El Dorado: затерянный город золота

Неделю спустя всё изменилось, Кёнсу осознал, что деревня начинает нравиться ему всё больше. Он отметил, что жители относились к нему, почти как к своему. Теперь он мог гулять по деревне, и никто не глазел на него. Старейшины деревни всё также одаривали его убийственными взглядами, но их было так не много, что Кёнсу вполне мог не обращать внимания. Местные ребятишки даже начали подходить к нему или даже зазывали поиграть. Как-то один маленький мальчик попросил его поиграть в догонялки. Кёнсу огляделся по сторонам и, убедившись, что за ним никто не наблюдает, ненадолго присоединился к игре. Каждый раз, когда он ловил кого-то из детей, он подхватывал их под руки и кружился, а они смеялись и радостно визжали. Мать одного из мальчиков стояла в дверях хижины и улыбалась. Когда Кёнсу заметил её, он опустил ребёнка на землю и сказал ему, что у него есть дела, но он обязательно поиграет с ними позже. Женщина крикнула ему вслед: — Подождите! — Да? — Кёнсу остановился. — Призр… в-вы так хорошо говорите на нашем языке, — лицо женщины выражало глубокое потрясение. — Спасибо, мэм, — Кёнсу неловко потёр затылок. С тех пор как Кай дал ему успокаивающие листья алоэ, кожа уже не горела, как раньше. — Похоже, что вы нравитесь детям, — заявила женщина, распрямляя скрещённые на груди руки. — Я заметил. Они ещё слишком беззаботны и наивны, как и должно быть, — он оглядел детей, которые уже увлеклись маленькой обезьянкой, что была на привязи у столба. Они бросали ей кусочки фруктов и верещали, когда обезьянка показывала зубы и съедала лакомство. — Если хотите, то время от времени можете помогать нам смотреть за ними. Кёнсу застыл на месте. — Эм... — Вы совсем не должны, я просто предлагаю, им очень нравится с вами играть. — Ох, х-хорошо, — он неловко зашагал прочь, оглянулся и увидел, что женщина смотрит ему вслед, и ощутил, что краснеет. Он бесцельно бродил по деревне и наблюдал, как люди общаются друг с другом. Одна пара оживлённо ссорилась, мужчина доказывал, что идти на охоту уже поздно, да и он не в настроении, но его жена твёрдо стояла на своём, заявляя, что вечером они должны поесть свежее мясо. В конце концов, всё закончилось тем, что он пошёл к соседям, чем очень огорчил жену, и позаимствовал у них немного мяса. Потом он заметил двух болтающих девочек под деревом, они сплетничали о мальчиках, которые шумно гоняли маленький мяч. Некоторые из них бросали взгляды на девочек и пытались красоваться, в итоге кто-то случайно запульнул мяч в сторону Кёнсу, и он одним ударом вернул мяч обратно, легко улыбнувшись. Один мальчишка, самый высокий, положил руку на сердце и благодарно кивнул ему, другие же просто таращились на него во все глаза. Кёнсу миновал площадь и склонился над баком с водой, чтобы утолить жажду. Вода была чистой, но немного странной на вкус и сальной от жира, которым обмазывали натянутую кожу, что удерживала воду. Он задержался у бака с водой, наблюдая, как домашний скот валялся в грязи, чтобы охладиться. Усмехнувшись их проделкам, он продолжил свой путь через деревню. Он уже вполне привык ходить сам по себе, пока Кай был занят своей подготовкой к обязанностям вождя, но всё же признавал, что скучал по его странным взглядам и поведению. Они могли встречаться только вечером на несколько часов и только для того, чтобы Кёнсу учил местный язык, но он схватывал всё так быстро, что их встречи становились всё короче и короче. К тому же Кай каждый раз был очень измотан, и Кёнсу старался ради него разговаривать только по существу