Чертовка.

Глава 17. Они обе резко обернулись, внимательно посмотрев на дверь, в которую до сих пор кто-то настырно стучал, желая попасть внутрь. Саша заметалась, то ли стараясь вырваться из объятий Киры, то ли желая куда-то спрятаться, будто ее застали за чем-то страшным. Но своими действиями она лишь рассмешили сероглазую, которая еще крепче обняла девушку, уткнувшись носом в ее шею и легко поцеловав. Разумовская на секунду замерла, но после резко дернулась в сторону, отстранившись от Киры и распластавшись по темно-бордовой полке. - Открой дверь! - шикнула на нее Саша, наконец приведя себя в порядок и одернув майку вниз, от которой еще пару секунд назад Кира желала лишить Разумовскую. Сероглазая лениво поднялась на ноги и начала недовольно возмущаться себе под нос, все-таки отщелкнув замок и откатив дверцу в сторону. Она была до жути недовольна из-за того, что кто-то посмел им помешать, ведь Саша была настолько близко; прижималась к ней всем телом; стонала прямо на ушко. А кто-то посмел взять и остановить их на самом интересном моменте. Кира решила, что у этого человека нет своей жизни, раз лезет в чужую. Террорист какой-то. Только этим террористом оказалась Алина, которая ввалилась в темное купе, начав напевать какую-то незамысловатую песенку и пытаясь найти что-то взглядом. От нее довольно-таки сильно разило каким-то алкогольным напитком, а сама девушка сильно пошатывалась из стороны в сторону, постоянно опираясь руками о верхние полки, чтобы не упасть на пол и не удариться в полете о небольшой столик. В конце концов она покрутилась на месте и с довольным вздохом уселась на полку, сразу же с каким-то счастьем посмотрев на удивленных девушек. - Сашка, а ты чего ушла? - растягивая каждое слово, поинтересовалась Алина и громко хлопнула в ладошки. Она пристально смотрела то на одну девушку, то на другую, словно могла понять, что они здесь делали несколько минут назад. От такого внимательного изучения Саша лишь слегка покраснела и отвела взгляд в сторону, заправив пальчиками выбивавшуюся прядь своих красных волос за ухо. Она не могла спокойно сидеть, когда кто-то так не скрыто осматривает ее. Черноглазая до сих пор помнила, как Кира смотрела на нее еще в начале года, изучая взглядом. А ведь Разумовская тогда краснела и смущалась, как маленький ребенок, тайно желая забраться под одеяло и спрятаться ото всех взглядов на свете. - А ты позвала Киру? Ты должна была ее позвать, - теперь речь девушки была какой-то замедленной, будто она специально делала паузы между словами дольше, чтобы что-то вспомнить. - А, так Сашка должна была меня куда-то позвать? - переспросила Кира, внимательно посмотрев на Разумовская, которая еще сильнее залилась краской. Иногда сероглазой казалось, что Саша является самой стеснительной девушкой на всем свете. Пожалуй, иногда именно так и было. - Ну, я ее отвлекла своими разговорами. Так, а где же ты так нажралась, мать? - усмехнулась Волкова, обратившись уже к Алине, которая чуть не уснула во время небольшой паузы между фразами. - Просто.. Там.. Ну, все пьют, - с некоторой неловкостью в голосе проговорила Разумовская как раз в тот самый момент, как Алина вскочила с полки и наклонилась, ткнув пальцами прямо в засос, который красовался на шее Саши. Девушка довольно улыбнулась, посмотрев вначале на черноглазую, а после на Киру, которая невинно хлопала ресницами. - А чем это вы тут занимались? - с интересом поинтересовалась Алина, усевшись обратно на полку и стараясь не сводить взгляда с девушек. Она явно хотела услышать объяснения, которые Кира тут же ей предоставила, притянув к себе Разумовскую и прильнув к ее мягким, столь желанным губам. На пару секунд Саша растерялась, слегка вздрогнув и не зная, куда же деть свои руки. Вот только после она обняла Киру за шею и расслабилась, полностью отдаваясь в ее крепкие объятия. - О-о, - протянула Алина и, медленно поднявшись на ноги, тихонько шмыгнула за дверь, стараясь не отвлекать девушек и закрыв за собой купе. Саша прикрыла глаза от удовольствия, слегка улыбнувшись сквозь поцелуй. Она теряла голову, когда Кира просто прикасалась к ней, даже совершенно случайно. Тело покрывалось мурашками, сердце бешено билось в груди, а мысли отчаянно метались в голове. Она старалась обдумывать каждое свое