли правильно промолчать в этом случае? Посадят ли местную шишку за решетку? Лицо отца выражало крайнюю тревогу, от напряжения у него на лбу даже выступили капли пота. Я, как зачарованная, смотрела на него, ожидая его действий на мои слова. ― Я позвоню детективу и парочке своих людей, ― сказал отец, взъерошив волосы. Отец отвел взгляд в сторону, стараясь не смотреть мне в глаза. Он говорил низким, хриплым голосом. ― Отведи дочь в дом, ничего не трогайте, что можно считать уликой или вещественным доказательством, ― сказал он, покосившись на мою одежду. Мать кивнула и, держа меня за руку, повела в дом. Внутри ничего не изменилось, все было по-прежнему, только служащие дома тихо кивали, ошарашенно оглядывая меня с головы до пят. Пройдя в гостиную, я уселась в мягкое кресло и внимательно осмотрела комнату ― все находились на привычных местах. ― Ты, наверное, голодна! ― взволновано воскликнула мать и, щелкнув пальцами, подозвала Анну, нашу служанку. ― Принеси быстро поднос с едой! Я ела, словно меня не кормили целый год, еда казалась мне божественно вкусной. Я уже забыла, когда нормально питалась. Мать сидела рядом, не сводя с меня глаз. Осушив почти всю тарелку с супом и стакан с фруктовым коктейлем, я откинулась на спинку. В дверь позвонили, а минутой позже в гостиную зашли люди в форме. Ничего себе, как они быстро добрались сюда. Поздоровавшись, они уселись на диван. ― Ну что, начнем, ― сказал усатый мужчина, посмотрев на меня, словно я была особо опасным преступником. ― Каролина, мы хотим помочь тебе. Поэтому ты должна рассказать все, что с тобой случилось. Я понимаю, что тебе сейчас очень трудно и ты чувствуешь себя немного не в своей тарелке, но мы должны наказать виновных. От этого зависит, встанет ли кто-нибудь другой на твое место, какая-нибудь другая девочка. Внутри у меня все сжалось, застыло. Я сделала глубокий вдох, задержала дыхание и почувствовала, как усиливается головная боль. Слова мужчины резанули по сердцу. Я боялась, но не хотела, чтобы кто-нибудь побывал на моем месте. Я хотела погрызть ноготь, но вспомнила, что они грязные. К тому же я могу уничтожить «улику». У меня скрутило живот, перед глазами все поплыло, я зажмурилась, пытаясь сдержать предательские слезы. ― Я ничего не помню, они держали меня взаперти, в темноте, ― соврала я, разрыдавшись. «Дура! Дура! Соврала. Трусиха», ― корила я себя за ложь. Перед глазами всплыла картина, где Влад наводит пистолет на лежащего Серого. Мелкая дрожь прошла по телу, словно тысячи иголок. Мне стало дурно, в животе все скрутило, и я, завернувшись в дугу, выпустила наружу всю еду, что съела пару минут назад. ― Боже, девочка моя! ― вскрикнула мать, подбежав ко мне. Она опустилась на колени возле меня, убрала мои волосы, чтобы они не мешали мне. ― Нельзя перенести эти допросы? Она устала и ей нужно в больницу! ― Наша работа заключается в том, чтобы выяснить, было ли совершено преступление и нужно ли заводить уголовное дело. Так сказать, по свежим следам. Вы понимаете, что потом может быть уже поздно? Я всхлипнула, сплевывая. Во рту было неприятно, хотелось немедленно прополоскать его и почистить зубы. ― Каролина, мы понимаем, что сейчас тебе, конечно, больше всего хочется, чтобы тебя оставили в покое, и ты могла бы пообщаться со своими родителями, которых так долго не видела. Но ты должна помочь нам, ― сказал мне полицейский, барабаня пальцами по столу. Я кивнула, вытирая тыльной стороной ладони губы. ― Каролина, ты помнишь, как долго отсутствовала? Где находилась? Хотя бы приблизительно. Ты вообще что-нибудь помнишь? Голоса, может, ты видела их лица, татуировки? Все, что угодно, что могло бы помочь нашему делу. ― Нет, нет… ― замотала я головой. Страх с новой силой сковал мое тело. ― Может быть, ты поругалась с родителями? Или в школе что-то случилось? Может быть, ты решила отдохнуть от чего-нибудь? Или от кого-нибудь? Может, никто тебя и не похищал? ― прищурившись, выдал усатый мужчина. Я даже поперхнулась, выпучив на него глаза, но промолчала. ― Может быть, у тебя с кем-нибудь была назначена встреча? Может быть, на интернет-сайте ты познакомилась с каким-нибудь интересным парнем и у вас завязались отношения? А потом он тебя бросил, после чего ты вернулась домой и теперь разыгрываешь здесь из себя пострадавшую? Что за дурацкие вопросы? Я почувствовала невероятную, смертельную усталость. Что мне нужно сказать, чтобы все это прекратилось? ― Хватит! ― рявкнул отец. ― Это уже слишком. ― На его лбу залегли глубокие морщины. Глаза казались какими-то впалыми, под ними образовались темные круги. Он казался уставшим. ― Мы только начали, ― возмутился мужчина в форме. ― Я сказал, все, ― ответил отец, сложив руки на груди. ― Разве вы не понимаете, что это очень важно?! ― Пожалуйста, прекратите! ― взвизгнула я, обхватив свою голову руками. Она начала раскалываться, словно в нее вбивали гвозди. ― Я очень устала, я хочу отдохнуть и поспать… Пожалуйста, ― простонала я, поднимая полные слез глаза. ― Хорошо, отложим разговор на завтра, но сегодня тебя еще должен осмотреть врач, ― сказал полицейский, поднимаясь со своего места. Я облегченно вздохнула. В больнице ожидал полный ад. Меня полностью раздели, пояснив, что на одежде могут остаться улики в виде волос. Ногти мне подстригли, всю грязь выколупали. Тело осмотрели и сделали вывод: многочисленные гематомы. Но самое страшное было садиться в кресло гинеколога, ведь я знала, что он скажет моим родителям после осмотра: «Ваша дочь подвергалась сексуальному насилию». Какой позор для моей семьи. Через три часа я сидела в палате, ожидая врача. Самое главное, что осмотр уже закончился, а остальное не имеет значения. Пора возвращаться домой и забыть все это. Я усмехнулась: такое никогда не забудется и еще долго будет преследовать меня в самых страшных кошмарах. Бесшумно ступая по полу в своих мягких белых тапочках, ко мне подошла медсестра. В руках она держала планшет-блокнот. Полистав страницы, она посмотрела на меня. Ее лицо выражало сочувствие и понимание. А потом она сказала то, что я никак не ожидала услышать…