и заканчивать их занятия раньше. Ещё он заметил как Кай изменился, с каждой их встречей он всё больше походил на вождя. Кёнсу беспокоили такие скорые изменения. Он размышлял над тем, было ли у Кая детство, играл ли он так же беззаботно, как дети на улице, которых он видел. Охотники вернулись с крупной добычей, и Кёнсу почувствовал укол вины. Охотиться он никогда не умел, но ему хотелось внести и свой вклад в жизнь деревни, если он остаётся здесь жить. Вздохнув, он направился во дворец. ~*~ — Отец, можно я отдохну? — насупившись попросил Кай. — Когда ты станешь вождём, сын, будет некогда отдыхать. От чего ты хочешь отдохнуть сейчас? — спросил отец, продолжая вырезать на коже Кая месяц. Завтра он станет ещё на один год старше. — Но завтра у меня день рождения, я хочу весело провести время. — Его руку немного щипало, но он уже привык к боли. — Что ж, хорошо. Но после ты будешь готовиться вдвое усерднее. Тот мальчик — Кёнсу, больше не нуждается в твоей помощи. Он уже достаточно усвоил наш язык и обычаи, чтобы постоять за себя, перестань беспокоиться о нём. — Я не упоминал его имени несколько восходов и заходов. Почему ты считаешь, что я беспокоюсь о нём, отец? — с деланным равнодушием спросил Кай. На самом деле он был озадачен отношением Кёнсу к нему. Парень едва разговаривал с ним на занятиях и даже старался не смотреть на него. — Сынок, я вижу всё по твоему лицу, — Зипа вытер кровь с инструмента, затем взял обломок горящих дров и прижег рану. — По моему лицу? — Кай слегка дёрнулся. — Ты думаешь, что успешно скрываешь свои эмоции, но я знаю тебя лучше, чем ты сам. Ты постоянно думаешь о нём. Ты должен это прекратить, чувства мешают тебе сосредоточиться на тренировках, — он перевернул руку Кая и полюбовался проделанной работой. Кай обозлился и выдернул свою руку из отцовских. — Он мне не мешает. И никто мне не мешает, виноват только я. Может, я просто не гожусь на то, чтобы стать Зипой. Глаза вождя грозно сверкнули, и он обхватил лицо Кая, рывком придвигая ближе к себе. — Никогда так не говори! Я упорно трудился, чтобы стать Зипой, чтобы ты мог унаследовать мою империю. Не смей губить мои усилия, — он указал на дверь, — Уходи! Упав духом и с болью в шее Кай вышел из комнаты отца. Он отправился к Кёнсу и замер в проходе, нерешительно потирая затылок. Кёнсу поднял на него взгляд от своего блокнота, в котором что-то записывал, взгромоздившись на лежак на подоконнике. — Что ты делаешь? — Кай попытался заглянуть через плечо Кёнсу, но тот прижал блокнот к груди. — Ничего. Зачем ты пришёл? — настороженно оглядел его Кёнсу. — Учить тебя языку, забыл? — слова Кёнсу задели его, но он подавил обиду в себе. — Мне больше не нужны уроки. Не видишь? — Он продолжил писать в своём блокноте. Кай уставился на него и заметил, что щёки Кёнсу покраснели. — Почему ты так делаешь? — Делаю что? Кай коснулся его щеки: — Это. Почему краснеешь? — Я не знаю, это происходит само собой, когда я смущаюсь или нервничаю, — Кёнсу отмахнулся от руки. — Неужели я тебя смущаю? — Кай склонил голову набок. — Нет, — Кёнсу уткнулся в свой блокнот и усиленно продолжил писать. — Тогда я тебя пугаю? — Кай ухмыльнулся. — Нет, я не знаю. Пожалуйста, просто уходи, — он закусил губу и молча уставился в свой блокнот, отказываясь смотреть Каю в глаза. — Ладно. Будь готов к завтрашнему дню, — он направился к двери. — А что будет завтра? — Кёнсу подскочил от любопытства, широко раскрыв глаза. — Увидишь, — уходя, ответил Кай и счастливо улыбнулся. Кёнсу бухнулся на лежак, чувствуя, как голова начинает