Покой нам только снится

Как Китнисс и догадывалась, тянуть с подготовкой так называемого «следующего шага против нового режима», никто не стал. Сразу после общего собрания, состоялось заседание, на котором присутствовало куда меньше народу. Однако менее эффективным оно не было. Напротив, немногочисленные присутствующие после недолгих споров и препирательств, решили, что медлить нельзя. Во-первых, в столице, раздираемой различными противоборствующими группировками, сейчас было и без того слишком много проблем. Койн стремилась навести порядок в сердце Панема, не дать, как она говорила в многочисленных телевизионных обращениях, «обезумевшим от излишней свободы» людям, привести к крушению установленный всего год назад режим. Во-вторых, было опасно медлить, надеясь неизвестно на что, пока президент могла найти ресурсы и организовать более масштабные и тщательные поиски беглых «отступников». К тому же, когда, если не сейчас, пользуясь поддержкой многих несогласных с Койн, наносить сокрушительный удар по Президентскому Дворцу? В итоге, после небольшой перепалки между Хеймитчем, требовавшем, чтобы Китнисс и Пита оставили в покое, и Пэйлор, которая не видела иного выхода, кроме как задействовать Сойку и ее возлюбленного, было решено начать подготовку со следующего же утра. Командующая проявляла признаки сочувствия, даже извинилась перед Мелларком и Эвердин, но, тем не менее, признала, что без них не обойтись. Люди ведь до сих пор верили в то, что Сойка способна привести их к победе и лучшей жизни. Пусть даже с первого раза не все получилось так, как задумывалось. После собрания Китнисс и Пит, подавленные и угрюмые, ушли к себе. Им предстояло снова вернуться в Капитолий. Правда на этот раз на планолете и в сопровождении целой группы военных. К тому же, по задумке Пэйлор, оказаться в столице они должны были как раз в тот момент, когда основные силы отступников, оставшиеся в главном городе страны, соединившись с многочисленными городскими группировками пойдут в атаку на Президентский Дворец. Таким образом, командующая хотела обеспечить хотя бы относительную безопасность Китнисс и Питу, и при этом показать людям, что Сойка по-прежнему с ними. К тому же, при таком раскладе ребятам не нужно было долгое время прятаться где-нибудь в Капитолии. И это тоже было одной из важных составляющих плана. Ни Эвердин, ни Мелларка, только что вернувшихся из опасного и долгого пути это особенно не радовало, но если уж Хеймитч не смог убедить командующую в обратном, вряд ли что-то могло перемениться за одну ночь. Огорченные новостью, ребята решили просто отдохнуть ото всего и всех и побыть вдвоем. Мешать им никто не стал, и, оказавшись наедине, они просто сидели вместе, чувствуя, как отступают тревоги и страхи, как тепло и уютно становится от одного только осознания, что они вместе, как и всегда. Девушка прижалась спиной к Питу и, найдя его руку, переплела их пальцы, притягивая ладонь парня к себе. Мелларк свободной рукой поглаживал Китнисс по голове, аккуратно проводя ладонью по спутанным темным волосам. - У нас все получится. На этот раз все будет иначе, - тихо проговорил он, всем сердцем желая верить в свои собственные слова. Парень смотрел вперед, туда, где тусклым огоньком светила небольшая лампочка и думал о предстоящей им миссии. Откровенно говоря, он боялся снова потерять Китнисс даже не физически, ведь он знал, что сделает все, чтобы она осталась жива, а душевно. Он помнил, как тяжело ей далась прошлая война. И вот теперь им снова нужно было пережить нечто подобное. Снова предстояло видеть, как люди убивают друг друга, борясь за какие-то сомнительные идеалы, за власть, которая принадлежит вовсе не им, а тому, кто и близко не подходит к полю боя. Мелларк только надеялся, что на сей раз им не придется видеть столько крови и смертей, как в прошлый. Это было бы слишком тяжело и больно. - Надеюсь, ты прав, - отозвалась Китнисс, усаживаясь боком и пристраивая голову на плече парня. Больше всего девушку тревожило его состояние. Однажды он уже прошел через весь этот ужас. Эвердин видела, что война не прошла бесследно. Она оставила в душе светлого и чистого человека, каким всегда был Пит множество шрамов, которые уже никогда не изгладятся. Китнисс невыносимо было думать, что этот солнечный человек должен снова проходить через испытания и ужасы войны. Она так хотела бы просто сбежать от всего этого и укрыться где-нибудь, где их никто не найдет. Но поступить так, даже если бы у них и была бы возможность, означало бы бросить своих друзей на пороге войны. Китнисс никогда бы так не поступила. И Пит тоже. Девушка это точно знала. Единственное, что им оставалось, это взяться за руки и снова пройти весь предстоящий путь вместе. Хотя бы это у них никто не мог отнять. *** Злость Хеймитча не могла найти выход после того, что он не смог отговорить Пэйлор послать «голубков» в столицу. Он быстро шагал по коридорам, бесцельно сворачивая то в одну, то в другую сторону, распугивая своим свирепым видом снующих по проходам солдат, пока ноги не принесли его к комнате бывшей сопровождающей. Ментор не знал, что будет говорить и как объяснит столь странный визит хозяйке каморки, но подумал об этом только после того, как постучал в безликую, темную в тусклом коридорном освещении, дверь. Мужчина тут же понадеялся, что капитолийка все еще на работе, но его надежда не оправдалась. Спустя всего несколько секунд дверь распахнулась и на пороге застыла