Продавец кукол

Pov Сэм - НЕ ХОЧУУУ! - я ору так, чтобы слышал весь дом. Не знаю, чего конкретно я добиваюсь, ведь помощи ждать неоткуда. Последний раз я так кричал лишь в детстве, когда нога попала в огромную мышеловку, и я чудом не распрощался с конечностью. Сегодня я весь день должен провести наедине с человеком, которого боюсь до ужаса. Кажется, куклы Тома перестарались и сделали из меня слишком красивую леди, раз Кингстон положил на меня глаз. - Отцепись от двери и одевайся, Артур явится с минуты на минуту! - дает приказ эта тварь, что зовется моим братом. Несмотря на то, что он всегда помогал мне, почему-то сейчас я ненавижу его по-особенному. - Отъе*ись от меня, расчетливая скотина! Ты продал меня ему! - Что?! - кажется, напряжение в комнате растет всё сильнее с каждой секундой, и одно неловкое движение, и Том убьет меня. - Оставь меня в покое, я не смогу вытерпеть весь день с ним! Я же выдам себя! Резкий рывок за волосы, и я сижу за туалетным столиком напротив высокого зеркала, всхлипывая. - Закрой рот и приводи себя в порядок. Ты проведешь с ним этот чертов день, или ты мне не брат... * * * Он явился за мной ровно в час пополудни и, посадив нас с экономкой в экипаж, приказал кучеру держать курс на парк. Я сел напротив Артура, Элизабет - напротив невысокого брюнета, как позже оказалось, брата Артура - Остина. Необычно, но за время дороги Кингстон не произнес ни слова. Он сидел молча и как-то грустно рассматривал пейзаж за окном. Не понимая того, он как бы давал мне возможность немного привыкнуть к его присутствию и постараться банально не дрожать вблизи него. Артур производил впечатление очень мрачного и унылого человека. Я видел его улыбающимся лишь пару раз, и то когда он разглядывал меня. Почему он так скуп на эмоции и всё время находится в непонятном трауре? Внезапно я поймал себя на мысли, что пытаюсь стать ближе к человеку, который мог лишить меня жизни, не моргнув. Обстановка вокруг стала мрачнее некуда, и лишь Элизабет бесстыже строила глазки Остину. Дрянь. - Сегодня Вы какая-то унылая, мисс Грей, - заметив моё напрочь отсутствующее настроение, интересуется Артур, в то время как мы кормим смешных уток в местном пруду. - Кто бы говорил, - тихо бормочу я про себя, поправляя свою одежду. Сегодня на мне обычный женский костюм с длинной юбкой и пиджаком глубокого синего цвета, белая шёлковая блуза и берет с брошью в тон костюму. - Простите? - Я говорю, что Вы выглядите намного более унылым, причем всегда, - мне незачем с ним особо церемониться. Фактически он мне никто, и в роли Софи мне не грозит от него опасность. Да, леди (я) согласилась провести с ним воскресный день. Но леди не обещала быть любезной. - О, нет. Сегодня у меня замечательное настроение. Я рад, что нам удалось побыть чуточку вместе. - Зачем всё это? - Вы нравитесь мне, Софи. - Вам нравится моя кожа, лицо, волосы, глаза? Что именно? - отчего-то ощущаю смелость внутри, но скорее всего я путаю ее с нарастающей истерикой. Мне больше не страшно с ним. Хочется, чтобы он просто объяснил мне всё и оставил в покое, - Что, если вся ваша симпатия ко мне - обман? Точнее, что если эти волосы, глаза, кожа - тоже обман. Артур, вы любите, когда вас обманывают? - я смотрю в прозрачное голубое озеро и крошки хлеба, что медленно тонут в нем. Я ведь тоже мог тонуть точно также, если бы моё всё ещё тёплое, живое тело выкинули бы в Темзу. - Софи, я Вас не понимаю, - делает лицо серьезным, пытаясь вникнуть в смысл сказанного. Можешь переваривать мои слова сколько влезет. Вряд ли до тебя дойдет всё то, что сейчас творится со мной... Он вновь улыбается, а яркое весеннее солнце полностью освещает его лицо. Артур - красивый мужчина. Очень. И если бы не наши карточные отношения, я бы с легкостью смог влюбиться в него, неважно в качестве кого: Софи или Сэма. - Я Вам не нравлюсь? - его голос низкий, приятный, бархатный. Мужчина во всех смыслах. Не то, что я. Гермафродит-неудачник. - Вам не нравится моё лицо? Наверное, вас смущает моя маска. Да, в этом плане я во многом проигрываю О'Конору. Глупый Артур. Такой высокий, статный с потрясающими внешними данными, готов извиняться непонятно за что и непонятно перед кем: перед девушкой, которой не существует. Я пытаюсь унять