гудеть. ~*~ День девятый Думаю, я наконец стал частью этого народа. Некоторые дети играли со мной в догонялки, а одна из матерей предложила мне приглядывать за ними. Я отказал, потому что испугался, но думаю, всё же соглашусь, если с охотой ничего не выйдет. Я совсем ничего не делаю взамен, это плохо. Ох. Только что заходил Кай и узнавал, чем я занимаюсь, но я неосознанно спрятал от него блокнот. Совсем забыл, что он всё равно не понимает мои записи. Он заметил, что я покраснел и спросил об этом. Я попытался объяснить ему природу эмоций, но не получилось, сделал только хуже. Теперь он думает, что я нервничаю в его присутствии. Это так. Не знаю почему, но у меня потеют ладони, когда он рядом. Хватит о нём, он меня смущает. Меня смущает, как я реагирую на него. Завтра намечается что-то интересное. Меня не покидает странное чувство, что вождь меня недолюбливает. Он ведёт себя радушно, но его глаза говорят об обратном. Боюсь, если бы не Кай и благословение Богини, тогда меня бы... Нет, не могу об этом больше думать. Все мысли в голове перемешались. У меня всё ещё горят щёки от его пальцев. ~*~ Кёнсу открыл глаза, едва не вскрикивая. Кай стоял, склонившись над ним, и их носы почти соприкасались. — Отлично, ты очнулся! Пойдём. Нас ждут великие свершения, — улыбнулся Кай, выпрямляясь. — Больше так не делай, — сипло произнёс Кёнсу. Кай усмехнулся, взял сумку Кёнсу, вытащил из неё склянки и положил внутрь блокнот, подхватив его с подоконника. — Он тебе сегодня пригодится. Кёнсу взлохматил затылок, его волосы примялись после сна. — Куда мы собираемся? — На охоту, — Кай вложил в сумку свёрток с вялено-сушёным мясом. — А потом я покажу тебе кое-что удивительное. — Правда? — Кёнсу радостно заулыбался и, приняв свою сумку в руки, перекинул её ремень через плечо. — Ты очень милый, когда улыбаешься. И не кажешься замкнутым, — просиял Кай. — Спасибо, — Кёнсу закусил губу. — Я нашёл несколько цветных красок в отцовской комнате, думаю, тебе они нужнее, чем ему, — добавил Кай и тоже положил их в сумку Кёнсу. — Я должен захватить с собой ещё один лук и копьё для тебя, так что дождись меня в лесу. Кёнсу выглянул на улицу, солнце ещё не взошло. День предстоял насыщенный и долгий, но он ждал его с предвкушением. С тех пор как он поселился здесь, у него впервые было так легко и радостно на душе. Проводив убежавшего Кая взглядом, он зашагал в сторону леса. Он напевал себе под нос старую песенку из тех мест, где он родился. Это была детская песенка, ритмичная, с запоминающейся мелодией и словами. Он ждал у кромки леса и взволнованно покачивался с пяток на мыски. Кай явился спустя некоторое время с двумя копьями, двумя луками и стрелами. Он вручил Кёнсу каждого по одному и поправил ремень своей сумки. — Я взял две фляги с водой, так что говори, когда захочешь пить. Кёнсу неумело возился с копьём и луком, пытаясь закинуть их за спину, как это сделал Кай, но у него никак не получалось. Кай рассмеялся и сам помог ему управиться с оружием. — Спасибо, — у Кёнсу пересохло в горле, и быстрее забилось сердце, он мог поклясться, что Кай задержал свои пальцы чуть дольше, продлевая прикосновение, когда помогал ему, но сразу же выкинул эту мысль из головы. Кай повёл его в лес. Он знал его лучше кого-либо во всей деревне. Лес был ему вторым домом. Он улыбнулся, глядя на кроны деревьев, и показал Кёнсу на активно чем-то чавкающую рыжую обезьянку. Кёнсу воскликнул, что недавно рисовал её, и они оба рассмеялись, когда он показал Каю свой набросок, вовсе не похожий на обезьянку, что жевала