действие, чтобы не опозориться перед Волковой, только все чувства и ощущения мешали трезво мыслить. Голова слегка кружилась, а внизу живота разливалось приятное тепло, которое после волнами раскатывалось по всему телу. Вот и сейчас она даже пикнуть не успела, как оказалась прижата телом Киры к полке. Стук колес отдавался как через огромный слой воды, а сероглазая казалась настолько опытной и всезнающей, что Саше просто-напросто хотелось отдаться в эти крепкие и сильные руки. Она всегда старалась скрывать свою некоторую слабость и беспомощность, но сейчас даже сил скрывать их не было. Девушка лишь мило краснела, тихонько постанывая на ушко Кире и оставляя на ее плечах и спине красные полосы. Волкова расправилась с майкой Саши, отбросив ее куда-то в сторону и прильнув к груди девушки, заставив ту изогнуться в спине и томно простонать. Черноглазая проводила рукой по ее волосам, аккуратно перебирая пряди пальчиками, зарываясь в них и откидывая голову назад, слегка ударяясь затылком о койку. Кира, будто дразня и не желая останавливаться, медленно скользила вниз, оставляя на животе девушки влажные следы от поцелуев. Разумовская чуть ли не до крови кусала губы, чувствуя, как пальцы сероглазой уже добрались до самого чувствительного места, слегка поглаживая и заставляя вздрагивать от каждого движения. Саша до хруста изогнула спинку, застонав и задрожав всем телом, ощущая, как Кира все активнее и быстрее ласкает ее, постоянно надавливая и поглаживая. Да, Саша по-настоящему теряла голову от такого, прекрасно осознавая, что сейчас закричит от удовольствия. Казалось, что сероглазая тоже знала это, ведь она тут же поднялась, завлекая девушку в долгий и глубокий поцелуй. Волкова покусывала ее губы, успокаивающе поглаживая места укусов кончиком языка. Она же теряла голову от того, что Саша сейчас рядом, полностью принадлежит ей, царапает спинку и приживается к ней всем телом. Черноглазая резко напряглась каждой клеточкой, чувствуя, как по всему телу волнами разливается приятное тепло, от которого на несколько мгновений потемнело в глазах. Она еще сильнее прижалась к Кире, сводя ножки, не позволяя девушке убрать руку. Несмотря на всю свою невиновность и смущение, Саша прекрасно знала, что чувствует к сероглазой и что хочет от нее. Что хочет от нее сейчас, через пару дней и даже через пару месяцев. - Сашенька, - прошептала Кира, чуть отстраняясь и нежно целуя темноглазую в кончик носа. Сейчас она казалась какой-то по-особенному нежной и ласковой, обнимая девушку и как можно сильнее прижимая ее к своей груди. Саша посмотрела прямо ей в глаза и провела кончиками пальцев по скуле сероглазой, слегка надавив и тихонько рассмеявшись. - Почему же ты, такая вся маленькая, до сих пор не спишь? - неожиданно поинтересовалась Волкова, удивленно изогнув бровь. И вот она снова стала такой вредной и наглой, желая уложить Разумовскую спать. А это, естественно, возмутило Сашу. Девушка недовольно нахмурилась и начала легко бить сероглазую по плечам. - Да как ты смеешь?! - недовольно возмутилась Саша, продолжая колотить сероглазую, которую это лишь сильнее веселило, доставляя какое-то моральное удовольствие. Девушка казалась такой маленькой и беззащитной, что Волкова продолжала довольно смеяться, но через пару минут начала сама щекотать черноглазую, которая тут же завизжала. - Отпусти! - завопила она, резко свалившись с нее и чуть ли не рухнув на пол. Вот только Кира ее вовремя поймала и взяла на руки. - Отпустить? - переспросила сероглазая и сразу же опустила девушку на соседнюю полку. Саша очень показательно хмурилась и скрещивала руки на груди, словно всем своим видом желала показать Кире, что она недовольна и обижена. - Нет, ну, вот что такое? - не выдержала Волкова, усевшись перед девушкой на корточки и внимательно посмотрев Саше прямо в глаза. Разумовская отвернулась, забросив ноги на койку. - Так, если ты не будешь со мной разговаривать, то я прямо сейчас укутаю тебя в огромное одеяло и заставлю спать, - перешла на угрозы девушка, сурово нахмурившись. Саша продолжала показательно игнорировать ее, за что получила легкий подзатыльник и тихонько ойкнула. Девушка обиженно покосилась на Киру и улеглась на койку, обхватив колени руками и прижав их к груди. Она по-прежнему чувствовала