Покой нам только снится

- Пи-и-ит? – тихо позвала Китнисс. Она лежала на кровати, прижавшись к парню и до самого подбородка натянув одеяло. - Что? – отозвался Мелларк, пошевелившись. Он осторожно подвинулся, чтобы не доставлять дискомфорта девушке. - Мне кажется, что-то не так, - прошептала она. В ее голосе слышались страх и сомнение. - О чем ты? – уточнил блондин. Он и сам испытывал какое-то странное неопределенное чувство. Ему казалось, что кто-то от них что-то скрывает, но надеялся, что это лишь старые воспоминания дают о себе знать. - Мне кажется, Пэйлор что-то задумала, - поколебавшись, ответила Сойка. Она отстранилась от любимого и, приподнявшись на локте, заглянула в его лицо. В темноте подземной комнаты, разбавляемой лишь светом тусклой лампочкой в дальнем углу, она не могла разглядеть всех черт его лица и тем более, увидеть его выражение. Однако девушка скорее почувствовала, чем увидела, что он тоже взволнован и напряжен. - Это из-за Кэролайн? – снова задал вопрос Пит. Он повернулся на бок, чтобы лучше видеть Китнисс. - Да. Тебе тоже показалось это странным? – встревожилась девушка. До этого момента Эвердин казалось, что она сама себе все надумала, но теперь она уже не была так уверена. - Да, - ответил парень, - но… Китнисс, давай не будем спешить с выводами. Пэйлор все же не Койн. Она сама была под пулями и… ну не знаю, я ей больше доверяю, чем Альме. Я думаю, все скоро прояснится, - добавил он после небольшой паузы. Заметив, как напряглась любимая после его предположения, он попытался успокоить ее, хотя сам не был до конца уверен в своих собственных словах. - Думаешь? – неуверенно пробормотала Китнисс. Ей так хотелось верить, что все идет к концу, что наступит такой момент, когда все проблемы останутся лишь воспоминаниями и они смогут жить спокойно. - Надеюсь, - отозвался Мелларк. Он подвинулся ближе и, обняв девушку за плечи, притянул ее к себе. - Спасибо, что ты рядом, - прошептала Сойка, прижимаясь к любимому человеку и, с радостью и облегчением слыша ответное: - Всегда. *** - Что Вам от меня нужно? – стараясь сохранять спокойствие, спросила Кэролайн. Как только они с Пэйлор остались наедине в кабинете командующей, она почувствовала себя увереннее. Тем не менее, волнение не покидало капитолийку. - Я хочу тебе помочь, - просто ответила женщина. Ее голос был ровным и тихим, но Сноу удалось уловить в нем нотки волнения. - С чего это вдруг? – спросила девушка, безуспешно стараясь скрыть удивление. Она недоверчиво взглянула на собеседницу, но тут же тряхнула головой, словно отгоняя ненужные мысли, - я Вам не верю, - громко и четко проговорила она. - Но это правда, - проговорила Пэйлор, глядя в глаза Сноу. Она была безумно рада видеть девочку живой и невредимой. Женщина была счастлива, что смогла, наконец, сделать то, что должна была, то, ради чего прошла весь этот путь. - С чего Вам мне помогать? – не отступала девушка. Видя, что командующая настроена более чем мирно, она осмелела, желая показать, что готова бороться, даже оказавшись в руках врагов. - Потому что ты мне не чужая, - сказала солдат. Она чувствовала, как бешено колотится в груди сердце, как хочется обнять ту, кого она обещала спасти в память о любимой сестре. Она безумно хотела рассказать девочке правду, но это было нелегко. Пэйлор знала, как тяжело Кэролайн будет поверить в это. - Что это значит? – заинтересовалась капитолийка. Она подалась чуть вперед и в нерешительности остановилась в нескольких шагах от собеседницы. - Кэролайн, - заговорила женщина, глядя в глаза девочки, - твоя мама… была моей сестрой, - выпалила она и замерла, ожидая ответной реакции. - Что? – пробормотала Сноу после долгой паузы. Она во все глаза смотрела на Пэйлор и не могла осознать, что чувствует, недоверие или попросту злость. Капитолийка была растеряна. - Это странно, да. И в это сложно поверить, но это