листья у них над головами. — Я думал, ты хорошо рисуешь. Что это? — смеялся Кай. Кёнсу смутился и потёр шею, — у меня не было с собой блокнота, и я попытался нарисовать её, когда вернулся. Похоже, в тот день моя зрительная память была не на высоте. — Ты покраснел, — заметил Кай. — Зря ты сказал об этом, — Кёнсу смутился ещё сильнее. — А мне нравится, — ухмыльнулся Кай, отводя в сторону и придерживая ветку для Кёнсу. — Это необычно. Я люблю всё необычное. — Спасибо, — Кёнсу смотрел под ноги, но затем встретился взглядом с Каем и неуверенно улыбнулся. Спустя пару часов они рассказывали друг другу о детстве, и Кёнсу поймал себя на мысли, что никогда не чувствовал себя лучше, на сердце было спокойно, как никогда в жизни. Ему нравилось общаться с Каем, с ним было не так, как с остальными, с ним ощущалось что-то более личное, доверительное. Кай поднёс палец к своим губам, призывая его замолчать. Кёнсу крадучись пошёл за Каем, осторожно ступая за ним след в след. Кай плавно снял свой лук с плеча, натянул тетиву, нацелившись на маленькую капибару, и одним красивым движением пустил стрелу, мгновенно поражая грызуна насмерть. Затем он перевязал верёвкой ноги зверька и перекинул себе за спину. — Вот и обед. — Обед? А что же завтрак? — Уже давно полдень, ты не заметил? — Кай посмотрел на Кёнсу через плечо. — Вот как, — Кёнсу не заметил, он настолько наслаждался прохладной свежестью леса, что даже не обращал внимания на голод. — Разве нам этого хватит, чтобы наесться? — Этого? — Кай указал на свою добычу. — Это моё, для себя ты должен поймать сам. — Что? — Кёнсу встал как вкопанный. — Разве я не учу тебя охотится? — удивился Кай. — Да, но фактически ты ещё ничему меня не научил.. — Шшш! — Кай поманил Кёнсу к себе. Он снял с его плеча лук и вложил его ему в руки. — Стреляй. — В кого? — Кёнсу прищурился и вгляделся в заросли, но там никого не было. Кай повернул его голову в другую сторону и указал на ещё одну маленькую капибару. — Ой, — он попробовал натянуть лук, но стрела всё время соскальзывала. Кай встал сзади, прижавшись грудью к его спине, и придерживая его руки, направил стрелу. Кёнсу чувствовал его погрубевшие ладони и весь покрывался мурашками, но позволил Каю прицелиться и выпустить стрелу. Она просвистела в воздухе, снова мгновенно поразив животное. Кёнсу потряс головой, пытаясь прийти в чувство. Его пульс значительно участился из-за прикосновений Кая. Спотыкаясь, он направился в сторону добычи, вытащил из тушки стрелу и вернул её в колчан. Кай стоял и довольно ухмылялся, — теперь ты понял, как нужно стрелять? Кёнсу продолжал сидеть к нему спиной, закусив губу. — Да, спасибо, — собравшись с мыслями, он медленно поднялся и перекинул добычу через плечо, дополнительная тяжесть казалась странной, но Кёнсу решил перетерпеть. — Так о каком сюрпризе ты говорил? — Мы ещё не дошли, а пока расскажи мне ещё что-нибудь о своём детстве, — сказал Кай, приподнимая огромный зелёный лист над их головами. Спустя несколько часов они вышли на поляну, и Кёнсу приходилось говорить громче, чтобы его голос было слышно сквозь шум воды. — Когда мне было двенадцать, я решил, что если мне не удастся стать артистом, то я стану биологом, и вот теперь я здесь. — Артистом? — Кай перешагнул через глубокую трещину в земле и подал Кёнсу руку, чтобы помочь перепрыгнуть. — Спасибо, — он вытер лоб, становилось жарко. — Я хотел стать певцом и ходил на прослушивание, но в компании сказали, что мой голос недостаточно хорош, потому я бросил эту затею и сосредоточился на учёбе. — Правда? — Кай