Чертовка.

Глава 18. Автобус подъехал минут через пятнадцать после того, как девушки поругались, и Саша ушла куда-то, оставив Киру в одиночестве с её болью. Волкова совершенно не знала, что ей лучше сделать и как правильнее поступить, потому что сама раньше никогда ни перед кем так серьезно не извинялась. Обычно она специально устраивала ссоры с тем, в ком больше не нуждалась. Потом эти люди обижались на нее и заявляли, что первые извиняться не будут, а она лишь пожимала плечами. Мол, как хотите! А после сама ничего не делала, потому что совершенно не хотела связывать себя с ними хоть какими-то отношениями. К сожалению, многие люди и серьезные отношения чересчур быстро надоедали ей, поэтому приходилось постоянно искать чего-то нового, каких-то новых и необычных ощущений, от которых было интересно. Сейчас же все было иначе: ей хотелось подойти к Саше и вернуть все; пообещать, что все обязательно будет хорошо; обнять и прижаться к ней, потому что этого до безумия не хватало. Кинув свои вещи в специальный багажник автобуса, она поднялась в салон и на мгновение замерла, осматриваясь и пытаясь найти взглядом Разумовскую, чтобы сесть с ней и поговорить. Вот только оказалось, что Саша уже сидит с Настей, которая пытается что-то рассказать ей и развеселить, но черноглазая всё равно казалась какой-то грустной. Тяжело вздохнув, девушка все-таки прошла по коридору, который был между седениями, к самому последнему ряду, где вообще никого не было. Одноклассники даже не заняли два ряда, которые были перед последним, потому что это было запрещено классной руководительницей. Волковой же было сейчас совершенно всё равно на то, что говорят и думают остальные, потому что ей и самой нужно было хорошенько обо всем подумать. Если бы Саша сейчас была рядом, то все было бы иначе, но девушки рядом нет; она сидит с другой и о чем-то разговаривает, а Кира же думает и ненавидит себя за то, что сделала и сказала. Наверное, сейчас был именно тот момент, когда ложь идет во благо. Она должна была либо промолчать, либо предложить девушке встречаться с ней и признаться в любви. Но ведь разве можно в таком врать? Сероглазая даже не скрывает от себя того факта, что не может разобраться в собственных чувствах, бушующих внутри. Ей определенно хочется быть рядом с Сашей, но любовь ли это? Или, быть может, какая-то простая привязанность, от которой очень тяжело избавиться? Ведь Разумовская была с ней в самые ответственные и важные моменты: они вместе прошли через многие трудные игры и тренировки; Саша помогала Кире во время болезни, а она, в свою очередь, помогла преодолеть страх перед игрой и прошлым девушки. Между ними произошло слишком много за все то время, что они знакомы. Но было это все любовью или просто какой-то нуждой, привязанностью или чем-то иным? Никогда раньше никто не делал с ней чего-то подобного. Да еще и эта странная боль в груди, какой раньше никогда не было. Она вообще никогда не жаловалась на проблемы со здоровьем, потому что всегда вела здоровый образ жизни и занималась спортом, никогда не курила и ничего отвратительного не делала. Так откуда появилась эта боль? Причем, девушке казалось, что она увеличивалась с каждым днем, становилась сильнее и дольше не останавливалась. Правда, после последней диспансеризации, которая была в прошлом году, ей врач посоветовал сходить к кардиологу, но Волкова лишь махнула рукой и заявила, что это все приборы показывают неправду, а с ней все нормально. Конечно, у нее и раньше изредка покалывало в груди, но она не обращала на это внимание и просто продолжала идти дальше, словно ничего и не было. Но как это терпеть сейчас? А если её скрутит прямо во время матча? Не сказать же, что неожиданно захотела в туалет! Тем более, она является капитаном команды, поэтому никто её так просто никуда не выпустит. От нее может зависеть исход матча, да и судьба всей команды! Поэтому тренер просто накричит и скажет, что в туалет или вообще куда-либо