Продавец кукол

Pov Артур И снова пошел дождь... Слишком холодно для конца марта. Сырость уже не раздражает, я просто привык к ней, в принципе, как и к своей никчемной жизни. Влился туда, где моё место. Живу так, как должен. Я - старший, но к сожалению, а может быть и к счастью, приёмный ребенок в семье Кингстон. Старинный и знатный род, находившийся под покровительством у самой Королевы. Но так сложилась судьба, что кроме звонкой и чужой фамилии, мне не досталось ничего... Когда мне было пять, мистер и миссис Кингстон взяли меня из сиротского приюта. Я был обычным брошенным ребенком, каких было много тогда и не меньше сейчас. Моя мать была подавленна тем, что не могла родить ребенка, и поэтому родители решились на такой шаг. Огромный особняк и море внимания сильно контрастировали с приютской железной кроватью и маленьким кусочком сахара по выходным. Я стал тем самым счастливым ребенком, который, как и многие, мечтал иметь семью и хорошее будущее. Но было ли оно столь хорошим? Было. Ровно до 7 лет, пока на свет не появился Остин. Ребенок - чудо, которого и не ждали на свет. Маленький ангел, к которому молниеносно и полностью перетекло всё внимание в семье. С того времени про меня словно забыли... Странно, но я не завидовал брату. А он, словно чувствуя моё хорошее отношение, смотрел на меня с особой жалостью. Но именно в такие моменты я больше всего ненавидел его огромные сочувствующие глаза. Он был похож на пса. И однажды я поклялся, что сделаю из Остина его. Любили ли меня родители - я не знаю, по крайней мере, мне никогда и никто об этом не говорил. Для всех я был безродным чужаком, на котором каждый мог сорвать злость, будь то отец или мать, бабка и прочие родственники. И лишь Остин продолжал убивать меня своими огромными, мокрыми глазами. Он всегда видел во мне какого-то авторитета, а порой казалось, что даже рад служить... Мне так часто повторяли, что я отвратителен и никчемен, что со временем я и сам поверил в это. Я не видел ни светлого лучика, ни той самой спасительной тростинки, а с каждым днем моё серое существование становилось всё прозрачнее. Я как бы был, но меня в тоже время и не было. Казалось, даже если бы я случайно исчез, кроме Остина никто бы не заметил. Так и тянулись эти тусклые, вязкие дни, будто овсяная каша, которую мы ели каждый день на завтрак, пока не началась Первая Мировая... Кто-то скажет: "Война - это ужас! Что хорошего в этом кошмаре бушующего насилия?" Так оно и было, но не для меня. Война - глоток свободы. Война - возможность что-то доказать. Уже к тому времени, ничего не скрывая, мне объяснили, что лишают меня наследства, делая подарок в виде громкой фамилии. Отец в лицо заявил, что отказывается от меня. Я... переживал, вернее, просто не мог понять, чем мог не угодить, и тогда я понял лишь одно: неважно, какой ты - хороший или плохой. Если тебя не любят, то роли это не играет. Я ведь был хорошим, я ведь старался быть послушным и прилежным сыном, только вот толку не было никого. И, однажды, собрав свои вещи, я покинул дом Кингстонов. Я не стал прощаться ни с кем. Просто ушел по-английски... 4 августа 1914 года Англия объявила войну Германии. Немецкие войска вторглись на нейтральную территорию - Бельгию, а наша страна под видом защиты маленького бедного государства развернула военные действия. И тогда я принял самое верное решение - я ушел на фронт. Словно вся та ненависть ко всему, что жрала меня изнутри, сама по себе убивала таких же испуганных мальчишек, каким был и я. Я уничтожал врагов десятками, сотнями, и отчего-то не чувствовал жалости или угрызений совести, по причине которых сходили с ума мои однополчане. До них не доходило, как можно лишать жизни кого-то с каменным лицом и не дрожащими руками. Они сторонились меня, а я сторонился их. Я был хорошим солдатом, участвовал во многих сражениях, в том числе и на Сомме. Многие, кого я знал, лишались рук, ног, жизни. Я же выходил целым и невредимым почти всегда. Теряя своих солдат, я и не заметил, как закончилась война. И ровно через 2 года я вернулся домой в сохранности, не считая этого уродского шрама, что необычным узором покрывал верхнюю часть правой стороны бледного лица. По прибытии в родовое поместье я был обрадован некоторыми переменами. Огромная бизнес-империя отца была разорена. Да что там говорить об этом, вся Англия была сплошным банкротом. То дело всей жизни Кингстонов, за которое так боялись родители, видя во мне вселенскую угрозу, разом исчезло, словно и не существовало вовсе... А слишком впечатлительный мистер Кингстон, не сумев вынести всех проблем, нашел интересный способ решения - заперев всю семью с прислугой в одной комнате, он поджёг дом. Погибли все. Все, кроме Остина. И, забрав мальчишку из городского госпиталя, я ворвался в новую, пусть и