намеренно медлил, впереди прямо за деревьями находится его сюрприз. — Спой мне что-нибудь. — Что? Нет, — Кёнсу остановился, чтобы отогнать назойливого жужжащего у его уха комара. — Ну пожалуйста. Сегодня особенный день, — Кай положил обе руки на плечи Кёнсу. — У меня день рождения. — У тебя день рождения, а ты хочешь устроить сюрприз для меня? — Кёнсу поражено выдохнул. — Я хочу разделить этот день с тобой, мы всегда так делаем. Обычно этот день празднуют всей семьёй, и все друг другу что-то дарят, — воодушевлённо объяснил Кай. — Если тебе нужно быть с семьёй, почему тогда ты здесь со мной? Ты должен быть во дворце и праздновать вместе с ними. Со мной ты теряешь время. — Вовсе нет, мне весело. С тобой интересно, — Кай посмотрел на деревья. — К тому же, я устал от дворца. Я каждый день готовлюсь, чтобы стать вождём, и мне хотелось сбежать. Сбежать от всех этих людей к кому-то особенному, вроде тебя. — От удивления Кёнсу на время потерял дар речи. — Ну, в таком случае, думаю, я бы мог для тебя спеть, — он прикусил кончик пальца. Кай восторженно переступил на месте. Кёнсу запел, его голос звучал сильно и проникновенно. Он пел песню, которую хорошо знал наизусть. Её слова прекрасно соответствовали моменту, а динамика идеально подходила его голосовому диапазону. С закрытыми глазами он пел всем сердцем, позволяя песне течь изнутри. Кай покачивался в такт мелодии, ему хотелось закрыть глаза от наслаждения. — У тебя красивый голос. — Серьёзно? — его глаза загорелись. — Я давно не занимался, большинство людей на корабле жаловались, когда я пел. — Как досадно. Они даже не понимают, что потеряли, — он протянул Кёнсу руку. — Закрой глаза и держись за мою руку, хорошо? — Куда ты хочешь меня завести? — Кёнсу замер и уставился на Кая. — Просто доверься мне, — он накрыл ладонью его глаза и повёл вперёд, мягко направляя сзади. Когда они вышли на поляну, он убрал руку. — Ух ты! Какая красота, у меня глаза разбегаются, что это за место? — разинув рот, Кёнсу пытался ухватить взглядом каждую мелочь, каждый цвет. От воды пахло свежестью, а звуки леса заглушились в её бурлящем потоке. — Мы называем её — Река, которая течёт из Рая, — он пригласил подойти ближе. Вид открывался завораживающий, там, на самой глубине причудливых кратеров росли красивые кораллы и водоросли самых разных оттенков, от красных и зелёных тонов до переливов пурпурного и бирюзового. Среди всей этой ярко-цветущей флоры сновали крошечные рыбки. Через небольшое ребро кратера вода выливалась в реку. Она была невероятно прозрачной и от того невероятно манящей. Посреди пурпурных растений красовались тёмно-розовые морские звёзды, которые облепили один из скалистых выступов подводного кратера. Всё вокруг вызывало трепет и казалось таким неземным, что стоило только вглядеться в глубину, и можно было потерять голову. — А в воду можно зайти? — заворожённо прошептал Кёнсу. — А плавать ты умеешь? — спросил Кай. — Нет, но тут же не может быть так глубоко? — Кёнсу посмотрел на Кая умоляющим взглядом. — Некоторые из этих кратеров бездонны, есть и те, где вода всего лишь по пояс, но для тебя здесь всё же глубоко, — Кай принялся снимать с себя лук и стрелы и складывать их на землю. — Но если хочешь, можешь держаться за меня, я отведу тебя к самому безопасному месту. Кёнсу кивнул и снял с себя оружие вслед за Каем. Кай зашёл в воду и Кёнсу последовал за ним, прикрываясь руками, ему было совершенно не по себе оказаться перед Каем голышом. Он обхватил его за плечи и крепко вцепился, пока Кай переплывал к мелководью. Из-за