нужно ходить до матча, а не во время ответственной игры. Тяжело вздохнув, девушка уткнулась лбом в кресло, которые было перед ней, и обхватила себя руками, прикрывая глаза, чтобы хоть на несколько мгновений создался вид, что её здесь нет. В общем, частично воспользовалась тактикой страуса, который голову в песок засовывал. В автобусе, к сожалению, песка не было, поэтому она просто закрывала глаза, как в детстве. Когда-то папа научил её прятаться таким образом, если нет желания общаться с кем-либо. Волкова решила, что это самый лучший способ, поэтому использовала его в течение всей прожитой жизни. Сейчас же даже это не могло помочь, потому что она всё равно слышала, как переговариваются и смеются другие, слышала, насколько им хорошо, и могла прекрасно понять, насколько плохо ей. – Ничего не хочешь мне рассказать? – Алина очень неожиданно подсела и задала свой вопрос, заставив Киру слегка вздрогнуть и дернутся, резко подняв голову, чтобы посмотреть на того, кто нарушил её покой. Подруга совершенно не была помятой после бурной ночки; она выглядела довольно-таки прилично и бодро, словно все время лишь мирно спала и ничем плохим не занималась. Однако, красные глаза её достаточно сильно выдавали! – А разве должна? – недовольно поинтересовалась Волкова, совершенно не желая с кем-либо сейчас говорить и обсуждать свои личные проблемы. Несмотря на то, что Алина была её лучшей подругой, Кира сейчас не была готова видеться и говорить даже с ней, потому что это было слишком трудно и тяжело. К тому же, сероглазая прекрасно знала, что подруга обвинит её и скажет, что нужно было нормально вести себя с Сашей, а не быть придурком и козлом, как всегда. Девушка и сама понимала, что нужно было вести себя по-другому, но сейчас всё равно ничего нельзя было поменять. К сожалению, с физикой у нее все не настолько хорошо, чтобы создавать машину времени и пользоваться ей! Да даже если бы все было просто идеально, то она всё равно сделала бы что-то не так или не доделала бы из-за своей лени. Поэтому лучше не рисковать и подумать, что можно изменить в настоящем времени, раз прошлое недоступно. – Вообще-то, было бы неплохо. Что между тобой и Сашей? – сейчас Алина была чересчур серьезной и даже несколько суровой. Волкова никогда не видела подругу такой; никогда не замечала за ней подобного отношения и настроя. Она всегда была мирной и дружелюбной, даже не ела мяса и являлась вегетарианкой, потому что не хотела убивать животных или быть соучастницей этого, а сейчас кажется такой суровой, словно может вообще ударить. – И не делай из меня дуру, Волкова, я вас вчера видела вдвоем, и вы при мне целовались. – Ты, наверное, нажралась и ничего сейчас вспомнить не можешь! К тому же, вчера вы все перебрали, вот тебе и показалось, что мы с Сашей чем-то плохим занимались, – начала ловко оправдываться Кира, при этом оставаясь серьезный и делая вид, что говорит чистую правду и ничего, кроме нее. – Да, ты действительно к нам вчера приходила, но мы просто сидели, разговаривали и обсуждали тактику игры. А потом мы немного повздорили, и ты быстро свалила, чтобы не учавствовать в этом. Вот и все, что было, Алин. – Ты меня достала, – сдержанно проговорила девушка, но по ней было видно, что она уже еле выдерживает спокойное состояние и безумно желает хорошенько ударить свою собеседницу. Тяжело вздохнув, Кира отвернулась к окну и прижалась лбом к холодному стеклу, прикрывая глаза и не желая продолжать этот разговор дальше. Она не хотела делиться с кем-либо своими проблемами и тревожащими мыслями; не хотела посвящать всех в свою личную жизнь; не хотела, чтобы потом все узнали о том, что было между ней и Сашей. – Очнись, Кир. Я понимаю, что ты всегда сторонилась серьезных отношений, но между вами сейчас именно они, и этого никак не избежать. Я не напивалась до такой степени, чтобы видеть галлюцинации, а перед автобусом еще и слышала ваш разговор. Не надо врать мне. Главное, не надо врать самой себе.