удивленная Эффи. - Они снова отправляют их в столицу! – вместо приветствия, довольно громко крикнул Эбернети, бесцеремонно шагая внутрь, - черт подери, они снова посылают детей в этот долбаный Капитолий! – возмущался он, без приглашения проходя дальше. Он чувствовал, что его тон слишком резок, но не мог заставить себя сбавить обороты. - Хеймитч, успокойся, - проговорила мисс Тринкет, прикрывая дверь. Она без лишних объяснений поняла, чем вызвано негодование мужчины. Конечно, как же иначе, Китнисс и Пит снова понадобились, чтобы повести за собой солдат. Да когда же это кончится? - Успокоиться? Ты хоть понимаешь, что я только что сказал?! – закричал Хеймитч, обернувшись к женщине. В его глазах полыхали искры ярости, а сам он едва сдерживался, чтобы не схватить вздрогнувшую от его внезапного выпада капитолийку и не встряхнуть ее как следует, чтобы, наконец, поняла о чем речь. - Понимаю! – чуть повысив голос, с вызовом ответила куратор, - и я тоже не в восторге от этого решения. Это ужасно! Но не я в этом виновата! Почему ты кричишь на меня?! – спросила она, останавливая взгляд на сверкающих гневом серых глазах мужчины. Хеймитч дернулся было вперед, готовый то ли схватить Эффи за руку, то ли просто подойти ближе, но замер, заметив слезы в ее глазах. Он подумал, что, видимо, здорово напугал женщину, раз она почти готова заплакать. Он вдруг резко отступил, шагнул назад и, подняв руки в примирительном жесте, проговорил уже спокойнее: - Прости… прости, ты права. Я не сдержался. Ты ни в чем не виновата, - ответил он, старательно подбирая слова и избегая смотреть на собеседницу. Он глубоко вздохнул и, подняв голову, посмотрел, наконец, в глаза Эффи. Куратор молча кивнула и, отвернувшись от Эбернети, украдкой смахнула единственную скатившуюся слезу. - И что, ничего нельзя изменить? – осторожно спросила капитолийка спустя несколько мучительно долгих секунд, в течение которых она думала, стоит ли продолжать разговор или подождать, пока ментор просто уйдет. - Нет, - как-то обреченно выдохнул Хеймитч и не найдя в малюсенькой каморке никакой мебели, кроме спального места, опустился на край аккуратно заправленного подобия узкой кровати. Эффи вздохнула и, прислонившись к противоположной от кровати стене, взглянула на приунывшего ментора. Он прислонился лбом к сцепленным в замок рукам, которые упирались локтями в колени, и тяжело дышал. В тусклом свете единственной лампы от всей его немного сгорбленной фигуры будто веяло усталостью и обреченностью. Капитолийке стало нестерпимо жаль этого одинокого, скрывающего под маской холодности и сарказма огромное сочувствие и сопереживание, мужчину. Она осторожно приблизилась и, не думая о реакции ментора, положила руку ему на плечо и слегка сжала, пытаясь дать ему понять, что он не один. Вышло, на взгляд Эффи плохо, но Хеймитч не оттолкнул ее руку и даже не высказал никаких едких замечаний. Впрочем, к этому она уже успела привыкнуть за последнее время. А вот к тому, что он вдруг выпрямится, подастся немного назад и прислонит голову к ее животу, мисс Тринкет готова не была. В тот момент, когда куратор ощутила непривычную тяжесть, она замерла, боясь спугнуть этот странный, казалось бы, не совсем уместный, но, тем не менее, отчасти волнующий момент. Хеймитч заговорил, и Эффи вся обратилась в слух, боясь даже лишний раз вздохнуть. - Я ведь должен защищать их, - проговорил мужчина, - паршивый из меня наставник. Каждый раз одно и то же. Кажется, из этого порочного круга нет выхода. Он говорил это практически не задумываясь о том, кому говорит и зачем. Просто говорил, зная, что она не станет осуждать его и высмеивать. После всего, что куратору довелось пережить, она понимала его как никто другой. В этом ментор успел не раз убедиться. И именно она была сейчас тем человеком, с которым хотелось поделиться своими невеселыми мыслями. - Ты не прав. Ты многое сделал для того, чтобы спасти их. В том, что мы живем в жестоком мире, нет твоей вины, - тихо прошептала Эффи, после недолгого молчания. Она старательно подбирала слова, чтобы не разозлить ментора и не спугнуть то доверие, которое он ей оказывал, делясь своими переживаниями. – Они справятся вместе, а ты им поможешь. - Хорошо, если ты права, и у них хватит сил справиться с новыми напастями, - уже совершенно спокойно проговорил мужчина. Он отстранился от собеседницы, перенес вес тела вперед и сел, как и прежде, опираясь локтями на колени. Эффи, внезапно ощутив легкость и отсутствие приятного тепла, исходящего от мужчины, разочарованно вздохнула, но мысли ее недолго были заняты странным ощущением пустоты, накатившим так внезапно. Китнисс и Пит уже меньше чем через сутки должны были подвергнуться новой опасности, и это сейчас было самое главное. *** Подготовить планолет и команду, которая должна была сопровождать Эвердин и Мелларка, было не так сложно, учитывая, что тренироваться солдаты начали задолго до того, как было принято решение о поездке в Капитолий. Добровольцев для этой мисси было хоть отбавляй. Каждый считал почетным сопровождать к месту «финальной битвы» символ революции – легендарную Китнисс Эвердин. Естественно, в состав команды вошли Джоанна Мэйсон и Гейл Хоторн. Победительницу никто и не пытался отговорить, просто потому что она не позволила бы командующей оставить ее в тылу, когда все остальные будут «мять бока идиотам из Тринадцатого и капитолийским шестеркам». Несостоявшийся же журналист так тесно ассоциировался у всех с