сумбурного пробуждения ранним утром Кёнсу забыл втереть в кожу мазь из алоэ, но вода была замечательной и прохладной ровно настолько, чтобы приятно успокоить жжение от солнца. Он забрался на небольшой и плоский выступающий край камня и, запрокинув голову, закрыл глаза. — Как же здесь всё-таки потрясающе. Кай улыбнулся и, подплыв к выступу, через который выливалась вода, вскарабкался на него. Он встал на самый край и окликнул Кёнсу. — Смотри! — Кай высоко подпрыгнул, закрутив сальто в воздухе, и изящно вошёл в ровную гладь воды. Вынырнув через несколько секунд, он поплыл обратно к Кёнсу. — Правда классно? — Если рисковать и подвергать жизнь опасности ты считаешь классным, то тогда да, — Кёнсу попытался скрыть за смехом свой испуг, который он испытал, когда Кай всплыл не сразу. Кай плеснул водой в Кёнсу и прыгнул к нему в маленький бассейн. Они касались коленями, и Кёнсу снова ощущал мурашки по всему телу. Утерев лицо, он воскликнул: — Зачем было брызгаться? — Чтобы ты расслабился. Сегодня же день празднования! — Кай улыбнулся и отклонился назад, подставляя лицо лучам солнца. Кёнсу мгновение раздумывал над словами Кая и вдруг со всего размаха окатил того водой. — Ну как, расслабился? Кай расхохотался и шлёпнул по воде в ответ. — Вот так уже лучше! — Он разбрызгивал воду во все стороны, и в крошечных брызгах мелькала маленькая радуга. Утерев лицо от новой порции брызг, Кёнсу рассмеялся и повторил за Каем. Они дурачились и кривлялись, надувая щёки и изображая иглобрюхих лупоглазых рыб. Кай смешил Кёнсу, рассказывая историю о том, как сильно он их боялся в детстве. Затем, щеголяя своей храбростью, он нырнул на самое дно одного из глубоких бассейнов и выплыл оттуда с красивой пурпурной раковиной для Кёнсу. — Можешь вернуть меня на берег? Я хочу есть, — спросил Кёнсу, и Кай готов был сделать что угодно, чтобы угодить ему. Очутившись на берегу, Кёнсу обернул бёдра в повязку и уселся на землю, чтобы развести небольшой костёр и приготовить пищу. Кай остался в реке и продемонстрировал стойку на руках в воде. Кёнсу усмехнулся и принялся свежевать добычу. Во время плавания на корабле он большую часть времени проводил на кухне и наловчился готовить весьма искусно. К тому же корабельный кок был очень добр к нему после кончины его друга зоолога. Кёнсу усердно учился приготовлению различных блюд и даже получал от готовки наслаждение. Он дал себе обещание, что если из него не выйдет толкового биолога, то он станет поваром. Установив над костром вертел из веток, Кёнсу захотел нарисовать реку красками, которые ему подарил Кай, чтобы добавить его рисункам яркости. Зарисовав реку, он набросал силуэт Кая, который увлечённо нырял на дно, собирал морских звёзд и показывал их с гордой улыбкой. Кёнсу невольно вспомнил играющих в салки детей, настолько это казалось невинным и ребячливым. Он успевал зарисовывать как Кай улыбается, как с любопытством разглядывает ракушку маленького краба, неуклюже болтающего лапками, как раскидывает руки в стороны и жмурится, подставляя лицо солнцу, но, пожалуй, любимый набросок Кёнсу тот, где Кай думает, что Кёнсу не смотрит на него. Кёнсу задерживал дыхание от его взгляда, в котором выражался лёгкий интерес и робость. Рисунок завораживал, и он ловил себя на том, что касался его пальцами, когда Кай не обращал внимания. Прокрутив вертел ещё раз, он убедился, что мясо готово. — Всё готово! — позвал Кёнсу, убирая блокнот в сумку. Кай потянул носом воздух, — Ого, пахнет вкусно! — Он расположился рядом с Кёнсу, намочив его ноги. — И выглядит