От Заката до Рассвета

Свет красных фонарей осветил барную стойку. Все с замиранием сердца смотрели на подсвеченное место, которое отливало ярко-алым светом. Прекратились толкания, ссоры и мелкие дрязги. Даже пьяницы почувствовали изменение в обстановке – они проснулись от беспробудного сна и пялились в одном направлении вместе со всеми. Сейчас Роланд ничем не отличался от этого сброда. Краешком сознания он пытался сопротивляться тому смешанному чувству страха и страсти, от которого немеет тело. Заиграла на грани слышимости плавная музыка. Перебор струн, бой барабанов и стук кастаньет – это звучание восточного мотива манило к себе. Из-за барной стойки потянулась женская ножка, настолько нежно и соблазнительно в своих движениях, что все выкатили глаза. Роланд никогда не был особо обделен женским вниманием, но и он до этого никогда не видел такой красоты. В такт музыке она выпрямилась, вытянув бархатный носочек каблука. Затем стала также медленно сгибаться в коленке, и вот уже уже сама обольстительница стала показываться перед грязным сбродом. Ножка ушла вниз, и Мокси приняла сидящее положение, обведя зал масленым взглядом. Она была в черном корсете на передней шнуровке, ее груди было плотно обтянуты тканью, да так, что можно было разглядеть два бугорка ее напряженных сосков. Шляпы на ней не было, что придавало ее лицу большую доступность и открытость. Она мягко улыбалась застывшей публике, и улыбка становилась все шире. Улыбка алых губ превращалась в похотливый оскал, но от этого у солдата и бандитов тепло внизу тела превратилось жар. Мокси всегда было мало одного мужчины. Каким бы страстным не был любовник, она чувствовала себя неудовлетворенной душевно. Она хотела признания всех : мужчин, женщин, стариков и молодых. И тогда она открыла Арену. На Арене она получила все, о чем мечтала. За нее боролись, на нее смотрели тысячи глаз. Она была призом, самым желанным. И каждый раз, когда кто-нибудь совершит ради нее какой-нибудь безумный поступок или покажет чудеса стойкости, когда толпа смотрела на нее в восторге от проводимых ею игр, Мокси накрывал оргазм, самый сильный и яркий, который она никогда не получала с одним или группой партнеров. Ее ложем была Арена, а публика – ее Любовником, ветреным, буйным и ревнивым, как и она. Слава – единственное, ради чего жила Мокси. А потом Джек убил Арену. Именно «убил», в порыве ревности, и был абсолютно прав. Мокси принадлежала всем и одновременно никому. А Красавчик хотел властвовать над ней единолично, сделать ее своей. Она медленно взобралась на стойку. Она выгибалась и показывала свою страсть в танце. Мокси манила их к себе, наслаждалась каждой секундой славы, каждым безумным взглядом. Ее танец становился все более откровенным и пошлым. Она качала бедрами, играла своими грудями… И наконец, один из бандитов не выдержал. С пеной у рта он побежал к хозяйке бара, с явным намереньем завладеть ей на месте. Но не успел он тронуть своими лапами это прекрасное создание, как прозвучал выстрел и бандит упал на пол замертво, подергиваясь от электрического разряда. Роланд не понял, как она достала Рубин так быстро, как и не заметил кобуру на поясе Мокси. Пуля вонзилась прямо в сердце, и электрический разряд Рубина заставил конечности бедняги дрыгаться, а грудь мелко и часто подниматься, как будто ему не хватало воздуха. Хозяйка бара улыбнулась и совершила поступок, который взорвал бар. Она провела языком по еще горячему от выстрела стволу револьвера. От оглушительного рева и от неосторожного движения локтя амбала Роланд упал и потерял сознание.