правда. Ты – моя племянница, - торопливо заговорила командующая, - именно поэтому я искала тебя и там на арене тоже… - Так это Вы помогли мне на арене? – ахнула девушка. Она все еще пребывала в растерянности, но при упоминании об арене, что-то стало складывать в сознании капитолийки в общую картину. И спасение на Играх, и приказ Джоанне, без которого Кэролайн бы оставили в столице, где ее ждала не самая завидная участь. Все это теперь обретало некий смысл. Вот только поверить в происходящее было тем труднее, чем больше всплывало в мыслях доказательств. - Да. Я пыталась сделать так, чтобы ты вообще туда не попала, но у меня не вышло. Тогда я нашла человека, который помог тебе выбраться, - ответила Пэйлор. Вопреки ожиданиям Кэролайн в голосе женщины не было ни намека на то, что девочка теперь в долгу перед ней. Неизвестно откуда в голове Сноу вдруг промелькнула мысль, что так поступают те, кто любит. Но как незнакомая женщина может любить ее? Пусть даже она и представляется ее тетей. И вообще, как жительница дистрикта может быть родственницей внучки президента? - Как это возможно? Моя мама родом из Капитолия! – крикнула вдруг Кэролайн. Непонимание влекло за собой страх, а за ним и агрессию, за которой девочка пыталась скрыть свою растерянность. - Это официальная версия, - стараясь сохранять спокойствие, ответила женщина. Она не раз представляла себе этот разговор и каждый раз боялась, что не сможет убедить девочку в своей правоте. Вот и сейчас ее терзал смутный страх, что капитолийка не станет ее даже слушать. Однако Кэролайн не спешила уходить, и Пэйлор сочла это хорошим знаком. - То есть? – громко переспросила Сноу. Она была взвинчена и, сама того не замечая, говорила на повышенных тонах. - Твоя мама была победительницей Пятьдесят Восьмых Голодных Игр, - начала Пэйлор, но договорить не успела. Капитолийка перебила ее. - Что ты говоришь? Моя мама из столицы, она не могла участвовать в Играх! – крикнула девушка. Она сама не заметила, как перешла на «ты», но сейчас ее это мало волновало. - Это правда. Твою маму звали Элисон Карт, - терпеливо разъяснила женщина. - Нет! – с долей облегчения выпалила Сноу. У нее от сердца отлегло, когда она поняла, что командующая что-то напутала, - мою маму звали Розалин. И она… - Погибла в автокатастрофе. Да. Это была подставная женщина, чтобы никто не узнал, что на самом деле мать внучки президента – победительница Голодных Игр, - возразила командующая. Она тяжело вздохнула, видя, как девочка сгорбилась и потупила взгляд, при воспоминании о матери, которую она даже не знала, - Кориолан понимал, что если станет известно, что у его сына дочь от победительницы Игр, от этого непременно пострадает его собственная репутация, - добавила она как можно мягче. - Как это возможно? – тихо проговорила капитолийка. Поверить в то, что ей говорила Пэйлор было практически нереально, но тогда почему командующая приложила столько усилий, чтобы спасти ее? Почему так упорно старалась доказать ей свою правоту? Почему вместо того, чтобы запереть где-нибудь или просто оставить на произвол судьбы, она пытается быть доброй и заботливой? Почему помогает? - Твой отец – Адриан Сноу очень любил твою мать. У них был тайный роман. Он оберегал ее от… неважно, - смутилась вдруг Пэйлор. Незачем было девочке знать, что ее отец перекупал ее мать за большие деньги, подключая все свои связи, чтобы юная победительница не досталась другим любителям любовных приключений. - Папа? Не может быть, - пробормотала девушка. В отличие от матери, отца она помнила, хоть и не очень хорошо. Мужчина погиб, когда Кэролайн была еще совсем маленькой, но его образ сохранился в детской памяти. Он всегда был добрым и ласковым с ней. Юная капитолийка помнила, как он улыбался, когда она показывала ему свои первые корявые рисунки, как подкидывал ее на руках во время игр и снова