аппетитно. — Ничего сложного, мне нравится готовить, — ухмыльнулся Кёнсу. — Правда? — промычал Кай с набитым ртом. — Да, — Кёнсу поморщил нос, — Можешь так не делать? — Как? — Не говори с полным ртом. Это ужасно. — Извини, — Кай растерянно отвернулся. — Всё нормально, — улыбнулся Кёнсу. Они ели в тишине, в приятном умиротворении, без напряжения и неловкости. Украдкой косились друг на друга и иногда попадались на этом, когда пересекались взглядами. После мяса во рту пересохло, поэтому закончив со своей долей, Кай ушёл на поиски каких-нибудь фруктов и вернулся с двумя спелыми манго. — У меня никак не было времени спросить, как тебе твоя комната? — Кай снова сел, разрезал манго пополам и протянул часть Кёнсу. — Ну, нормальная. А что? — Кёнсу с наслаждением впился зубами в сочную мякоть. Кай бросил на него быстрый взгляд, — я предложил тебе эту комнату, потому что она третья по величине в нашем доме. — Я хотел сказать, она мне нравится, но там пусто, и по ночам я сплю плохо, — Кёнсу снова откусил от манго и блаженно прикрыл глаза. — Вот как? Не спится? — Нет. Я не знаю, — он посмотрел на Кая. — Вроде чувствую усталость, но не могу расслабиться и уснуть. — Что тогда тебе нужно? Только скажи, и я прослежу, чтобы тебе было комфортно, — убедительно заверил Кай. — Наверно, я просто скучаю по дому. Временами лежу и представляю, что было бы, если бы кто-нибудь меня недосчитался. Стали бы они беспокоиться или скучать. Не хочу сказать, что я какой-то особенный. Я обычный натуралист. Впрочем, я уже даже не учёный. Не знаю, зачем я всё это тебе рассказываю, всё равно это уже неважно, — Кёнсу неотрывно смотрел на реку, от поверхности которой отражалось закатное солнце. — Я бы скучал по тебе, — прошептал Кай. Кёнсу ошеломлённо перевёл на него взгляд. Он решил, что неверно расслышал, настолько голос Кая прозвучал приглушённо и чуть слышно. — Я хочу сказать, что мы теперь друзья, и я буду скучать, если ты уедешь. Иногда я ловлю себя на мысли, что рад тому, что ты остался здесь. Как будто Богиня почувствовала, что мне кто-то нужен и послала мне тебя. Никогда не говори, что ты никто. Для меня ты особенный, — Кай чертил круги на земле и не осмеливался поднять взгляд. — Мы друзья? — почему-то Кёнсу ощутил себя одновременно и счастливым, и грустным. Он обрадовался, что у него появился новый друг, это дарило хоть какую-то надежду, но ещё ему было грустно, и он не знал, почему именно. — Да, ты мой друг, — Кай смущённо улыбнулся. Кёнсу засветился от счастья и толкнул Кая в плечо. Кай пихнул его в ответ, только сил у него было больше. Потирая руку, Кёнсу посмотрел на небо. — Солнце скоро зайдёт, нужно возвращаться. — Нет, тебя ещё ждёт сюрприз. Мы остаёмся до утра, — Кай широко ухмыльнулся. Кёнсу неверяще посмотрел на Кая. — Я не хочу проводить ночь в этой глуши, у нас даже нет одеяла, а ночью очень холодно! — Всё будет в порядке. Я буду тебя согревать, не волнуйся так, — заверил Кай. — Ты взял одеяло? — Кёнсу оглядел их привал. Он уже знал ответ, но не смог промолчать. — Нет, — Кай улыбнулся. — Мы будем греться друг от друга, в детстве я всегда так делал. Кёнсу не мигая уставился на него и никак не мог поверить в то, что тот говорит всерьёз. — Ты наверно шутишь. — Я не шучу. Один ты точно замёрзнешь, поверь мне. — Я буду спать один, отдельно от тебя, большое спасибо за заботу, — Кёнсу собрал свои вещи, упуская из виду, что блокнот выпал из сумки, и перенёс их на другую сторону от костра. Когда он развернулся, то увидел, как Кай разглядывает что-то в его блокноте. — Что ты делаешь? Это