повстанческим движением еще со времен первой революции, что о том, чтобы исключить его из команды Сойки, даже речи не шло. Хеймитча оставили координировать операцию из штаба. И на этот раз ему и Пэйлор должна была помочь мисс Тринкет, к которой командующая испытывала достаточное доверие, чтобы позволить находиться в их рядах. Бити также остался в штабе, надеясь помочь оснащением и связью. Хотя бы эту лепту ученый мог внести в общее дело, хотя он, как и все остальные победители и даже Пэйлор выглядел подавленным и опустошенным. Впрочем, чувствовал он себя так же. За всей этой суматохой, про вывезенную из Капитолию Кэролайн Сноу, казалось, все забыли. По крайней мере, даже для командующей, чьи мысли с завидным постоянством возвращались к бродящей по бункеру юной капитолике, вопрос дальнейшей судьбы девушки отошел на второй план. Кэролайн была в безопасности и знала правду. Уже этим Пэйлор была вполне довольна. Пока все остальные занимались проблемами наступления и разработкой планов, у капитолийки было достаточно времени, чтобы все обдумать и взвесить. Именно этим она и занималась, дни на пролет то пропадая в своей каморке, то изучая многочисленные подземные коридоры. Несмотря на то, что выходить из бункера ей никто не запрещал, девушка боялась покидать относительно безопасное помещение. После стольких дней, проведенных под открытым небом, после всех опасностей, что ей пришлось пережить не будучи защищенной надежными стенами, Сноу подсознательно старалась оставаться в помещении, пусть и в таком ужасном и холодом. Пока Кэролайн беспрепятственно обследовала коридор за коридором, мысли ее витали далеко за пределами серых бетонных стен и однообразных дверей, отличающихся лишь номерами. Она вспоминала моменты из своего прошлого. Порой она припоминала мгновения радости, которых она лишилась с уходом отца, часто думала о годах, проведенных с дедом и о его наставлениях, в которых она всегда видела непререкаемую истину. Постепенно она стала задумываться и о последних месяцах, уже после смерти деда. О Голодных Играх, в которых она выжила, как выяснилось, благодаря помощи своей тети. На ум тут же приходил разговор с командующей в первый день пребывания капитолийки в штабе, и перед глазами неизменно появлялся образ побитой жизнью и войной, сильной, но при этом не растерявшей доброты и нежности женщины. Девушка периодически слышала от проходящих мимо военных о том, что готовится масштабная операция в столице и что Пит и Китнисс будут там. Она вспоминала, как они прошли весь этот путь вместе, поддерживая друг друга и помогая бороться с трудностями. Капитолийка вдруг подумала, что тоже хотела бы, чтобы и в ее жизни был человек, с которым она смогла бы вот так же делить свои беды. Она вспомнила, что уже однажды говорила деду, что хотела бы полюбить также, как Китнисс. Тогда Кэролайн имела в виду не те истинные чувства, что ей довелось увидеть по пути из столицы, а то, что Мелларк и Эвердин позволяли увидеть, играя на камеру. Сейчас Сноу понимала, что уже тогда они кое-где случайно приподнимали «завесу», невольно позволяя посторонним увидеть то, что так тщательно скрывали ото всех – свои истинные чувства, без фальши и лишний сентиментальности. Все эти воспоминания, мысли причудливым образом переплетались в сознании Кэролайн, заставляя ее по-новому взглянуть на мир. Сноу боялась этого нового в своих мыслях, но постепенно привыкала думать по-новому. *** - Все будет хорошо, - проговорил Пит, сжимая руку Китнисс. Он выглянул в иллюминатор и увидел под снижающимся планолетом зажигающиеся в сумерках огни Капитолия. Пока они еще не приземлились, казалось, будто они прямо над столицей, но парень знал, стоит им спуститься еще на несколько сот метров и вечно бодрствующий главный город Панема останется немного впереди. До момента наступления оставалось чуть больше получаса. Этого времени было достаточно, чтобы добраться на чуть меньшей высоте почти до самого Президентского Дворца. Все было продумано до мелочей. Их прилет должен был остаться незамеченным благодаря стараниям преданных делу революции солдат, оставшихся в составе правительственной охраны для того, чтобы добывать информацию и помогать повстанцам. Дальше их продвижение должно было совпасть с наступлением демонстрантов. Основные силы наступления уже стягивались к центру города под прикрытием очередной демонстрации. Полиция готовилась применить силу, чтобы разогнать не в меру разбушевавшихся капитолийцев и примкнувших к ним жителей дистриктов. Однако военные даже не догадывались, что ставшие уже привычными марши протеста будут использованы для нападения. Это и было главной силой повстанцев – эффект неожиданности. От протестующих, каждый вечер бродящих по городу с призывами к миру, не особенно ждали активных действий. Именно поэтому, в момент «Х», когда сразу с двух главных улиц в сторону Президентского Дворца двинулись три большие группы людей, полицейские не сразу среагировали должным образом. Замешательство военных помогло повстанцам взять ситуацию в свои руки. Демонстранты выхватывали заготовленное оружие, кто настоящее, кто самодельное, вроде бутылок с топливом или самых обыкновенных кухонных ножей, и шли вперед, не обращая внимания на попытки солдат остановить их, раня и калеча тех, кто пытался встать на пути. По мере приближения к цели толпа росла, пополняясь новыми людьми, примыкающими небольшими группами с маленьких улочек. Все новые и новые группы солдат, слово