ловил, радуясь ее звонкому смеху. Она очень любила отца. Но он так рано ушел. - Да. Желая сохранить жизнь Элис, он инсценировал ее смерть с помощью своих верных друзей и помог ей бежать из Дистрикта, но… - проговорила Пэйлор. Она остановилась, не зная, как сказать девочке, по ее мнению, самое тяжелое. - Что но? – спросила Сноу, начиная раздражаться. Она не знала, чему верить и как реагировать на все происходящее. - Кориолан обо всем узнал, - пробормотала женщина. Глаза ее стали влажными от подступивших слез, и она невольно потянулась к лицу, чтобы смахнуть скатившуюся одинокую слезу. - И что? Что сделал дедушка? – кричала капитолийка. Смутные страшные предположения закрались в душу девушки, но она не желала их принимать. Тем более, что вся эта история с матерью из Дистрикта была более чем неправдоподобной. - Он приказал убить твою мать, - проговорила Пэйлор, выдохнув. Она внимательно следила за реакцией собеседницы, пытаясь предугадать, что она будет делать дальше. - Нет! Не может быть! Дедушка бы так не поступил! – закричала Сноу, отступая назад. Она была шокирована подобным заявлением. Все происходящее напоминало странный, пугающий сон. Мать… отец… дедушка, приказавший убить ее мать. Нет! Все это было слишком нереальным, чтобы быть правдой. - Я знаю, детка, тебе тяжело, но... – заговорила женщина, шагнув к капитолийке. В глазах ее девушка успела заметить сочувствие и нежность. Это было последней каплей, переполнившей чашу терпения девочки. - Не называйте меня так! – крикнула Кэролайн, перебив собеседницу. Вытирая текущие по лицу слезы, она бросилась к двери. - Стой! Только еще одно! – крикнула вдогонку Пэйлор, - постой! – добавила она, желая задержать девушку еще на несколько самых важных секунд. - Что еще?! – нехотя отозвалась Сноу, повернув заплаканное лицо к командующей. Она сама не понимала, почему остановилась, почему говорила с женщиной, почему просто не сбежала отсюда. - Возьми. Это твой отец отдал мне, перед тем… как… как его не стало, - тихо проговорила солдат. Она вытащила из кармана куртки и протянула Кэролайн пожелтевший от времени, помятый конверт. Сноу неотрывно смотрела на протянутый старый конверт, не решаясь взять его в руки и не находя в себе смелости просто уйти. После нескольких секунд раздумья, она выхватила письмо из рук командующей, и, рывком распахнув дверь, выскочила в полутемный коридор. Пэйлор выдохнула и села в потрепанное кожаное кресло, стоящее около большого массивного стола. Она сделала все, что зависело от нее. Она приложила все возможные усилия, чтобы вытащить свою племянницу с арены, вывезла ее из Капитолия, и попыталась объяснить ей правду. Все остальное зависело только от самой Кэролайн. Примет ли она правду или предпочтет жить прошлым? Возможно, со временем, она все поймет. Но это от командующей уже не зависело. Хотя она выполнила обещание, данное своей сестре и сыну президента лишь наполовину. Она спасла их дочь только физически. Изменить ее мысли, вытравить из ее души злобу и ненависть будет не так просто. Однако Пэйлор твердо решила, что не отступит, пока не добьется того, чтобы девочка поняла, что правда, а что ложь и научилась отличать зло от добра. Но это будет нескоро. А пока у командующей было еще очень много важных дел, одно из которых – продумать дальнейший план действий. Иначе могло статься так, что никто из них мог не дожить до тех светлых времен, когда можно будет не боятся власти и войны. *** Оказавшись в полутемном, разветвляющемся в нескольких направлениях коридоре, Кэролайн испугалась, но тут же постаралась взять себя в руки. По крайней мере, она не находилась под стражей и уже одно это наводило на не самые приятные для девушки мысли. Что, если командующая говорила правду? Возможно ли, чтобы ее любимый дедушка был настолько жесток, чтобы убить мать своей внучки? В таком случае все рассказы, которые о нем