не совсем честную жизнь, образовав крупнейший в Лондоне преступный синдикат. * * * Три коротких и даже каких-то тихих стука в дверь. Я знаю, так стучит лишь Остин: бесшумно, незаметно, прям как я в детстве. После моего возвращения с войны, брата я взял под свою опеку и вот уже четвертый год он является моей правой рукой. В нем, как ни странно, уживаются и дворецкий, и экономка, и секретарь, а моментами даже и советник. Остин служит мне верно, остерегаясь сделать лишний шаг, чтобы не дай Боже не огорчить своего старшего брата. Ему нравится роль пса, которую я готовил для него с самого детства, и лишь поэтому я отношусь к нему чуточку лучше, чем ко всем остальным. От слишком серьезных Кингстонов остались лишь несерьезные слухи и мы с братом. Уж слишком они были напыщенны, за что и поплатились. -Можно? - тихо и робко скользит вдоль стены, протягивая мне два конверта. С трудом отрываюсь от серого холодного окна, что выходит на пока ещё безжизненный сад. Апатия обволакивает меня со всех сторон, и мне даже лень раскрывать эти скучные белые конверты. -Что там? - тяжело вздыхая, разворачиваюсь к парню. Снова тихо улыбается и смотрит своими огромными глазами. Столько лет прошло, а я до сих пор их не выношу. -Первый конверт: приглашение на помолвку мистера О'Конора. Просит тебя явиться и будет очень рад твоему визиту. -Когда? -В эту субботу, - тут же уточняет брат, приглаживая темные волосы, которые сегодня были уложены как-то иначе. -Этот вечно радостный идиот О'Конор решил кого-то осчастливить? - зачем-то переспрашиваю, чувствуя непонятную зависть в душе. В свои 27 у меня есть всё: деньги, власть, связи, страх и дрожь в теле людей, слышащих моё имя. Только по-прежнему не хватает той самой любви, которой лишали меня ещё с детства. Мне не везло с этим, наверное, поэтому я хорошо играл в карты... Мне ничего не мешает жениться также, как и О'Конор, но что-то меня останавливает. -А? Даа... Свадьба у него очень-очень скоро. -Исключено. Я не хочу туда. Не хочу видеть их счастливые лица и слышать эту безмерную радость в их голосах. -Артур, братик, нужно... - подходит совсем близко и внимательно разглядывает меня, обнимая за руку. Ненавижу его прикосновения. Остин, будто насквозь пропитан светлым чувством и пытается хоть чуточку передать его мне. Только вот не нужна мне его жалость! Не нужна эта подачка в виде ласки. -Остин, назови хотя бы одну причину, зачем мне тащиться по такой погоде к этому придурку, - мой голос холодный и спокойный, ничего особенного, просто немного разозлён этим известием. Ненавижу этих горячих ирландцев. Не хочу. Не поеду. -Ну, хотя бы потому, что там будет Том Грей. Слышу до боли знакомую фамилию и улыбка сама ползёт вверх. Ну надо же, этот болван на волоске от смерти из-за долгов брата, а он по торжествам разъезжает. Терпеть не могу идиотов, которые слишком наивны и беспечны. Они настолько раздражают меня, что хочется собрать их в кучу и просто расстрелять, но вместо этого, я просто своеобразно опускаю их с неба на землю. Аферы, карточные долги - чем не отрезвитель для таких беспечных индюков, как Греи? Отлично. Повод поехать туда уже есть. -А что во втором письме? - присаживаюсь за рабочий стол, рассматривая второй белый конверт, ничем не отличающийся от первого. Остин не торопясь огибает кабинет и подходит к антикварному комоду, на котором расположена единственная радость в моей жизни - коллекция фарфоровых кукол. -Во втором конверте письмо от мистера Майера. Этот коллекционер напоминает, чтобы ты ему чек выписал за ту куклу, что он привез из Германии, - Остин берет в руки мою самую дорогую и любимую игрушку - небольшая милашка с волнистыми светлыми волосами, красивыми глазками и длинными ресницами, -Артур, зачем тратить столько денег на эти игрушки? -Прекрати трогать ее! - Остин вздрагивает и, чуть не уронив моё сокровище, ставит куклу на место. -Может для тебя это всего лишь игрушки, для меня - это моя жизнь. Я люблю их... -Они сильно дорого выходят нам. -Нам? -Я хотел сказать тебе.. -Мне?! Остин, прекрати заглядывать в чужой карман и считать мои деньги. Куклы - единственное, что может вызвать улыбку на моем лице, - я снова и снова внимательно всматриваюсь в лица личной коллекции и, найдя свою маску, что закрывает обезображенную часть лица, надеваю на себя. -Как их можно любить? Они похожи на мертвых детей, только выглядят по-взрослому, - кривится и вздрагивает от своих слов, брезгливо встряхивая руками. -Остин, ты безмозглое существо. Если у тебя в детстве было много игрушек, это не повод их ненавидеть, - скрываю улыбку, взглядом указывая ему на выход. Понимает с полуслова и, улыбнувшись по-идиотски, покидает комнату. -Придется ехать, - обреченно сообщаю любимой кукле, поправляя ее золотистые локоны и нежно гладя ее по холодной щеке.