ручьи вливались в русло огромной человеческой реки, которая расширялась и росла, грозя смести все на своем пути. Сопротивление следивших за порядком солдат не нарастало, и это воодушевило революционеров. Впервые за последние несколько недель они чувствовали себя почти победителями, а когда на площади сел планолет и из него, окруженные бдительной, вооруженной до зубов охраны, вышли Китнисс и ее команда, повстанцы и вовсе ринулись вперед, не дожидаясь даже призыва своей Сойки. Под бешеным напором толпы некоторые из солдат сдавались сразу, другие вступали в бой, но разъяренные повстанцы быстро выводили их из строя. Конечно, не обходилось без потерь и со стороны идущих в атаку группировок, но это, казалось, только разжигало в остальных смелость и дух борьбы. Бой у стен Президентского Дворца не продлился и часа. По крайней мере, основная его часть, позволившая команде Китнисс пробраться внутрь. Солдат под предводительством Гейла, полных решимости пробиваться вглубь, к президенту Койн, ждало некоторое даже разочарование, когда они ворвались в помещение. Вопреки ожиданиям, их не ждал целый взвод вооруженных до зубов военных, только обычная охрана. Слабые попытки горстки солдат из Тринадцатого остановить команду Сойки не увенчались успехом и, когда с охраной было покончено, Хоторн высказал свои, вполне обоснованные опасения: - Что-то не так, - проговорил он, напряженно выискивая угрозу. Он не верил, что Койн может так легко сдаться. На нее это было совсем не похоже. - Слишком все просто, - поддержала друга Китнисс. Она держала наготове нож, ведь от лука, хоть и усовершенствованного Бити, в помещении, со всех сторон заставленном мебелью и скульптурами, было мало толка. - Нужно двигаться вперед, - проговорил Пит. Он рассуждал здраво и был, несомненно прав. Как бы то ни было, но находясь на одном месте, они выставляли себя отличной мишенью. К тому же, у команды было четкое задание, которое необходимо было выполнить для того, чтобы закончить войну. - Всем быть начеку! – скомандовал Гейл и двинулся в один из главных коридоров, держа оружие наготове. С улицы периодически доносились звуки взрывов бомб. Нужно было торопиться, чтобы арестовать Койн прежде, чем она сбежит или применит что-то посерьезнее того, с чем уже боролись повстанцы. В том, что во Дворце происходит что-то странное, команде пришлось убедиться уже совсем скоро. По очереди распахивая все двери, они не находили за ними никого, кроме прислуги и наряженных в разноцветные одеяния, на смерть перепуганных капитолийцев. Они не предпринимали никаких попыток к бегству и уж тем более, к сопротивлению. Все, что они делали при виде вооруженных повстанцев – забивались вглубь комнат, сбиваясь в небольшие кучки и тараторили, перебивая друг друга о том, что они не имеют ни к чему никакого отношения. Все эти люди не представляли ни опасности, ни интереса, поэтому команда двигалась дальше, все больше запутываясь в происходящем. По пути к рабочему кабинету президента, они встретили лишь пару охранников, которые привычно потянулись за оружием, но были почти сразу обезврежены и закованы в наручники. - Осторожно. Мы не знаем, что она приготовила, - напутствовал Гейл, остановившись перед дверью кабинета, - не нравится мне все это затишье. - Согласна. Не может быть, чтобы Койн так легко сдалась, - проговорила Китнисс, занимая более удобную позицию возле двери. - Я начинаю подозревать, что эта стерва просто сбежала, - предположила Джоанна и, подойдя к двери, резко дернула за ручку, одновременно отодвигаясь в сторону. Гейл и пара солдат, стоявших напротив двери наготове, замерли, остолбенело глядя перед собой. В кабинете не было ни одной живой души. Точнее, Койн была на месте, но живой душой ее назвать было трудно. Президент лежала на полу возле своего рабочего стола. Левая рука ее была неестественно выгнута, пепельно-серые волосы разметались по полу и частично прикрывали бледное лицо. Вокруг стола были разбросаны бумаги, а правая рука женщины застыла, не дотянувшись всего нескольких сантиметров до упавшего на пол телефона. Ни рядом с телом, ни на нем не было ни капли крови или малейших признаков ран или борьбы с кем-то кроме времени, которого бывшему президенту не хватило, чтобы позвать на помощь. Взволнованная замешательством друзей Китнисс протиснулась между солдатами и остановилась на пороге, пораженная представившейся ей картине. Пит, подошедший вслед за девушкой, шумно выдохнул, приведя этим в чувство Эвердин. - Она мертва? – удивленно спросила Китнисс, ни к кому конкретно не обращаясь. - Я проверю, - вызвался один из солдат. Парень повесил автомат на плечо и, подойдя к лежащей на полу женщине, опустился на одно колено. Он осторожно прикоснулся к ее шее и через несколько секунд сообщил: - Мертва. - Это… Как это возможно? – осторожно входя в кабинет и оглядываясь по сторонам, проговорила Сойка. Она ни на секунду не расслаблялась, словно ожидая подвоха. Все это было слишком просто, чтобы быть правдой. - Я сообщу в штаб, - сказал Гейл и отошел в сторону. Он был также растерян, как и все остальные. Он был готов к яростному сопротивлению, ловушкам, борьбе, но возникшая ситуация требовала от него чего-то иного. И Хоторну ничего не оставалось, как спрашивать совета у командующей. Джоанна подошла к бездыханному телу теперь уже бывшего президента и, презрительно фыркнув, проговорила: - Зато не пришлось марать руки еще и об нее. Китнисс отошла к Питу и отвернулась, чтобы не