приятное ощущение, оставленно после действий сероглазой, чувствовала, как губы невольно растягиваются в счастливой улыбке. Она прекрасно чувствовала все это, но продолжала делать вид обиженной и недовольной, словно Волкова была врагом народа, а не человеком, которому Саша всей душой желала посвятить всю свою жизнь. Девушка выпрямилась во весь свой рост, возвысившись над Разумовской и тяжело вздохнув. Она казалась такой серьезной и взрослой, когда так внимательно и серьезно смотрела на Сашу. Ее серо-голубые глаза казались сейчас какими-то по-особенному красивыми, будто бы блестели. Разумовская встала на полке на колени и чуть приподнялась, приблизившись к Волковой. - Кир, - едва слышно прошептала девушка, ткнув сероглазую в щеку и довольно улыбнувшись. - А ты знаешь, что ты только что сделала? - поинтересовалась она, вновь завалившись на койку и сонно прикрыв глаза. Сероглазая что-то ответила, причем, ответ ее не был столь приличным. Это Саша поняла прекрасно, но вот так и не смогла точно понять, что ей ответили, потому что начала медленно проваливаться в сон. Кира с умилением посмотрела на спящую девушку и начала застилать свободную полку, аккуратно заправляя простынь и одеяло в пододеяльник. Она не любила заправлять кровати, но жизнь, к сожалению, принуждала ее к этому. Никто в доме, кроме нее и отца, не мог нормально застилать постель. Младшие братья сами не могли нормально застелить себе кровать, у них всегда все сбивалось или вообще не влезало в пододеяльники и наволочки. Именно поэтому братья просили папу, а он заставлял дочку помогать и застилать постели. Пожалуй, именно из-за этого сейчас Волкова так быстро управилась со своей задачей, и уже застелила койку, буквально за считанные секунды. Она с легкостью взяла спящую и бубнящую что-то во сне девушку и переложила ее на соседнюю кроватку, заботливо укрывая одеялом и поправляя его со всех сторон. Она безумно мило спала и так сурово хмурила брови во сне, постоянно пытаясь начать крутиться и выпутаться из одеяла. Только Кира аккуратно возвращала ее на место, вновь поправляя одеяло и подушку. - Я люблю тебя, - едва слышно произнесла Волкова и резко зажмурилась, чуть отвернувшись в сторону. Она сказала. Она сказала Саше то, что так сильно желала сказать уже долгое время. Казалось, что от этого она запуталась еще сильнее, хотя на душе в какой-то момент и стало легче. Но после на нее вновь нахлынули сомнения. Вот она, Саша, лежит рядом на полке и пытается крутиться во сне, такая милая и маленькая, такая родная и теплая. Но действительно ли Кира любит ее? Быть может, это простая сильная симпатия? Или ее просто тянет к этой малышке, без каких-либо чувств? А может это простая привязанность? Она не знала, запуталась, сомневалась, но при этом так сильно хотела обнять эту девушку, прижать ее к себе и никуда не отпускать. Сероглазая поднялась на ноги и тихонько вышла из купе в проход, сразу же вновь услышав громкую музыку и голоса, которые могли разбудить спящую Сашу. Она нахмурилась и постучала в соседнее купе, откуда сразу выглянула Катя, которую Волкова силой вытащила в коридор и полностью распахнула дверь. - Так, алкаши, вы что тут устроили?! - возмущенно поинтересовалась сероглазая, приходя в купе и внимательно осматривая всех, кто здесь сидел. Ее бровь медленно и удивленно изогнулась, когда девушка увидела всех, кто собрался в купе. Это были некоторые ее товарищи по команде, если не считать Ксюшу, которая уже лежала в уголку и тихо посапывала, не обращая внимания на громкую музыку. - Да вы совсем с ума сошли?! - прошипела она, отобрав у Насти планшет и выключив на нем музыку. - У нас скоро матч, а вы тут нажралась, как какие-то сорокалетние мужики! Где вы вообще взяли столько алкоголя? - поинтересовалась Волкова, осмотрев пустые прозрачные двухлитровые бутылки, которые либо стояли на столе, либо валялись на полу. - Царь пришел, - усмехнулась Алиса, резко поднявшись и ударившись об верхнюю полку спиной, опустилась обратно на свое место. Кира тяжело вздохнула и, внимательно осмотрев их, начала по очереди выводить каждого, отправляя по купе. Ксюшу, Алину, Настю и Иру она даже трогать не стала, оставив их на месте. Девушка кое-как скрыла все, что могло бы напомнить об их гуляниях и отправилась обратно к Саше.

