Экспериментальные драбблы

Мерное посапывание друга превратившееся в храп разорвало тишину от чего я подскочил на своем месте и оглянулся на источник этого ужасного звука. –Вот б-б… так я не матерюсь. Сна не было не в одном глазу, так ещё и страх не покидал меня. В этом то и крылась причина, почему друг переехал ко мне. Родители уехали в отпуск, а так как в связи с моей неожиданно обострявшейся фобией всего и вся, в особенности темноты, что постоянно преследовала меня, друг согласился побыть эти дни со мной. Я боялся даже не столько темноты, сколько того что я один в этой тьме и ночник никогда не выключаемый не спасал. Только вот предполагаемая поддержка уснула раньше меня. Винить его не могу, он и так работает, учиться ещё и я со своей проблемой. Сжавшись клубочком под одеялом, сконцентрировался на лице спящего друга с завистью. Спит, да так сладко… постепенно мои поджилки, трясущиеся от страха, успокаиваются и глаза закрываются. *** Я сидел за ноутбуком и готовился к приближающимся зимним экзаменам, когда Рома, друг, отдыхал за просмотром фильма по телевизору. Изредка я отвлекался и приходил к нему поглядеть, какое развитие произошло в фильме, спрашивая, что я пропустил. –Так ты никогда не выучишь,– делал замечание мне, но всё же пересказывал пропущенное вкратце. Фильм подходил к концу, когда как знаний для экзамена за это время не особо прибавилось. Я, конечно, теперь знал сюжет фильма, но знание это не спасёт на приговоре. С горестным вздохом сел обратно за ноутбук и приготовился, не отрываясь выучить, так надоевший материал. Рома сопроводил меня тяжёлым, жалеющим взглядом. Он прекрасно понимает тяжкую ношу студента, плюс к этому медика. Прошло около двадцати минут, и в заучивание материала втянулся, не обращая не на что постороннее. Внезапно всё стало чёрным. Я что ослеп? Всё тело заколотила мелкая дрожь, и поднёс руки к глазам, потрогал веки. Совсем на фоне учёбы свихнулся. Но страх не покинул, а лишь усилился. Сердцебиение участилось ещё быстрее. Просто вырубило свет. Хах. Просто свет, подумаешь какая ерунда, но внушение не помогло. –Ро-о-м,– тихо и неуверенно позвал друга, сжимаясь на стуле, поджимая к себе ноги, боясь опустить их на пол и шелохнуться. Мозг стал выдавать всевозможные ужасные картинки монстров. Тихонько всхлипнул, ощущая мороз по коже и очередную иллюзию мозга, будто кто-то стоял надо мной, зловещий, большой и ужасный. –Алик,– вошёл он, держа в руке зажжённую свечу. Небольшой огонёк заметно колыхался, но давал достаточно света, чтобы развеять кромешную тьму страха. Не до конца. Друг поставил единственный источник света на стол, присел на корточки возле меня и посмотрел прямо с заботой и волнением. Рома, подался вперёд, обнимая моё дрожащее тело, так как появление света не успокоило. –Ну же,– шептал он поглаживая по спине.– успокойся, я рядом. Он говорил так нежно, как родители своему ребёнку. Никогда и ничто так не помогало от страха как он и его объятия. –Алик, успокоился?– стал выпускать меня из своих тёплых и надёжных объятий. Я протестующе, обхватил его за шею и закинул ноги на талию, не давая тем самым подняться и уйти, совсем как обезьянка, обхватывающее своё дерево. Весьма тяжёлая обезьянка. Не дал ему отпустить меня, а причина в том, что не хотелось остаться одному. Хм, своё дерево? –Алик, я ненадолго. Схожу проверю, кажется пробки выбило,–снова гладил успокаивающе по спине. Как же много раз он произнёс моё имя. Алик. И весьма ноющее чувство появилось, к горлу подкатил комок, словно ещё чуть-чуть и я расплачусь. –Не надо. –Но как же свет?– удивился он. –Останься со мной. –Алик?– друг, или не друг совсем, отстранил меня от себя и, обхватив руками лицо, заглянул в глаза, пытаясь там что-то найти.– Хорошо, только давай тогда переместимся в большую комнату, там светлее и долго я на карачках не просижу. –Хорошо. Он хотел встать, но мешали мои ноги по-прежнему обхватывающие талию. Рома вопросительно приподнял бровь, усмехнулся и произнёс: –Кто-то хочет, чтоб его отнесли как малыша? Я промолчал, уткнувшись носом в его плечо и вдыхая запах одежды и его тела. Молчание он воспринял как полное и безоговорочное согласие. Друг или не совсем друг, а нечто большее по испытываемым чувствам, обхватил правой рукой за талию меня, свечку он взял в другую руку. Из всего набора свечей лежащих в шкафу он выбрал простую свечу желтоватого цвета. Рома опустился на диван, я оказался сидящим у него на коленях, и он видимо ждал, когда слезу, но этого не следовало. –Алик? –Ром,– с затаённой мольбой и просьбой о прощение. –Чего?– улыбнулся он, убирая мои вредные волосы, лезущие в глаза. Я немного замешкался, вглядываясь в доброжелательные, светлые глаза. Возможно, он не простит, начнёт избегать меня… Тьма не кажется такой пугающей как его ненависть, презрение ко мне. Но я всё же неуверенно накрываю его губы своими, вводя в нежный поцелуй, постепенно углубляя. С его стороны нет сопротивления. Он удивлён не более, это отражается в его глазах. Тем не менее, отвечает, приобняв за талию. Оторвавшись от его губ от недостатка воздуха, с опаской смотрю на последующую реакцию. –Это из-за страха…– вяло и с извинением улыбается друг, который совсем не друг и который не в чем не виноват передо мной. –Да, это просто страх…–печально отозвался я, перебравшись на место рядом с ним и отвернувшись к окну. Да, во всем виноват страх... Мысленно соглашаюсь я, замечая, что темнота больше не пугает меня, как и многие другие страхи, они кажутся такими незначительными сейчас. В стекле отражается пляшущий огонь от свечи. Огонь, что не представляет о своём скором исчезновении, а тонкий дымок взовьётся к потолку, растворяясь в и наполняя запахом. От него останется воспоминание в виде дымка и запаха. Но ведь свеча не прогорела и возможно есть шанс быть зажжённой вновь? Но пока, огонь горит, отбрасывая свет и совсем немного тепла.