видеть, как оба сопровождавших их солдата принялись что-то рассматривать на столе Койн и негромко переговариваться то и дело, косясь на тело мертвой женщины. - Все уже закончилось, - прошептал Пит, обнимая Китнисс за плечи и глядя перед собой невидящим взором. - Да, - чуть слышно отозвалась девушка, уткнувшись носом в плечо парня и охотно отвечая на его объятия. *** - Это как-то странно, Хеймитч, - заговорила Эффи, немного отойдя от новости, которую только что сообщил им Гейл, - может ребятам не стоит терять бдительность? - Не думаю, что им что-то грозит. Конечно, психов везде хватает, но ничего глобального уже не будет. Они не первый день на войне, не попадутся, - ответил мужчина, задумчиво поглаживая подбородок, - тот, кто расправился с Койн, оказал нам всем огромную услугу, - добавил он. - Ты считаешь, ее кто-то убил? – удивленно вскинув брови, спросила капитолийка. - Я практически уверен в этом. Именно поэтому повстанцам не оказали большого сопротивления. Этот некто сделал то же самое, что Кориолан Сноу пытался сделать с самого начала, направляя все свои атаки на Китнисс. Убив Койн, наш неизвестный помощник обезглавил весь ее режим. Без своего лидера солдаты потеряли уверенность в благоприятном исходе борьбы и не смогли адекватно распределить силы, чтобы противостоять нам, - заговорил Эбернети, в задумчивости нарезая круги по небольшой каморке – месту работы мисс Тринкет. – Ты уже сообщила Пэйлор? – спросил он у задумавшейся женщины. - Да, - отозвалась бывшая сопровождающая, переводя взгляд с блокнота в своих руках на ментора. - Отлично. Надеюсь, у нее хватит сил и мудрости действовать вовремя. Сейчас самое время ей вступить на «сцену», - проговорил Эбернети. Эффи рассеянно кивнула. Она не особо следила за ходом мыслей ментора. События последних часов все еще не укладывались в ее голове. Масштабный бой, к которому все готовились, оказался не нужен. Это, несомненно радовало мисс Тринкет, но ситуация со смертью главной цели всего движения сопротивления вводила ее, как и впрочем всех остальных, в легкий ступор. Кто мог проделать это настолько аккуратно и тайно? И что этот кто-то задумал, если, конечно, Хеймитч прав? А в том, что он почти никогда не ошибается, капитолийке приходилось убеждаться ни раз. *** К тому моменту, когда Пэйлор вместе с достаточно большой группой солдат прибыла в столицу, те, кто ратовал за свержение власти Койн, уже начали наводить порядок. В самом Дворце поддержанием порядка занимались Гейл, Джоанна и остальные солдаты, прибывшие из штаба. Китнисс и Пита, после того, как они, держась за руки, показались на одном из балконов и поприветствовали соратников, оставили в покое. Парень с девушкой воспользовались ситуацией и сбежали подальше от суетящихся запуганных слуг и серьезных, отдающих направо и налево приказы, друзей. Они уединились в одном из многочисленных кабинетов и просто сидели на белом кожаном диване в обнимку, ожидая, когда им позволят покинуть это место, навевавшее на обоих не самые радужные воспоминания. Ни один из них не говорил ни слово. Все закончилось даже быстрее, чем они надеялись, и это должно было их обрадовать, однако смерть, пусть и такого жестокого человека, как Альма Койн, не могла вызывать радость. Разве что, неимоверное облегчение. Ждать прибытия Пэйлор и почти всех, кто был в заброшенном бункере, пришлось недолго. Первыми, кого увидели Китнисс и Пит после своего добровольного уединения, были Хеймитч и Эффи. Наставники вошли в их маленькое убежище ближе к обеду. Солнечные лучи, проникающие через почти прозрачные шторы, освещали белоснежный диван и сидящих на нем двух людей. Китнисс и Пит казались в своих темных военных костюмах неуместным пятном в светлой, почти жизнерадостной обстановке кабинета, уставленного белой мебелью и яркими цветами, красовавшимися на всевозможных плоских поверхностях от подоконников до небольшого письменного стола чуть в стороне от входа. Эффи первой приблизилась к вздрогнувшим от внезапного вторжения ребятам. Неслышно ступая по мягкому ковру, которым был устлан пол кабинета, куратор дошла до Китнисс и, положив руку на голову девушки, провела ладонью по ее волосам. - Я так рада видеть вас, мои дорогие, - искренне проговорила капитолийка, - хорошо, что все, наконец, закончилось, - пробормотала она. Куратор ощутила невероятное облегчение. Теперь, когда она была точно уверена в том, что ее подопечным, ее родным, ничего больше не грозит, она позволила себе поверить в то, что дальше их ждет спокойное будущее. Китнисс мягко улыбнулась Эффи. Девушка тоже была рада видеть свою наставницу, как и знать, что все уже позади. - Надеюсь, ты права, - ответил Пит, протягивая женщине руку, которую она тут же сжала, желая выразить этим свою поддержку. - Она права. По крайне мере, что касается вас, - встрял в разговор Хеймитч, - тут еще много работы, но со всем этим предстоит разбираться Пэйлор. Вы же, завтра утром отправляетесь в Двенадцатый, - сообщил он, пройдя до середины комнаты. Он остановился и посмотрел на своих подопечных со смесью радости от того, что они живы и здоровы, и тревоги за их душевное состояние. - Ты серьезно? Нас отпускают? – встрепенулся Пит. Он с недоверием смотрел на ментора, ожидая, что тот озвучит очередное условия теперь уже Пэйлор. - Абсолютно. Командующая согласилась со мной, что ваша роль в этой войне сыграна. Теперь на политическую арену предстоит выйти ей. Еще не известно, что из этого выйдет, ну а для вас