слышала капитолийка, обретали смысл. Но ведь она знала деда! Он был не таким, каким его выставляют все эти люди! Девушка дошла до последней развилки и только сейчас заметила, что зашла в тупик. Коридор заканчивался глухой стеной. Не дверью, как во всех других коридорах, а именно стеной. Сноу прислонилась к серой и холодной поверхности и опустилась на землю. Она сидела, прижавшись спиной к шершавой стене, и теребила в руках конверт с письмом. Она очень хотела прочесть то, что написал для нее отец, но боялась, что все это может быть обманом. Ведь не было никаких доказательств, что письмо написано им. Лампа, висевшая над входом в тупик, который видимо для чего-то раньше предназначался, давала достаточно света, чтобы можно было разобрать написанное и, Кэролайн решилась. Она осторожно оторвала край конверта и вытащила сложенный вчетверо листок. Девочка развернула письмо и начала читать, с каждым новым словом все больше приходя в ужас и отчаяние. По мере того, как Сноу дочитывала письмо отца, весь ее привычный мир рассыпался на куски, оставляя после себя лишь неизвестность и ужас. Дойдя до подписи отца и прочтя заветные: «Я люблю тебя, моя принцесса Кэри», девочка смяла листок и, швырнув его на землю, закрыла лицо руками, сотрясаясь в беззвучном плаче. В том, что это писал ее отец, сомнений быть не могло. Он всегда звал ее принцессой, и именно он придумал уменьшительное от ее имени – Кэри. Больше никто и никогда не называл ее так. Мир девочки перевернулся с ног на голову. Все, что она считала истиной, оказалось жестокой ложью. Все эти чудовищные обвинения людей в адрес Кориолана… все это подтверждал в своем письме его собственный сын и отец Кэролайн. Капитолийка сжала кулаки в бессильной ярости. Только что она потеряла веру в единственного человека, которого считала оплотом честности и справедливости. Кэролайн потянулась и подняла с пола скомканный листок. Она осторожно развернула его, стараясь не порвать, и перечитала последний абзац. «Маленькая моя, я надеюсь, когда это письмо попадет к тебе, если, конечно, вообще попадет, у тебя будет достаточно сил, чтобы понять и принять все то, что тут написано. Поверь, я бы хотел отгородить тебя от всего этого ужаса. Хотел бы я, чтобы ты никогда не узнала всего того, что знал о преступлениях твоего деда я, но, увы, это невозможно. Ты должна узнать правду, чтобы принять верное решение и изменить свою жизнь. Я знаю, тебе будет нелегко это сделать, но твоя тетя, через которую я и передаю тебе это послание, поможет. Она очень любила свою младшую сестренку – твою маму и сделает все, чтобы помочь тебе. Я только надеюсь, что ей удастся достучаться до тебя. Как жаль, что я не смог быть рядом и оберегать тебя, как обещал. Мне очень больно расставаться с тобой, но мое время пришло. Он узнал, что я пытаюсь изменить нашу жизнь к лучшему. Он не позволит мне построить новый Панем. Твой дед никогда не даст нам жить спокойно. Я надеюсь, что когда-нибудь кому-то удастся довести до конца то, что начал я со своими соратниками. Он мой отец, но я без колебаний могу сказать, что ненавижу его за все, что он делает. И я знаю, он не позволит мне жить. За мной следят и поджидают удобного момента. Единственное, чему я рад, и за что готов сказать ему спасибо, так за то, что он души в тебе не чает и защитит тебя. Я бы предпочел, чтобы он к тебе и близко не подходил, но у меня нет выбора. Он обещал, что ты будешь в безопасности, и я вынужден ему поверить. Я верю, что когда наступят лучшие времена, ты все поймешь и примешь правду такой, какая она есть.

Я люблю тебя, моя принцесса Кэри.»