этот беспорядочный поток мыслей в голове. Моя совесть жалеет Артура. Мне так неловко, что с каждой секундой этот человек всё сильнее влюбляется в несуществующую Софи. Да, я боялся и ненавидел Кингстона, но мне до омерзения неприятно, что я играю его чувствами, по-моему, эта игра гораздо хуже карточного долга. - Нет, Артур. Вы - красивый мужчина, - выдыхаю я и подхожу к нему на неприлично близкое расстояние. Боковым зрением замечаю Элизабет в обществе Остина, которая и вовсе забыла для чего она здесь. - Всё-таки маска... - грустно улыбается он. Прекрати.. Перестань так улыбаться, Артур... Меня не смущает ни твое лицо, ни твоя маска.. Меня смущает лишь то, что я жертва, медленно влюбляющаяся в своего мучителя. Кажется, в народе это называется Стокгольмский синдром. Я ищу оправдание вещам, которые могут меня погубить. Я делаю то, чего не следует. Левая рука сама тянется к красивой венецианской маске, что закрывает его правую щеку. - Не нужно... - слишком робко отклоняет голову он, но моя ладонь уже на его лице. - Снимите ее, Артур... Опустив длинные черные ресницы, медленно убирает маску с лица. Сейчас тот, кого боится весь Лондон, словно раненный хищник передо мной. Снимал ли он ее перед кем-нибудь ещё? Вот так... просто... с такими по-детски естественными эмоциями... Все лгали, когда шептались, будто у Хозяина нет правого глаза. Ложь. Его глаза - прекрасные синие сапфиры. А под маской лишь узоры шрамов, расположенные на щеке и слега задевающие бровь. На бледной коже словно полоски мрамора. Белые прекрасные нити, которые никак не портят внешность Кингстона. Я глажу их подушечками пальцев. Каждый. Вижу смущение, которое сменяется удивлением на лице этого потрясающего мужчины. Он доверяет мне. Снять маску - открыть свою душу. На моем месте должна быть другая, настоящая девушка, которая не обманет и будет любить его. Я не достоин такого доверия, Артур... - Я думал, вы испугаетесь? - тихо шепчет, боясь пошевелиться. Были бы мы не на улице, не среди людей, наверное, он бы поцеловал меня. Мне хочется ощутить его на вкус. Но мы по-прежнему в парке, а потому, он лишь накрывает своими тонкими ладонями мои и нежно гладит их. - Они совсем не страшные. Откуда они на вашем лице? - Получил на войне. - Вы служили? Были на войне?? - Да. - Расскажите, Артур. - Не думаю, что юной леди будут интересны подобные истории. - Я... не обычная леди..., - с усмешкой произношу я и, взяв его под руку, начинаю вслушиваться в историю его жизни. Артур рассказывал очень просто и интересно, красочно и в тоже время без лишних эмоций. Я впитываю его слова, интонацию, с жадностью ловлю все чувства, которые он проявляет за время прогулки. Я был абсолютно уверен, что человек, которому я проиграл себя и человек, с которым я провел это воскресенье - совершенно разные люди. День и в самом деле выдался тяжёлым, но вовсе не потому, что я боялся выдать себя перед Кингстоном, просто я устал. Шорох и непонятные звуки возвращают меня в реальность. Вечер. Мы снова в пути. А я, кажется, задремал на плече у Артура. Его темно-синий пиджак пахнет луговыми цветами, а пряди волос - мятой. Подняв голову кверху, я случайно утыкаюсь в его шею. Он вздрагивает так тихо, но я замечаю это, в то время как по моей коже табуном бегут мурашки. - Софи? - Где мы? - интересуюсь я, в попытках сориентироваться. - Мы почти подъехали к моему поместью, - спокойно освещает Артур. - Что? - я пытаюсь судорожно соображать, только выходит через раз. - Софи, - в разговор вмешивается Элизабет, - Мы же сами настояли на том, чтобы мистер Кингстон показал нам свою коллекцию редких кукол. Ее слова немного приводят меня в чувство. Да, был такой разговор, только помню я его почему-то смутно. Всю нашу прогулку я был погружен в себя и свои размышления. Сегодня со мной творилось что-то невероятное. У меня словно обострился синдром раздвоения личности... - Прошу, - тихо проговорил Артур, подавая мне руку. Дом Кингстонов оказался больше нашего раза в два. Комнаты большие, просторные и богато убранные. Мы отказались от ужина, лишь выпили Эрл Грея в пять пополудни, и я напомнил хозяину о цели нашего визита в его дом. По большому счету, мне хотелось поскорее посмотреть на коллекцию и уже свалить домой. Я устал