самым правильным будет вернуться домой и попытаться жить нормальной жизнью. Вас могли бы отослать и сегодня, но в данный момент все планолеты заняты, кто перевозкой оставшихся солдат из штаба, кто патрулированием окрестностей в поисках возможных групп приспешников Койн, - ответил Эбернети, убедив тем самым и Мелларка и Китнисс. Он и сам не прочь был бы уехать из столицы хоть сию же секунду, но нужно было считаться с вопросами безопасности. Несмотря на то, что победа была за ними, предстояла еще долгая работа до того, как в стране снова наступит мир. - Спасибо, Хеймитч, - проговорила Китнисс. Она встала, мягко высвободив свою ладонь из руки Пита, и подойдя ближе, обняла ментора. - Вы все сделали сами. Я только немного помог, - возразил мужчина, обнимая девушку в ответ. - Китнисс права. Если бы не ты, мы бы не смогли пройти через все это, - сказал Пит. Он встал вслед за девушкой и, как только Эбернети выпустил Китнисс из объятий, обнял наставника. - И ты, Эффи, ты тоже очень много для нас сделала, - проговорила Китнисс, глядя на стоящую чуть в стороне капитолийку. Девушка в следующий миг оказалась рядом с сопровождающей и заключила совершенно не сопротивляющуюся мисс Тринкет в объятия. Эвердин вдруг с легкостью поверила, что это и есть конец их длинного пути борьбы, на котором были и поражения и победы и слезы и радость. Дальше их должно было ждать хотя бы простое спокойствие. - Вы самое дорогое, что есть в моей жизни, - призналась растроганная сопровождающая, обнимая подопечную в ответ. - Если вы закончили обниматься, предлагаю хотя бы поесть. Я, конечно, понимаю, переживание, радость встречи и все такое, но обед никто не отменял, - проворчал Эбернети, глядя на обнимающихся Китнисс и Эффи, к которым присоединился и Мелларк. - Согласен, - вздохнул парень. Сейчас, когда рядом были друзья, осознавать то, что все закончилось, было гораздо проще. - Может, мы уйдем отсюда? – с надеждой спросила Китнисс. Она не хотела дожидаться отлета домой в Президентском Дворце. - Я только за, - тут же поддержала ее куратор, - можем остановиться в какой-нибудь гостинице, - предложила она. - Решено, - подытожил Пит и, протянув руку Китнисс, двинулся к двери. *** Раздав все необходимые указания, касавшиеся безопасности Дворца и его обитателей, восстановления порядка на улицах Капитолия и в Дистриктах и налаживания жизни в Панеме, Пэйлор взялась за менее приятные, но оттого не менее важные дела. После того, как все, кто хоть как-то был приближен к бывшему президенту, были найдены и временно помещены под арест, настало время более тщательно проверить их контакты, выяснить их роль в ходе войны и решить, какому наказанию подвергнуть каждого из них. Командующая желала с первого дня показать себя справедливым и честным правителем, а потому, перед вынесением приговора тщательно проверяла все сведения, добытые ее солдатами. Сегодня предстояло рассмотреть два дела. Одно было довольно простым: солдат, состоявший на службе у Койн. Он был в числе охранников Президентского Дворца, которые не оказывали сопротивления во время штурма. - Месяца заключения ему будет достаточно, - заявила Пэйлор, закончив изучать папку, в которой были все данные об этом человеке. – Кто следующий? – задала она вопрос, когда помощник – низкий, полноватый капитолиец с длинными, собранными в хвост волосами цвета морской волны, забрал первое дело. - Плутарх Хевенсби. Он был заключен под стражу еще до захвата Дворца. Очевидно, это сделали люди Койн, - сообщил помощник, подавая толстую папку, под завязку забитую различными бумагами и письмами. - Тем не менее, это не отменяет того факта, что мистер Хевенсби предал нас, отказав в помощи Сойке и ее товарищам, - неохотно констатировала женщина, - мне бы не хотелось начинать с казней, но, учитывая то, что Плутрах поступает так не впервые, видимо придется рассмотреть и этот вариант. Даже несмотря на то, что первое его предательство было во имя революции, - добавила президент. Она развязала потрепанные тесемки и развернула папку, из которой на стол скатились несколько пожелтевших от времени конвертов. – А что там с расследованием смерти Койн? – поинтересовалась она, принимаясь по обыкновению изучать лежащие в папке документы. - Пока ничего нового. По вашему указанию, кровь Альмы Койн была проверена на наличие всевозможных ядов и прочих отравляющих веществ. Ничего не было найдено. Врачи в один голос твердят, что она скончалась от остановки сердца, - проговорил мужчина, аккуратно подправляя скатившиеся на край стола бумаги, - может, уже стоит закрыть это дело? Ведь не может быть ничьей вины в том, что у бывшего президента оказалось слабое сердце? – осторожно поинтересовался он. - Я достаточно хорошо знала Койн и была почти на сто процентов уверена, что она умерла не своей смертью. Не смотря на то, что она была почти таким же безумным диктатором, как Сноу, она была человеком. Если бы не ее скоропостижная смерть, после захвата Президентского Дворца она бы тоже отправилась под стражу, и ее судьбу решал бы суд, - ответила Пэйлор, продолжая сосредоточенно копаться в кучке документов, - Однако, если врачи уверены, в том, что она умерла от сердечного приступа, я не стану им противоречить. - Да, почти все согласны с тем, что ее сердце просто не выдержало слишком большой нагрузки, которую позволила себе Альма Койн, - немного осмелев, подтвердил капитолиец. - Почти? – переспросила командующая. Последняя фраза собеседника серьезно