Девочка всхлипнула, удерживая листок перед собой и раз за разом пробегая последние строки. Буквы расплывались перед глазами от слез, непрерывно текущих из глаз. Казалось, все те страхи, боль и ужас, что капитолийка пережила за последние недели выплескивался сейчас со слезами, но легче девушке не становилось. Напротив, она чувствовала себя просто отвратительно. Из письма следовало, что дед не только был жестоким тираном и уничтожал неугодных ему людей, но и убил даже собственного сына. Это никак не укладывалось в голове Кэролайн. Образ любимого деда никак не вязался с хладнокровным убийцей, приказавшим убить собственного ребенка. По телу девушки прошел холодок, и она поджала колени к груди, обхватывая их руками. В голове роились сотни мыслей, но все они словно ускользали. Как ни пыталась, Сноу не могла зацепиться ни за одно воспоминание, проскальзывающее в сознании. Тщетно стремясь уцепиться хоть за что-нибудь в своих мыслях, капитолийка вдруг очень четко увидела перед мысленным взором наполненный нежностью, сочувствующий взгляд Пэйлор. От переизбытка шокирующих и волнующих новостей, девушка провалилась в сон. Кэролайн никто не тревожил и спустя несколько часов крепкого глубокого сна, она проснулась все в том же закутке извилистого коридора. Девушка приподнялась и, оглядевшись, заметила, что кто-то заботливо укутал ее теплым пледом. Сноу вдруг смутилась, не желая думать о том, точнее той, кто это мог быть. Она осторожно поднялась на ноги и, прихватив с собой плед и письмо вместе с конвертом, побрела по коридорам, надеясь найти Пэйлор. Письмо оставило неизгладимый след в душе капитолийки. Она еще не до конца осознавала прочитанное и не полностью верила в то, что было написано, но сомнения уже закрались в душу, и девочка мучилась и металась между двух возможных истин: дедовой и отцовской, не зная, какую из них принять. Кэролайн шла и шла, бездумно сворачивая наугад, не представляя где она и как найти командующую. Люди, изредка проходившие мимо, украдкой бросали на растрепанную, понуро бредущую по коридорам капитолийку косые взгляды, но не решались ничего сказать. Сама же девушка даже не пыталась заговорить с солдатами, чтобы узнать дорогу. Впервые за все годы она чувствовала тяжелые взгляды окружающих, смотревших на нее с ненавистью и немым укором, и понимала, что они, возможно правы в своей звериной ненависти ко всему, что так или иначе связано с Кориоланом Сноу. От этой мысли на душе стало ужасно гадко и слезы сами потекли из глаз, так что, когда Кэролайн столкнулась с Пэйлор, внезапно возникшей за очередным поворотом, вид у нее был не самый лучший. - Кэролайн, как ты? – сочувственно поинтересовалась женщина, делая попытку приблизиться. - Это он… он убил папу, - вместо ответа пробормотала девушка. Она содрогнулась, только сейчас, произнеся это в слух, осознав весь ужас, что таила в себя ее фраза. - Что? – встревожилась командующая, подходя ближе к девочке, стоящей с пледом в одной руке и распечатанным письмом в другой. - Кориолан… он убил папу, - последние слова девушка произнесла с трудом и, уже не сдерживая рыданий, уронила на пол свою ношу и закрыла лицо руками. Пэйлор шагнула вплотную к плачущей капитолийке и обняла ее, пока та безучастно стояла, позволяя женщине прижимать себя к груди. - Тише, тише. Успокойся, - шептала командующая осторожно поглаживая девушку по спине, пытаясь успокоить. Ей показалось, что капитолийка расслабилась в ее объятиях, но Кэролайн неожиданно вырвалась, отступая на шаг назад. - Папа все написал в том письме. Он приезжал тогда, потому что знал, что умрет. Он знал… он сделал это, чтобы дед оставил в живых меня, - осознавая весь ужас сказанного, пробормотала Сноу. Пэйлор тяжело вздохнула. Она видела, как сложно девочке принять правду. Женщина знала, что так и будет. Кэролайн ведь никогда не знала ничьего мнения, кроме дедова. Откуда ей было знать, что Кориолан на самом деле не добрый и справедливый правитель, а самый настоящий монстр? - Ты знала? – поднимая заплаканные глаза на собеседницу, спросила капитолийка. - Кэролайн… я… - замялась солдат, не зная, что сказать, чтобы не сделать еще