больше морально, чем физически. Артур провел меня в свой шикарный кабинет. Я отчетливо запомнил огромное окно и красивые коричневые шторы с золотыми кисточками. Коллекция же была просто прекрасной. Казалось, что Кингстон собрал по кукле из каждого государства на планете. Были и рыжеволосые ирландки, и черноглазые итальянки, но больше всех мне понравилась та, что стояла в центре: блондинка с красивыми локонами. Кажется, я даже хихикнул, найдя некоторое сходство между Софи и королевой коллекции. Никогда бы не подумал, что такой суровый и жёсткий человек, как Артур, мог коллекционировать кукол. Всё-таки в душе он оказался тонким романтиком. Пока Артур задержался возле письменного стола, я, отыскав в комнате небольшое зеркало, начал поправлять макияж и одежду. - Софи, вы и так чудесно выглядите, а этот костюм сидит идеально. - Вы так считаете? - я переспрашивал лишь для поддержания разговора, но вот Кингстон серьезно проговаривал каждое слово, оценивающе поглядывая на меня. - Честно-честно. У вас хорошая фигура ещё юной леди. Сейчас же ведь в моде узкие бёдра, плоская грудь и даже излишне короткие стрижки. После войны женщины словно пытаются подражать мужчинам. Хотя мне по душе больше пышность викторианских лет. - Я не пойму, мистер Кингстон, я вам нравлюсь или не нравлюсь? - моё кокетство не знало границ, отчего заводило обоих. Обдумав ещё одну интересную фразу, я хотел произнести, как вдруг Артур оказался слишком близко и, не раздумывая, поцеловал меня в губы. Он целовал меня по-особенному чувственно, совсем не так, как это делал Том. Брат всегда говорил, что не любит целоваться. Но кузен не просто не любил, на самом деле, он не умел целоваться. И в момент поцелуя с Артуром, я ещё раз подтвердил этот факт. Губы Кингстона были мягкими и горячими, а поцелуй получался влажным. Он цеплял своим ловким языком мой, игрался с ним, скользил по зубкам, нёбу, посасывал и покусывал. От нахлынувшего удовольствия я сладко простонал в его губы, а пальцы так сильно вцепились в его рубашку, что я едва не разорвал ее. Комната чудесным образом заполнялась особой атмосферой и было лишь одно желание - овладеть друг другом. Но все также была огромная проблема: Артур видел во мне Софи, а я оставался Сэмом. Особенно отчетливо я ощущал себя Сэмом сейчас, когда мой член стоял колом от одного поцелуя и буквально пульсировал под юбкой. Пока я боролся со своим организмом, Артур подхватил меня под ягодицы и усадил на стол. При близости его теплого тела мои ноги сами раздвигались в стороны, и при каждом удобном случае мне хотелось потереться об него пахом. Я очень хотел прижаться к нему, и в тоже время боялся, что мой "сэм" станет слишком заметно выпирать через женскую юбку. И тогда я принял единственное правильное решение: просто повалил Артура на его широкий стул и сел сверху. Длинная юбка мешала, поэтому пришлось приподнять ее подол и, удобно разместившись на его коленях, я принялся вылизывать его бледную шею и отчаянно ёрзать на нем. Он был сильно возбужден, попкой я наткнулся на его горячую эрекцию и заерзал быстрее. Артур глухо застонал и сжал мои ягодицы сильнее. Придвинувшись чуть выше, я вновь его поцеловал, только на этот раз я пробрался в его тёплый ротик язычком и задал такой темп, что складывалось впечатление, будто я трахаю Кингстона своим языком в его рот. - Так вот чему учили Вас в закрытой школе при монастыре? - он как-то нехорошо улыбнулся, а его глаза сверкнули огоньком в то время, как я, ничего не ответив, съехал полностью вниз и, встав на колени, развел его ноги и достал из его брюк горячий истекающий член. Я с жадностью облизывал его большую налитую блестящую головку, скользил шершавым язычком от основания и до уздечки. Но когда острым кончиком языка я пробрался в маленькую дырочку и полностью заглотил его сочащийся член, Артуру не помогли даже его плотно стиснутые зубы. Он громко простонал, а я лишь продолжал усиленно щекотать его язычком и нежно мять яички тонкими пальцами. Я ощущал, как его большая и вкусная головка терлась о моё нёбо, а через некоторое время он сам аккуратно, но всё-таки крепко сжал мои волосы и принялся толкаться, трахая меня в ротик. В это мгновение я молил Бога, чтобы я не кончил сам, а следы не проступили