заинтересовала ее. - Да, - немного неохотно ответил мужчина, - есть тут один, который каждый день приходит к нам и утверждает, что бывшего президента убили с помощью яда. Объяснения, что мы проверили все существующие отравляющие вещества, на него не действуют. Он утверждает, что Альма Койн умерла от воздействия некоего бах… батхаро… в общем, некоего токсина, который в прошлом использовался достаточно часто, - смутившись после пары неудачных попыток произнести название яда, сообщил он, - якобы яд этот вырабатывает определенный вид лягушек, которые в настоящее время считаются вымершими, - добавил он и усмехнулся, как бы показывая этим, что и сам понимает всю глупость предположений сумасшедшего ученого. - Лягушки? – оторвавшись от изучения бумаг, переспросила президент. Она в задумчивости сдвинула брови, нахмурившись. Таких совпадений просто не бывает, не в их мире, где каждый прежде думает, а уж затем действует. - Да. Я понимаю, это бред. Я только передал то, что… - затараторил собеседник, испугавшись внезапной перемене настроения главы страны. - Вызовите его ко мне, - внезапно попросила Пэйлор, отложив папку Плутарха в сторону. - Хорошо, но как же мистер Хевенсби? – спросил мужчина, чуть отодвигаясь от стола, за которым сидела командующая. - Его делом я займусь позже, - твердо проговорила президент и, встав из-за стола, добавила: - приведите этого человека как можно скорее. *** - С чего Вы решили, что Альма Койн была отравлена? И почему именно таким экзотическим способом? – спросила Пэйлор, глядя в глаза немного растерянного худощавого мужчины. - Понимаете, эта смерть не дает мне покоя с тех пор, как информация просочилась в прессу, - заговорил капитолиец, указательным пальцем правой руки подправив очки, сползшие вниз по переносице, - с того самого дня, как я увидел по телевидению фото с места гибели бывшего президента и услышал отчет медиков, я понял, что они ошибаются. Они не хотят замечать очевидного, - все больше распаляясь, говорил мужчина. От волнения он все время скручивал и сжимал руками принесенную с собой тоненькую папку и чуть подавался вперед, словно порываясь встать. - И что же? – с неподдельным любопытством поинтересовалась командующая. - Для любого сердечного приступа, исключая, конечно, разрыв сердца, отсутствие которого подтвердили хирурги, она умерла слишком… быстро, - чуть помедлив в конце, ответил он и, победно улыбнувшись, немного отклонился назад, откидываясь на спинку высокого стула. - То есть? – проговорила президент, поощряя собеседника говорить дальше. - Вы ведь видели фото. Она тянулась к телефону, но не успела. В ее возрасте ни одно сердечное заболевание, опять же, кроме разрыва, о чем я уже говорил, такой быстрой смерти не дает. - Допустим, но тогда другой вопрос, причем тут лягушки? – спросила женщина, уже с нетерпением ожидая, что скажет ей собеседник. Его доводы выглядели вполне логичными. Информацию он излагал последовательно, хотя и был немного многословен. - Дело в том, что помимо моей основной научной деятельности, связанной с медицинской генетикой, я увлекаюсь еще и изучением особенно интересных, преимущественно, исчезнувших экземпляров флоры и фауны. Так сказать, для души. Так, вот, изучая лягушек, я нашел один интересный экземпляр. Я бы, может, не обратил внимания, не будь она так прекрасна. При небольшом размере от трех до пяти сантиметров, она отличается разнообразием окрасок от ярко-желтого с оранжевыми пятнами, до неоновых и почти фиолетовых. Южноамериканский древолаз. Невероятное создание, которое для своей защиты вырабатывает особый яд - батрахотоксин. В древности дикие племена в джунглях Южной Америки использовали их яд, чтобы отравлять им наконечники стрел или копий. Пораженные таким оружием враги умирали от остановки сердца. Действие токсина начинается довольно рано, а смерть наступает настолько быстро, что умирающий даже редко понимает, что происходит. Примерно так и было с мисс Койн. Еще и тот факт, что врачи не нашли в ее крови ни одного известного на данный момент яда. Сейчас ведь не проверяют на наличие батрахотоксина. Он давно уже не числится в регистре ядов и химических токсинов. Таким образом, если бы кто-то сумел заполучить яд южноамериканского древолаза, он бы получил поистине невидимое оружие, которое и применил на бывшем президенте, - закончил свою мини-лекцию ученый. Он выдохнул и посмотрел на задумчивую женщину. Капитолиец ждал, что командующая спросит, кто и где мог найти вымерший вид, но она молчала. Мужчина задумчиво склонил голову набок, и мечтательно проговорил: - я бы многое отдал, чтобы увидеть ее хоть раз вживую. В определенных кругах ходили слухи, что некоторые охотники за редкостями иногда встречают этих красавиц на островах, которые некогда были частью Южной Америки. Кто знает, может это правда, и их еще можно найти в дикой природе, или в частных коллекциях. - Что ж, благодарю Вас за стремление добраться до истины и помочь следствию. Мы проверим ваши предположения, - проговорила президент, натянуто улыбаясь собеседнику. Она видела, что ученый настолько разошелся, что подался в ненужные ей размышления и поспешила вернуть его в правильное русло. - Вы тоже мне не поверили, - с грустью констатировал капитолиец, - а мне даже в какой-то момент показалось, что моя история Вас заинтересовала. - Ваш рассказ действительно был очень увлекательным и познавательным, но мне, к сожалению, пора возвращаться к государственным делам. Возможно, мы