хуже. - Ты знала? – повторила вопрос девушка. - Догадывалась, но не хотела верить в то, что Кориолан настолько жесток, чтобы убить своего родного сына, - со вздохом ответила женщина, опуская глаза. - Он убил моего папу, понимаешь?! – крикнула Сноу, глядя на командующую мокрыми от слез глазами, в которых застыла боль и непонимание. - Да, детка, понимаю, - прошептала Пэйлор, беспомощно взирая на метания племянницы. - Я… я его ненавижу. Как он мог все эти годы врать мне и спокойно смотреть в глаза? А ты? Что чувствуешь ты? Ты хоть что-нибудь чувствуешь?! – девочка сыпала вопросами, не находя в себе сил остановиться. Все это было слишком дико, чтобы просто принять как свершившееся. - Ты знаешь, что я чувствую, - с грустью в голосе отозвалась командующая. - По тебе не скажешь, что тебе больно, - зло проговорила Кэролайн, с вызовом заглядывая в глаза собеседницы. - Я живу с этим уже много лет, - сказала женщина, горько усмехнувшись. В этом коротком смешке капитолийка не увидела ни капли веселья или хотя бы облегчения. В нем была только беспросветная тоска по погибшей сестре и давняя боль потери. - Как ты можешь так спокойно об этом говорить? Он ведь убил твою сестру! – не веря собственным ушам, спросила девушка. Горе от потери и боль предательства, коснувшиеся девушки только спустя столько лет, захлестнули ее с головой и, Кэролайн казалось, что раз ей так больно, то и Пэйлор должна чувствовать нечто подобное. Она никак не могла представить, что к этой боли можно привыкнуть. - Тебе нужно успокоиться, сейчас ты не сможешь всего понять, - вместо ответа, проговорила солдат, - пойдем, я провожу тебя в твою комнату, - предложила она, наклоняясь, чтобы поднять с земли плед и письмо, которое впрочем, перехватила Сноу. Девушка бережно сложила листок по старым сгибам и дрожащими от волнения и гнева руками, с трудом вложила в конверт. Пэйлор молча наблюдала за действиями Кэролайн, не смея ей мешать. Когда капитолийка закончила, командующая приглашающим жестом махнула в сторону коридора и сама пошла вперед, указывая дорогу. Юной Сноу не оставалось ничего, кроме как следовать за своей провожатой. - Когда отдохнешь и приведешь себя в порядок, пойдешь по этому коридору до конца и свернешь направо. Там столовая. Завтрак уже закончился, но я распоряжусь, чтобы тебя накормили, когда ты придешь, - проговорила Пэйлор, останавливаясь перед одной из многочисленных одинаковых дверей с разными номерами на них. Комната, которую открыла для Кэролайн командующая, была под номером пять. Девочка молча прошла внутрь и оглянулась, успев заметить, что женщина прикрывает дверь, оставляя ее одну. Сноу обошла кругом узкую кровать, застеленную невзрачным покрывалом и, села на самый край, закрыв руками лицо. Как же она хотела, чтобы все это оказалось лишь дурным сном, но в реальности происходящего сомнений быть не могло. Несмотря на то, что ночной сон не принес отдыха, спать девочка не хотела. Она просто погрузилась в собственные мысли. Ей было о чем подумать. *** Утро ознаменовалось для Китнисс и Пита ранним пробуждением и необходимостью участия в экстренном собрании, которое проходило сразу после завтрака. Входя в относительно большой зал совещаний, который уже был забит солдатами, Сойка почувствовала себя неуютно. И дело было вовсе не в сотнях глаз, устремленных на нее и ее спутника, а скорее в воспоминаниях. В последний раз после подобных собраний и совещаний Китнисс оказалась на поле боя и вынуждена была защищать себя и близких себе людей, но и это не самое страшное. Эвердин вдруг вспомнила, что на одном из таких собраний и было принято роковое решение, из-за которого погибла Прим. Девушка глубоко вздохнула и покрепче сжала ладонь Пита, который шел рядом, невидящим взглядом глядя впереди себя. Он тоже помнил, хоть и смутно, все эти экстренные заседания и совещания, которые проходили одно