***

Приехав в отель, все остановились в холле и начали громко переговариваться, обсуждать то, что будут делать по вечерам, после всех нудных экскурсий и наставлений учителя. Члены баскетбольной команды же сидели отдельно от всех и смотрели на схемы игры, которые Кира нарисовала еще несколько дней назад, когда была настроена на игру и на победу. Сейчас же с ней творилось что-то совсем странное и непонятное, что никак не могло оставить её в покое, постоянно терзало и мучило. Никогда еще отношения с кем-либо не заставляли так много переживать и думать. Прям в какую-то сопливую девчонку превращается, которая постоянно думает о своей любимой, пьет тоннами кофе, курит и сидит на подоконнике, укутавшись в одеяло! Нет, конечно, она не пьет кофе и не курит, зато постоянно думает о Саше, сидящей на ручке кресла. Она не выглядела такой же заинтересованной в игре, как и остальные; девушка была слишком печальной и задумчивой, постоянно теряла суть разговора и вообще терялась, когда к ней обращались или спрашивали её мнения. Волкова же постоянно поглядывала на нее, но старалась не упускать темы разговора, чтобы не показаться совсем дурой. Она являлась капитаном команды, поэтому просто была обязана всегда внимательно слушать и быть в теме всех событий. К тому же, уже скоро должен быть полуфинал, а после уже и финал, в который они просто обязаны выйти. Конечно, он будет в конце учебного года, в самом начале июня, но готовиться к нему уже нужно было, потому что для начала нужно пройти полуфинал, не менее важный и серьезный. Соперники с каждым матчем становились все сильнее и сильнее, а вот девушка все меньше и меньше думала о баскетболе, смотря на Сашу и желая к ней прикоснуться. Сероглазая вновь кивнула, когда Настя предложила выставить Иру на поле, если что-то пойдет, потому что девушка очень хорошо защищает кольцо и прекрасно дает дальние пасы, что очень важно в их нынешней тактике. Кира уже обо всем этом заранее знала, когда рисовала схему игры и план нападения; она всегда предпочитала знать сильные и слабые стороны тех, с кем играет бок о бок. К тому же, она знала о том, что Ира хороша в защите, но совершенно не умеет атаковать, поэтому и дает мяч дальними пасами, желая как можно быстрее от него избавиться, чтобы никто на нее не напал. Безусловно, она хорошо играет, ведь иначе Волкова не взяла бы её, но и у Иры своих минусов хватает. – Итак, начинаем распределение! – отвлекла всех учительница и принялась кидать в два небольших красных мешочка какие-то бумажки, постоянно помешивая и коварно улыбаясь, словно задумала нечто грандиозное и необычное. Кажется, после её "грандиозного" многие будут возмущаться и проявлять свое недовольство, но учительницу это никогда не останавливало. Она отдала один мешочек маме Ксюши, а после вновь повернулась к своим ученикам и еще разок потрясла мешок, чтобы содержимое лучше перемещалось. – В общем, мы решили, что сами просто никак не сможем нормально распределить вас по номерам, потому что тогда будет много ругани и вопросов, почему выбрали именно такие пары и тому подобное. Именно поэтому сейчас мы назовем тех, кто будет сам себе вытягивать соседа по комнате! – радостно проговорила женщина и, повернувшись к стойке регистрации, принялась зачитывать составленные списки, после чего комнату вновь наполнили недовольные голоса и возмущения, но учительница уже не собиралась менять своего решения. Она что-то тихонько шепнула маме Ксюши, и та подошла ко всем девушкам, которые уже столпились группой и были готовы вытягивать имя своей соседки по комнате. Кира же по-прежнему стояла, опираясь о стол и думая о чем-то своем, несмотря на то, что её имя было в списке. – Ну классно, я вытянула Алину! – воскликнула Настя, отходя от женщины с мешочком и смотря на свою бумажку, где аккуратным почерком было выведено имя. Девушка подошла к Алине, которая скрестила руки на груди и недовольно смотрела на нее, явно ожидая хоть каких-то аргументов. – Да ты зануда и не жрешь мясо! Как так вообще можно жить?! – удивленно поинтересовалась Настя и, скомкав бумажку, бросила её прямо в нос своей собеседнице. Ненужный комок отлетел в сторону, а девушка лишь недовольно закатила глаза, когда Алина побежала поднимать его, говоря на ходу о том, что мусорить очень и очень плохо, что это портит окружающую среду. Усмехнувшись, Кира подошла к женщине и сразу же засунула руку в мешок, особо долго не выбирая и вытягивая первую попавшуюся бумажку. Вытащив её и быстро развернув, девушка прочитала имя и фамилию своей соседки, моментально