еще вернемся к прерванному разговору, - сказала женщина, провожая взглядом идущего к выходу ученого. - А, кстати, это Вам, - проговорил мужчина, внезапно вспомнив про папку в своих руках. Он торопливо приблизился к столу и, подав свернутую в трубку папку, быстро покинул кабинет. Пэйлор дождалась, пока за ученым закроется дверь и развернула папку, распрямляя листы. На первой же странице оказалось изображение знакомой женщине представительницы фауны. Ярко-желтая с оранжевыми пятнами по всей спине лягушка сидела на куске коры, частично прикрытом широкими листьями лиана. Президент кинула короткий взгляд на лежащую рядом папку с надписью «П. Хевенсби», поднялась из-за стола и покинула кабинет, прихватив с собой папку ученого. *** - Ого! Какая честь! Сама президент Пэйлор почтила своим визитом скромного заключенного, - насмешливо проговорил бывший распорядитель. Он поднялся с пола, на котором сидел и подошел к центру камеры. - Оставьте нас на пару минут, - приказала командующая солдату, закрывающему за ней дверь камеры. Парень в форме послушно отошел в сторону, так, что ему не было слышно, о чем шел разговор. - И что же вы хотите услышать, госпожа президент? – поинтересовался Плутарх. Он не приближался к женщине, понимая, что солдатами это может быть расценено как попытка нападения. Да и в пустом помещении камеры и так все прекрасно было слышно. А большего ему и не нужно было. - Хотела узнать, как поживают твои питомицы. Кто за ними приглядывает? У тебя, помнится, был особенно редкий экземпляр, южноамериканский древолаз, если я не ошибаюсь, - ответила Пэйлор, внимательно глядя в лицо бывшего распорядителя. - Хм, а ты хорошо начала, - усмехнулся капитолиец, поняв к чему клонит командующая. - Значит все правильно, - проговорила женщина, кивнув своим собственным мыслям. - Тебе лучше знать, - неопределенно пожав плечами, сказал Хевенсби. - Я не собираюсь выяснять, как ты это проделал и кто тебе помогал. Я не стану распространять эту информацию. Не хватало нам еще одной волны паники и каких-нибудь вольнодумств среди населения. Однако ты должен понимать, что после всех твоих похождений, я просто не могу позволить тебе быть где-то поблизости. Не теперь, когда ты, предав двух глав страны, стремишься оказаться рядом с третьей, - спокойно сказала женщина. - Понимаю, боишься, - с легкой усмешкой протянул мужчина. - Опасаюсь, - поправила его командующая. - Ну да, ну да. И чего ты от меня ждешь? – поинтересовался бывший министр. - Несмотря на незаконность твоих деяний, ты позволил нам победить с минимальными потерями. И уже одно это достойно награды, - заговорила президент после короткой паузы. Ей нелегко далось это решение. По справедливости, она должна была бы обнародовать результаты расследования и, предоставив доказательства виновности Хевенсби, привлечь его к ответственности. Но это было слишком сложно. Сложно было предугадать, как поведет себя народ. Поверит ли в историю с токсином от вымерших лягушек или решит, что правительство снова водит за нос наивных простачков. Лучше уж было оставить все как есть. Людям проще было поверить в то, что не имея должного лечения в изолированном Тринадцатом, Альма Койн настолько запустила свое здоровье, что не смогла вынести стресса и умерла. Пэйлор решила, что может это и к лучшему. - Но? – проговорил Плутарх, догадываясь, что дальше будет следовать условие. - Ты можешь жить в Капитолии и быть простым чиновником среднего звена, или отправиться в любой дистрикт на выбор и там занять приглянувшуюся должность, - заявила президент. - У меня есть время на раздумье? – пряча лукавую усмешку, спросил распорядитель. - Конечно, - ответила командующая, - в ближайшие дни я обнародую вердикт по твоему делу. Ты должен будешь решить к этому времени. - Этого достаточно, - согласился капитолиец. - Отлично, - проговорила женщина, покидая камеру. *** После того, как Пэйлор сообщила Кэролайн, что они возвращаются в столицу и не куда-нибудь, а в Президентский Дворец, девушка совсем растерялась. Мало того, что ее жизнь за последние пару месяцев совершила крутой виток, так теперь ей предстояло еще и встретиться с прошлым лицом к лицу, вернувшись туда, где она столько лет впитывала то, что по большей части оказалось ложью. Тем не менее, она не приняла предложение Пэйлор поселиться в другом месте или вовсе временно остаться в Восьмом Дистрикте под присмотром доверенных нового президента, коей стала командующая. Сноу решила, что должна вернуться вместе со всеми. Между ней и Пэйлор пока не было большого доверия. Девушка по-прежнему относилась к командующей с осторожностью и некоторым отчуждением. Тем не менее, она уже не выказывала своего недовольства обществом тети, как это бывало в первое время их знакомства. Капитолийка постепенно привыкала к новой жизни и к внезапно объявившейся родственнице, ставшей ее неотъемлемой частью. Пэйлор же терпеливо ждала, не пытаясь давить на племянницу и силой заставлять принять ее. Может именно эта тактика смиренного ожидания и дала в конечном итоге свои плоды. Во всяком случае, по истечению достаточно большого срока, Кэролайн все же научилась обращаться за чем-то необходимым к своей тете и, хотя называла ее исключительно по имени, это уже был большой прогресс. Никто не мог сказать, что творится в ее голове, но одно было неизменно: война не прошла бесследно и для нее. Кэролайн Сноу изменилась и продолжала меняться каждый день, понемногу принимая убеждения своей тети.