за другим после окончания революции. На всех этих встречах неизменно решались важнейшие политические вопросы, которые в итоге привели, как оказалось, лишь к новой волне недовольства и назревающему перевороту. Парень вздохнул. Неужели им не суждено просто пожить спокойно? Он даже согласен был жить так, как жили до революции в Шлаке. Пусть в нищете, впроголодь, спасаясь от дождя и снега в ветхом домике, крыша которого грозит в любой момент обвалиться, протапливая печь раз в день, а то и в два дня, чтобы растянуть дрова и не умереть от холода, лишь бы их просто оставили в покое. Лишь бы не было перестрелок, заговоров, тайных интриг и попыток привлечь «голубков» к политической борьбе. Пит ощущал себя настолько уставшим от всего этого сумасшествия, что готов был на что угодно, лишь бы его и Китнисс оставили в покое. Но, кажется, и на этот раз без них не обойдется. По крайней мере, заинтересованные, полные надежды и веры взгляды окружающих их солдат, говорили сами за себя. Люди, собравшиеся в этом полутемном помещении, ждали от Сойки и ее любимого того, что и в прошлый раз. Им снова нужно было, чтобы Огненная Девушка повела их за собой, помогла найти в себе силы противостоять новой беде. Китнисс это понимала, и Пит чувствовал, что ей от осознания своей новой миссии было не по себе. Пит оглянулся и, заметив чуть в стороне Хеймитча, потянул Китнисс туда. Рядом с ментором стояла Эффи. Ментор чуть склонился к женщине, и они о чем-то переговаривались, не обращая внимания на царящий вокруг гул голосов. Китнисс едва удержалась, чтобы не усмехнуться. Она вдруг подумала, что несмотря ни на какие разногласия, эти двое все же умудряются оказываться рядом и поддерживать друг друга. Пусть и сами этого не замечают. Девушка вспомнила, что Эффи не было на собрании перед побегом из Капитолия. «Интересно, как она оказалась тут? Не иначе, Хеймитч приложил руку», - подумала Китнисс, подходя к наставникам. - Здравствуй, Китнисс, - просияла капитолийка, тут же заключая девушку в объятия. - Привет, Эффи, - отозвалась Сойка, чувствуя искреннюю радость при виде своей бывшей сопровождающей. Как это ни удивительно, но после всего, что им пришлось пережить вместе, девушка все чаще ловила себя на мысли, что рада тому, что мисс Тринкет была с ними на этом пути. «Что это я? Думаю так, будто все уже закончилось», - подумала Эвердин, отгоняя неуместные мысли. Им еще через многое предстояло пройти, прежде чем можно было бы сказать, что все беды позади. Если, конечно, у них все получится и на этот раз они все действительно добьются справедливости. - Доброе утро, солнышко, - проговорил Хеймитч, с улыбкой глядя на обнимающихся девушек. Он уже успел поприветствовать Пита, пожав ему руку. - Доброе, - ответила с улыбкой Китнисс, радуясь моменту спокойствия. - По поводу чего собрание? – поинтересовался Пит, с тревогой наблюдая за все пребывающими солдатами. - Знаем только, что есть какие-то новости из Капитолия. Эффи знает подробнее, - ответил Хеймитч, кивнув в сторону задумавшейся капитолийки, - она как раз собиралась рассказать мне, что там творится, - добавил он, заметив недоумение на лицах «голубков». - Эффи? – удивленно протянула Китнисс. Она не представляла, как ее бывшая сопровождающая может знать что-то, что не известно даже Эбернети. - Из столицы пришло донесение, - пояснила мисс Тринкет, чуть приблизившись к подопечной и готовясь поделиться новостями. Но продолжить она не успела. Со стороны трибуны раздался голос Пэйлор, призывающей к спокойствию и голоса солдат постепенно стали стихать. Эффи приложила палец к губам, призывая друзей послушать, и сама обратила взор на командующую. Пэйлор после привычного приветствия, сразу же заговорила о главном. В Капитолии назревала гражданская война. Жители столицы разделились на два лагеря: на тех, кто из страха и желания выслужиться поддерживал новое