застыв и почувствовав, как нервно дрожат пальцы от волнения и некоторого страха. – Ну, Кира, кто там? Говори фамилию и не задерживай остальных! – поторопила её женщина и вырвала из рук бумажку, быстро прочитав имя и отметив что-то в своем списке, который держала в руках. Вернув растерянной девушке бумажку, она чуть подтолкнула Волкову, задерживающую всех, кто еще не определился, с кем именно он будет жить в ближайшие дни. – Волкова и Разумовская! – громко произнесла она, когда Кира наконец-то отошла в сторону, вернувшись к своим вещам и украдкой посмотрев на Сашу, которая удивленно приоткрыла рот и после нервно закусила губу. И вот их снова судьба сводит вместе, а сероглазая так и не смогла придумать правильные слова, которые нужно сказать девушке при следующей встрече. Да, она боялась серьезных отношений, поэтому не могла так просто признаться себе в том, что действительно испытывает к Саше, а это все слишком сильно усложнило сложившуюся ситуацию. Подхватив свою тяжелую сумку, девушка быстро подошла к Тамаре Ивановне как раз в тот момент, когда это сделала и Разумовская, мимолетно посмотревшая на Киру. – Вот вам две карточки от двадцать первого номера, где будете жить! А теперь идите обживайтесь и отдыхайте, – с улыбкой проговорила классная руководительница, протягивая Волковой комплект специальных карточек, на которых был изображен логотип гостиница и номер телефона. Взяв их, девушка протянула одну Саше, но она лишь прошла мимо, таща за собой достаточно большой чемодан и направляясь к лифтам. Тяжело вздохнув, Кира направилась за ней и кое-как успела заскочить в небольшую кабину к черноглазой, которая уже во всю нажимала на кнопку следующего этажа. Лифт медленно повез их наверх, а Волкова принялась уже абсолютно открыто смотреть на Сашу, прекрасно ощущавшую это и постоянно смущающуюся. Девушка отводила взгляд в сторону, переминалась с ноги на ногу и старалась не встречаться с Кирой взглядом. Но она всё равно хотела разрыдаться, как маленький ребенок и прижаться к ней всем телом, чтобы сероглазая погладила её по волосам и успокоила. Настя предупреждала, что Волкова является местным ловеласом и что от нее крайне сложно добиться каких-либо нормальных чувств, но Саша всё равно продолжала надеяться на то, что сумеет достучаться до девушки и заставить её оттаять. К счастью, лифт остановился на нужном этаже и избавил девушек от неловкого молчания и постоянных переглядываний. Саша первая быстро вышла из него, абсолютно позабыв о своем чемодане и уже обернувшись, чтобы вернуться за ним, когда увидела, что Кира взяла тяжелый багаж и повезла его в сторону номера. Черноглазая медленно пошла за ней, опустив глаза в пол и всё равно постоянно спотыкаясь о сбитый ковер из-за того, что думала лишь и девушке, которая шла перед ней и молчала. Не нужно было так сильно давить на нее и слишком резко начинать разговор об отношениях, ведь Кира раньше никогда не предлагала ей быть вместе и никогда не признавалась в любви... Неужели она все это делала, не испытывая каких-либо чувств? Неужели просто использовала девушку, чтобы удовлетворить собственные потребности и успокоиться? Саша просто не могла поверить в это, потому что сама безумно любила сероглазую особу, которая шла перед ней и тащила её тяжелый чемодан, куда мама напихала кучу разной одежды на любое время суток и на любой случай. Сейчас им еще и предстоит жить вместе, а Разумовская даже не могла придумать, как лучше начать разговор и обсудить все, что произошло между ними в спокойной обстановке, а не за очередным скандалом. Конечно, они могли просто постоянно молчать и ни о чём не говорить друг с другом, но Саша просто не выдержит этого и бросится в слезах на шею к своей соседке, начав вымаливать у нее прощения и умолять сказать хоть слово. Она уже сейчас была готова лезть на стенку и просить Киру поговорить с ней, но гордость пока не позволяла сдаваться. Саша и не заметила, как Волкова остановилась перед нужной дверью, поэтому случайно врезалась в её спину, не успев все осознать и вовремя остановиться. Кира чуть повернулась и, внимательно посмотрев на нее, чуть улыбнулась уголками губ, открывая дверь и пропуская девушку в помещение, которое будет служить им домом на ближайшую неделю. Она прошла в коридор, где около самого входа стоял достаточно большой шкаф, служивший для хранения верхней одежды и обуви; чуть дальше располагалась дверь, ведущая в довольно-таки большую ванную, где была просторная душевая кабинка, широкая раковина и туалет. На стенах в ванной комнате