сквозь юбку. Шумное дыхание, протяжные стоны и громкое чмоканье смешивались с бешеным ритмом сердца и отдавались в моих ушах. И сейчас, стоя на коленях перед ним и посасывая его член, я получал от этого минета ещё больше удовольствия, чем Артур. Я застонал ещё громче, когда он вздрогнул, а его головка уперлась в глотку, и горячая сперма резко брызнула. Слегка подавившись, я закашлялся и, проглотив всё до конца, отстранился немного в сторону. - Иди ко мне, моя прелесть, - тяжело дыша, прошептал Кингстон, но я не решился снова взобраться на его колени. От возбуждения ноги не держали, а в голове была лишь единственная мысль: кончить самому, да поскорее. Но Артур, как назло не хотел отпускать и тащил к себе, нагло трогая меня везде, а когда я почувствовал его руку в области своего паха, то понял, что играю с огнем. Резко отползая, я немного привстал: - Я в ванную, лишь макияж поправлю... - дрожащим голосом пролепетал я и, сорвавшись с места, пулей вылетел из кабинета. - Грей, стой! - слишком тихо проговорил Артур. Слишком тихо, чтобы остановить меня в таком состоянии. Забежав в ванную комнату и заперев дверь, дрожащими руками я задрал подол юбки и, отодвинув насквозь мокрые трусики, принялся активно дрочить себе. Хватило пары секунд, мне было и хорошо и плохо одновременно. Такого сильного оргазма у меня не было никогда. Такого сильного желания быть с мужчиной тоже, но я по-прежнему терзался тем, что обманывал Артура... Убрав все следы за собой и быстро приведя себя в порядок, я спешно покинул ванну и, схватив за руку Элизабет, которая с аппетитом лопала конфеты вместе с Остином на первом этаже, выбежал из дома Кингстонов. * * * * Почти полночь, в комнату заходит брат. Я даже не притворяюсь спящим. Просто лежу с открытыми глазами, погруженный глубоко в свои мысли. Сил абсолютно нет, тело болит, но сон так и не приходит. - Сэм? - тихо зовет меня он. - Не сегодня. Не сейчас. Я устал. - Сэм, ты всё ещё злишься? Извини, утром я был груб. - Я уже и забыл об этом. - Расскажи, как всё прошло? - аккуратно опускается на стул, стоящий возле кровати и странно нависает надо мной, словно посетитель над больным в каком-нибудь городском госпитале. Я ведь и в самом деле больной. Причем душевно... - Хорошо, - киваю, лишь бы он отстал и накрываюсь одеялом с головой. - А поподробнее? - рукой оттягивает меня назад, заставляя вновь развернуться к нему лицом. Вот, же пристал, неужели нельзя потерпеть до утра. - Насколько подробно, Том? То, как я дрожал и нервничал или то, как кормил этих €банных уточек на пруду?? Брат молчит и не думает открывать рта. Я постепенно успокаиваюсь, унимая дрожь в голосе. - Знаешь, у Кингстона красивое лицо, а под маской шрамы. Он думает, что они уродливы, а мне они нравятся. А ещё он был на войне и участвовал в сражении на Сомме. Его даже в плен брали, представляешь? А ещё у него огромный дом, и знаешь, что он коллекционирует? В жизни не догадаешься. Кукол. Странно, да? Я бы скорее подумал, что в его коллекции холодное оружие или черепа врагов, а тут... фарфоровые куклы. А ещё у него есть младший брат, и он заботиться о нем. А ещё... - Сэм, - резко прерывает он, тяжело вздохнув, - Тебе не кажется, что слишком много ты о нем говоришь и думаешь? - Нет, не кажется. И вообще, мне кажется, что я ошибался в нем и зря его боялся. Том недоволен моим заявлением. Сдвигает брови и встает с места, приближаясь к двери. - Думаешь, люди бы просто так стали говорить о его жестокости? Думаешь, его бы так боялись, если бы он был таким хорошим, как ты мне сейчас описываешь? Сэм, если он хорошо относится к девушке Софи, то это не значит, что он святой! Я вообще тебя не узнаю, вспомни из-за чего ВСЁ ЭТО! Ты прячешься от него, носишь эти шмотки, лишь бы выплатить долг, и чтобы он отстал от тебя, а теперь ты платишь и хочешь снова оказаться с ним рядом? Это что за бред? Я надеюсь, он хоть не догадался? - Том противно хмыкает и продолжает сверлить меня взглядом. - Да отвали ты от меня! Я рассказал всё, как есть! Если он такой ужасный, то почему я не могу поверить в это?! Кузен небрежно откидывает в сторону стул, отчего тот падает на пол. Неспеша подходит к двери и, открыв ее, шипит сквозь зубы: - Может, потому что ты влюбился в него, идиот?