правительство, и тех, кто пошел против принятого режима. Жители дистриктов в основном примкнули к последним, но большинство выходцев из Тринадцатого, естественно поддерживали своего президента. Несмотря на усиление охраны и увеличение числа военных, задействованных в патрулировании границ города, в столицу проникают все больше жителей дистриктов. Они примыкают к радикальным группировкам, ратующим за свержение президента Койн, которых с каждым днем становится все больше. По городу ползут слухи о том, что готовится масштабная акция. Несколько тысяч людей готовят штурм президентского дворца, которым хотят раз и навсегда положить конец царящей в стране тирании. На фоне всего этого, Альма Койн дала распоряжение расстреливать на месте любого, кто вызовет хоть малейшее подозрение. В столице был введен комендантский час. Любого, кто окажется на улице после девяти часов вечера расстреливают без разбирательств. Всюду развешаны портреты Сойки и ее «приспешников», на которых периодически появляются агитационные надписи, призывающие народ на борьбу. Пэйлор рассказывала обо всем, что ей удалось узнать, а Китнисс и Пит слушали, не веря своим ушам. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь капитолийцы объединятся с жителями дистриков в борьбе против общего врага. Подумать только, как же Койн прижала столичных неженок, что они пошли против нее. Или они, наконец, нашли в себе силы и смелость поступить так, как считают нужным? Все же, Сойка знала немало капитолийцев, которые и во времена Сноу не желали принимать существующий порядок вещей и стремились сделать хоть что-то, чтобы показать свое несогласие. Девушка смахнула скатившуюся по щеке слезу, при воспоминании об одном таком капитолийце. Цинна никогда не боялся, но вел себя разумно. Действительно, какой был бы прок, если бы он просто кричал на каждом шагу о том, что не приемлет политики президента? В чем польза пустых угроз и криков, если ничего не можешь сделать? Быть может, не все капитолийцы настолько «прогнили», что не видели очевидных вещей. Да и людям свойственно меняться. Китнисс взглянула на стоящую между ней и Хеймитчем Эффи и заметила, как та нервно теребит пальцами полу своей темной куртки. Девушка положила ладонь на руку капитолийки и, когда та встрепенулась, удивленно взглянув на подопечную, ободряюще улыбнулась ей. Куратор ответила ей робкой улыбкой, и обе снова сосредоточились на речи Пэйлор, которая теперь уже призывала помочь оставшимся в столице товарищам и разработать план по свержению режима Койн. Они снова погрузились в грустные раздумья, но на душе у каждой стало немного легче и светлее от осознания того, что они не одиноки в этом сумасшедшем мире. *** - Как думаешь, им удастся? – спросила Эффи Хеймитча, когда они покидали зал совещаний в числе последних. - Я надеюсь, - угрюмо отозвался ментор. Несмотря на то, что план еще не был разработан, он знал, что без участия Китнисс и, возможно, Пита тут не обойдется. Хеймитч не хотел, чтобы после всего пережитого, они снова подвергали себя риску, и принимали участие в новых битвах, но, кажется, это было неизбежно. - Я тоже волнуюсь за них, - тихо пробормотала капитолийка, взглянув на прошедших в стороне «голубков». Эбернети вскинулся, удивленно взглянув на собеседницу. С каждым днем сопровождающая все больше удивляла его. Вот и сейчас она безошибочно угадала о чем, или вернее, о ком он думал. И как же приятно было, несмотря ни на какие творящиеся вокруг беды, знать, что и ей далеко не безразлична судьба детей. Не дождавшись ответа, Эффи посмотрела на собеседника и, перехватив его потеплевший взгляд, поспешно отвернулась. Покинув зал, они разошлись в разных направлениях. Мисс Тринкет отправилась на свое место работы, а Хеймитч побрел в кабинет президента, зная, что именно там соберутся те, кто имеет хоть какое-то влияние на дальнейший ход событий.