моё! — Если это твоё, тогда почему здесь везде я? — спросил он, смотря на рисунки. — Это очень красиво, такое чувство, что я смотрю на своё отражение в озере. — Правда? Ты так считаешь? — Кёнсу заглянул Каю через плечо, пока тот листал страницы. — Вот это мне нравится больше всего, — он раскрыл рисунок, который оказался любимым и для Кёнсу. Тот, где он робко выглядывал из-за листьев. — Мне тоже. Он получился у меня лучше остальных. — Ты не ответил на вопрос. Почему здесь так много меня? — Тебя легче всего рисовать по памяти. — Я думал, ты плохо запоминаешь. — Лица я хорошо запоминаю, — он умолчал, что с тех пор, как впервые нарисовал его в лесу, Кай отпечатался в его памяти навсегда. И когда он закрывает глаза, то видит его любопытное лицо, его необычную улыбку и глаза, что таят в себе много секретов. — Хм. — Ну да. — А что здесь за закорючки? — Это мои мысли и это личное, — Кёнсу выхватил блокнот из рук. — Понятно. Они долго смотрели на танцующие языки пламени. Оба витали где-то в своих мирах и слушали звуки природы и треск костра. Вдруг Кёнсу посмотрел на небо со сверкающими звёздами и у него отвисла челюсть. — Вот это да! — Вот что я и хотел тебе показать, — улыбнулся Кай и прислонился к Кёнсу. — Я даже не знаю, что красивее — река или ночное небо. — Мне больше нравится небо, именно в последний день лунного цикла, когда звёзды светят особенно ярко. Все в деревне так поглощены луной, что забывают о маленьких звёздочках, что загораются на небе. Кёнсу перевёл на Кая удивлённый взгляд. — Не пойми неправильно, я люблю луну, я должен. Но, мне кажется, что иногда мы не обращаем внимания на такие мелочи, понимаешь? Кёнсу кивнул и широко зевнул. Он переместился на свою сторону у костра и улёгся на землю. Однако спустя несколько минут начал замерзать. Он закусил губу, чтобы не стучать зубами, как вдруг почувствовал тепло. Он кинул взгляд через плечо и отметил, что Кай лёг к нему, прислонившись спиной. — Спасибо. — Я же тебе говорил. — Забудь, забираю своё спасибо обратно. Кай хмыкнул, вскоре его дыхание стало ровным и спокойным. Кёнсу сел и посмотрел на него. Он выглядел таким умиротворённым, расслабленным и таким юным. Кёнсу вдруг осознал, что Кай не хотел становиться вождём, он ещё совсем ребёнок. Он был вынужден повзрослеть ради отца, должен был соответствовать его идеалам, а не своим. В Кёнсу зародилось неожиданное презрение, но он подавил его. Нет в том вины вождя, что для сына он желает только лучшего, и Кай не виноват, что родился именно его сыном. Кёнсу лёг обратно и посмотрел на огонь. Кай перевернулся и обнял его, тихо засопев. Кёнсу закрыл глаза и уснул. И впервые за долгое время от спал так крепко. ~*~ День тринадцатый Наконец-то мы вернулись с празднования дня рождения Кая. Было весело, мы купались. Ну, вообще-то я не плавал, но я наблюдал как плавает и прыгает в воду Кай. Мы с ним о многом говорили. Он очень внимательно слушает и вдумчиво отвечает. Ещё я впервые подстрелил добычу! Конечно, Кай помогал мне, правда было немного неловко, потому что он подошёл ко мне слишком близко, но я всё-таки подстрелил! Никогда бы не подумал, что охотиться так тяжело, готовить в разы проще. Может хоть так я смогу внести свой вклад в жизнь деревни. Я выучу все традиции и буду готовить блюда для больших праздников. Это будет что-то. Сегодня Кай назвал меня своим другом. Я так счастлив, что могу дружить с ним. Ночью мы спали вместе, не в смысле спали, а лежали рядом, потому что было холодно. Мне так чудесно спалось. Думаю, всё дело в ночном свежем воздухе.