***

После того, как все убрали последствия прошлой ночи, навели марафет, убрали в купе и собрали свои вещи, учительница начала обходить и проверять, что происходит у её класса. Никто не подавал вида и не говорил о том, что еще ночью была глобальная вечеринка, закончившаяся сушняком и головной болью. Правда, не для всех это была именно ночь веселья, алкоголя и музыки. Саша же уже минут десять пыталась надеть шарф так, чтобы скрыть засосы, оставленные Кирой, которая стояла рядом и тихонько посмеивалась над ней. Все уже давно вышли из поезда и стояли рядом со своими чемоданами, ожидая, когда же учительница дозвонится до водителя автобуса. Саша вновь глянула в маленькое зеркальце и обнаружила, что шарф не прикрывает всех пятен, поэтому вновь начала поправлять его, метнув на Волкову испепеляющий взгляд. Конечно, почему бы ей не веселиться, ведь это не на нее буду косо смотреть, не за её спиной будут переговариваться и глупо хихикать. Хорошо хоть, что никто пока что не увидел этого, иначе проблем было бы слишком много. К тому же, рядом постоянно ходила учительница и мама Ксюши, которые осматривали и проверяли всех. Даже представить страшно, что было бы, если бы они узнали о том, что Саша и Кира вчера делали. Хватает уже того, что Алина вчера застала их и увидела эти несчастные засосы, которые никак не желали скрываться. К тому же, Волкова поцеловала Сашу при их подруге, словно давала понять, что черноглазая принадлежит исключительно ей. На самом деле, это было просто необыкновенно, ведь Разумовская еще ни с кем не чувствовала себя настолько счастливой. Она понимала, что не просто влюбилась, а сумела именно полюбить. Когда ей нравилась девушка из прошлой школы, то все было совершенно иначе. Да, она смотрела на нее украдкой, постоянно думала о ней и восхищалась тем, насколько капитанша команды красивая. Но Саша никогда себе не представляла того, что может гулять с ней, обниматься и целовать ее. Девушка даже и подумать не могла о том, что может оказаться с ней в одной постели! А сейчас, с Кирой, все это не просто мечты, это самая настоящая реальность, которая кажется Раем. Искоса глянув на Киру, которая поправляли рукава своей рубашки и слегка хмурилась, Саша невольно улыбнулась и медленно подошла к ней, незаметно прижимаясь и прикрывая глаза от удовольствия. Наверное, ничего лучшего в жизни она не испытывала. Волкова удивленно посмотрела на девушку и слегка улыбнулась, склонив голову и поцеловав её в макушку, вдыхая приятный запах. Почему сейчас, когда Разумовская рядом, ей настолько хорошо, а когда девушка уходит, то она начинает задумываться и изредка поглядывать на других? Неужели Саша просто очередное развлечение, которое вскоре надоест? Но она ведь такая маленькая и милая... Как ей вообще можно причинить боль или отдать кому-либо другому? Кира помнила их первый поцелуй, когда она прижала девушку в раздевалке к стене и после увидела её слезы. Саша рассказывала о какой-то девчонке из бывшей школы, которая причинила ей боль. Неужели Волкова поступит так же и будет еще большей сволочью? Но нужны ли ей вообще эти серьезные отношения, эта ответственность? В груди резко заболело и начало покалывать, из-за чего девушка недовольно нахмурилась, но всё равно попыталась не потревожить Разумовскую. – А если нас другие увидят? – едва слышно спросила Кира, чуть наклонившись, чтобы услышать могла исключительно Саша, которая моментально отстранилась и недовольно посмотрела на свою собеседницу. Сейчас она казалась особенно забавной и маленькой, потому что чересчур мило пыталась показать свое недовольство и свой гнев. Обычно бывает, что какой-то злодей пытается показаться милым, белым и пушистым, а вот с Сашей все абсолютно наоборот. – Ты скрываешь от всех наши отношения! – возмутилась девушка, продолжая смотреть прямо Кире в глаза. Волкова же лишь удивленно изогнула бровь, скрывая некоторый страх, родившийся в глубине души. Она на самом деле боялась этого разговора, потому что просто-на просто не могла понять, что именно нужно будет ответить. Они никогда раньше не говорили об их отношениях и о том, что вообще происходит между ними. Кира не могла сказать точно, любит она Сашу или все-таки нет. Да, с