была светло-голубая плитка, на которой изображались дельфины и морские звезды. Сам же коридор заканчивался большой комнатой, в которой стояли две односпальные, но всё равно немаленькие кровати; около них были две прикроватные тумбочки со светильниками; у противоположной стены был огромный письменный стол, под которым был мини-холодильник и место для сумок или чемоданов. В общем, это был стандартный номер для двоих людей, который являлся очень приличным и просторным, несмотря на то, что гостиницы не была огромной и очень популярной. Вид из единственного окна выходил на набережную реки Пряжки, не пользующейся большим вниманием туристов. Зато вокруг все было очень тихо и спокойно, ночью никто не будет мешать спать. Саша прошла к кровати, которая располагалась около стены, а не около окна, и сразу же улеглась на нее, скинув с ног ботинки и укутавшись в собственную теплую куртку. Девушка прижала колени к груди и обхватила их руками, принявшись внимательно наблюдать за Кирой, которая сначала затащила мои вещи в номер, закрыла дверь, а после уже начала по-хозяйски осматривать помещение, чуть хмурясь и почесывая пальцами подбородок. Она была необыкновенной и безумно милой, но при этом была, словно дикий волк, которого невозможно приручить, с которым просто нереально жить в спокойствии и мире. Она постоянно будет вырываться и не поддаваться некой ласке и теплу, всегда будет возмущаться и буянить, но после упадет в объятия и мирно заснет. Она действительно была каким-то волком, привязанным к человеку и постоянно возвращающимся обратно. Кира медленно стянула с себя черное пальто и ушла куда-то по коридору, оставив Сашу наедине с собственными мыслями и переживаниями. Девушка поднялась с кровати и, сняв с себя шапку и куртку, бросила их на диван, а после уже подошла к своему чемодану и с легкостью открыла его. Посмотрев на аккуратно сложенные вещи, она приподняла кипу кофт и вытащила из-под них свою любимую мягкую игрушку, с которой спала еще с самого раннего детства, когда ходила в садик. Это был плюшевый лемур, названный очень гордым и странным именем – Понтий. Непонятно, почему она именно так назвала его в пять лет, но это имя ему просто идеально подходило! Крепко обняв свою игрушку и вернувшись на кровать, девушка удобнее улеглась и накрылась темно-зеленым покрывалом. Как раз в этот момент в комнату вернулась Кира и внимательно посмотрела на свою соседку, слегка усмехнувшись и усевшись на свободную кровать, чтобы было удобнее смотреть на Сашу. – Ты собираешься спать с ним? – усмехнувшись, поинтересовалась сероглазая, внимательно смотря то на девушку, то на её мягкую игрушку, лежавшую в крепких объятиях. Кира боялась признаться перед собой, что безумно хотела бы оказаться на месте этого несчастного лемура и спать с Разумовской рядом, чувствуя её тепло и заботу, её любовь. Но сможет ли Волкова ответить ей тем же? Сможет ли так же признаться в любви и пообещать быть верной, быть всегда рядом и никогда не оставлять её? – Не с тобой же, – пренебрежительно бросила Саша и отвернулась лицом к стене, чтобы не выдать своих чувств и не показать Кире, что на самом деле чувствует. Разумовская еще сильнее прижала к себе Понтия и едва слышно всхлипнула, закусив губу, чтобы не издать лишних звуков. Почему же ей именно сейчас так сложно засунуть свою гордость куда подальше и замолчать, чтобы не портить отношения еще сильнее, чтобы не обижать Киру и не препятствовать всему, что между ними было. Не выдержав, она вскочила с дивана и бросилась к сероглазой, моментально заключив её в объятия и прижавшись к её груди лбом. Девушка прикрыла глаза и сжала одной рукой кофту своей соседки, на которой были вышиты олени, а второй рукой еще сильнее прижала к груди мягкую игрушку. Удивленно посмотрев на нее, Кира слегка улыбнулась и все-таки обняла девушку, уткнувшись подбородком в её макушку и прикрыв глаза от удовольствия. Сейчас Саша смогла избавить её от столь важного и серьезного разговора, но Волкова прекрасно понимала, что к этой теме еще придется вернуться, потому что она не может позволить себе мучить черноглазую, которая по-настоящему любит её и признается в этом. Разумовская была похожа сейчас на маленького ребенка, а потому еще сильнее нуждалась в заботе и ласке. Но что может дать ей Кира? Да, с ней будет хорошо некоторое время, но если потом что-то случится? Нет, этого просто никак нельзя допустить... Ведь однажды она призналась Саше в любви, когда девушка спала! И что же тогда почувствовала? Было ли это тем, что называют любовью?