Разумовской было безумно приятно проводить время, она заставляла девушку улыбаться, но любовь ли это? Волкова еще никогда никого, кроме родственников, не любила по-настоящему. Так как сейчас не спутать любовь с симпатией? А бросать такие серьезные слова на ветер было бы глупо. Даже для такого человека, как Кира. – Ты меня стесняешься, да? – неожиданно спросила она с некоторой обидой в глазах, отвернувшись и несколько отстранившись. – Нет, я абсолютно тебя не стесняюсь, мелкая. Я вообще ничего не стесняюсь, – с улыбкой произнесла Волкова и, взяв девушку за руку и крепко сжав её, склонилась, чтобы прошептать ей на самое ухо. – Неужели ты до сих пор думаешь, что я могу чего-то стесняться? Однажды мне на спор пришлось бежать в одном нижнем белье по Красной площади, а потом уже и убегать от полицейских, которым это очень не понравилось, – усмехнулась девушка, вспомнив свою молодость. Кажется, это было два года назад, когда она познакомилась с отличными ребятами в летнем лагере и потом целое лето веселилась с ними. Это было самое сумасшедшее лето, когда они трижды чуть не оказались в отделение. Хорошо хоть, что бегают быстро. – Тогда почему не хочешь никому показывать наших отношений? – уже удивленно спросила Саша, внимательно смотря не девушку и ожидая ответа. По её взгляду Кира прекрасно понимала, что для Разумовской все это не просто игры, а самые настоящие отношения и чувства, которыми нужно дорожить. Нервно сглотнув, Волкова слегка нахмурилась и отвела взгляд в сторону, обхватывая себя руками и начиная покачиваться из стороны в сторону. – По поводу каких отношений? – слегка хриплым и тихими голос произнесла она, но после откашлялась и произнесла уже более четко, серьезно. – По поводу каких отношений, Саш? – казалось, что это была не обычная фраза, а удар ниже пояса, от которого Разумовская судорожно вдохнула и почувствовала нахлынувшие слезы и обиду. Увидев это, Кира осторожно коснулась её плеча, желая обнять и прижать к себе, но девушка моментально дернула плечом, скидывая руку и отстраняясь. – Каких отношений? Серьезно?! По-твоему, все, что было между нами, не считается отношениями? Так, переспали пару раз, поцеловались еще десяток и остались лучшими друзьями, да? – вспылила Саша, смотря прямо на свою собеседницу и чувствуя, как по щеке катится обжигающая слезы, которая она моментально смахнула, чтобы не казаться слишком жалкой и слабой. Кира же как-то виновато и жалобно посмотрела на нее, а после сделала шаг вперед и вновь попыталась обнять, но снова получила отказ. Только в этот раз толчок был в грудь и гораздо сильнее. Вновь почувствовав боль в районе сердца и схватившись рукой за грудь, она сжала свою рубашку и оперлась о чей-то чемодан, стоявший рядом. Разумовская взволнованно посмотрела на нее и сразу же подбежала, осторожно обняв за плечи и принявшись поглаживать кончиками пальцев. – Тише, милая, тише... Прости меня. Я не хотела причинять тебе боль. Что такое случилось? – она говорила тихо, заботливо и слишком взволнованно, потому что это действительно было так. Саша просто не могла простить себе того, что причинила Кире такую боль. Девушка еще никогда не видела, чтобы Волковой было настолько плохо. Да, ей приходилось видеть, как сероглазую сбивают с ног во время игры, как её толкают или даже бьют, но еще никогда не видела, чтобы ей было больно из-за подобного. – Ничего. Нормально все, – огрызнулась Кира, дергая плечами и с трудом выпрямляясь, так как боль никак не желала утихнуть. Она даже не подумала о том, что произнесла это слишком грубо и заставила Сашу слегка испугаться, отстраняясь и чувствуя еще большую обиду и вину. Отшатнувшись, девушка испуганно глянула на Волкову и, схватив свой чемодан, пошла прочь, даже не оглядываясь и не останавливаясь. Кира смотрела ей вслед и ничего не могла поделать с собой, даже сдвинуться с места не могла, потому что прекрасно знала, что виновата, но не знала, как лучше и правильнее извиниться. Эта чертова гордость не позволяла ей догнать девушку, остановить и начать извиняться совершенно любыми способами, умолять остаться и быть с ней. Эти чертовы гордость, сомнение и страх. И эта тупая боль в груди, которая никак не проходила.