Созвездие

В книге судеб так много прозы... Два не самых простых вопроса В ней читаются между строчек: Кто ты есть? И чего ты хочешь? Всё решено в начале повести: Враг заключает сделку с совестью. Миг от сомненья до уверенности - Что ж, мы не будем ждать для верности. Хельга Эн-Кенти «Между двух огней»

За Оберштайном закрылась дверь, и Райнхард остался один. - Кирхайс... Тебя здесь нет, и боюсь, ты никогда меня не простишь, — адмирал фон Лоэнграмм смотрел в иллюминатор, пытаясь представить лицо друга. — Неужели мы избрали такой путь? Он как наяву увидел маленький городок, рыжего мальчика: «Меня зовут Зигфрид Кирхайс.» — «Зигфрид? Это слишком простое имя. Я буду звать тебя Кирхайс. Но ты можешь звать меня Райнхардом», — великодушно позволил новому знакомому Райнхард фон Мюзель. Он так привык быть Лоэнграммом, что почти позабыл имя своих предков. Титул графа фон Лоэнграмма он получил благодаря Аннерозе и покойному кайзеру. Что бы сказала сестра, будь она здесь? Райнхард закрыл глаза и увидел... Машина была той же самой, что некогда увезла Аннерозе во дворец. Только стояла она у ворот поместья графини Грюнвальд. Аннерозе держалась очень прямо и была одета в глубокий траур. Райнхард не видел лица сестры, только её спину, но этого было и не нужно. В каждом её движении, в руке, сжимающей маленький саквояж, угадывалось великое горе. Его сестра всегда была такой сильной и весёлой, а сейчас Аннерозе казалась надломленной и очень хрупкой. «Что случилось? Кто умер?» — хотел спросить Райнхард, но не успел. Вслед за Аннерозе шёл Кирхайс. Его адмирал, его лучший друг. Кирхайс тоже был в трауре — Райнхард и забыл, когда последний раз видел друга в штатском. Они шли к машине. И Райнхард откуда-то знал, что Аннерозе и Кирхайс возвращаются в тот городок их детства. И ещё — что он опять не сможет догнать проклятый автомобиль. Как и одиннадцать лет назад. - Кирхайс! Аннерозе! — позвал Райнхард, надеясь, что его услышат. Услышали. Остановились. Сестра повернула к нему бледное заплаканное лицо: - Райнхард! О, Райнхард! — Слёзы текли и текли по её щекам. - Кирхайс! Что случилось? Кто умер? — Райнхард попытался побежать к ним, но словно невидимая стена отбросила его прочь. - Райнхард. Райнхард фон Мюзель, — ответил Кирхайс. Его большие синие глаза были полны печали. - Как — умер? Кирхайс, ты шутишь, — растерялся адмирал, — я ведь жив, посмотри сам. - Жив маркиз фон Лоэнграмм, гроссадмирал, — возразил Кирхайс, — а мой друг Райнхард умер на Вестерланде. - Как он мог? Как он мог, Зиг?! — Аннерозе смотрела на Кирхайса, — два миллиона людей... почему Райнхард их не спас? - Не знаю, Аннерозе, — впервые Кирхайс забыл добавить "госпожа", — он мог бы стать Спасителем Вестерланда. Как Ян Вэнли стал Героем Эль-Фасиля. Ваш брат всегда ненавидел аристократов, а пошёл тем же путём, что и они. «Нет! — хотел крикнуть Райнхард, — это неправда.» Но Кирхайс продолжал: - Герцог Брауншвейг не имел никакого права обрекать планету на гибель, но и Райнхард, которого я знал и любил как брата, не мог допустить эту бойню. Я знаю, он хотел быть правителем, а власть требует жертв. И он пожертвовал. Вестерландом. Честью. Нашей дружбой. Тобой, Аннерозе. Собой. Райнхард фон Мюзель предал себя, свою честь, свою веру. Нашего Райнхарда больше нет. Райнхард фон Лоэнграмм станет кайзером Рейха. Его будут бояться, уважать, но не любить, — и каждое слово кинжалом вонзалось в сердце слушавшего. - Нам пора вернуться домой, Зиг, — тихо молвила Аннерозе. Они сели в машину и уехали. И Райнхард остался один. В полной темноте. Он и не заметил, как наступила ночь. «Да ведь это не ночь, — сообразил он, — это гроб. Я лежу в гробу. Нет! Я жив!» Значит, два миллиона необходимых жертв, так, Оберштайн? Вы пугали меня затянувшейся гражданской войной? Но если мы спасём Вестерланд от уничтожения, сколько сторонников у нас прибавится? Это вы не учли? В нём поднимался холодный гнев. Ледяной смерч, грозивший уничтожить всё вокруг. Как Оберштайн смел манипулировать своим гроссадмиралом? Время на исходе, но ещё можно всё поправить. Адмирал фон Лоэнграмм распахнул дверь рубки. - Курс на Вестерланд! Полный вперёд! Самый полный, как только возможно. Выжмите из машин всё! - Ваше превосходительство, — Оберштайн возвышался ледяной статуей. Да нет, лёд тает, а это просто каменная глыба. - Я принял решение. И поверьте, Оберштайн, так мы достигнем нашей цели куда надёжнее, чем кажется Вашей логике, — под тем ледяным взглядом, каким Райнхард фон Лоэнграмм одарил своего советника, любой из его адмиралов попытался бы провалиться сквозь землю. Но у Оберштайна, похоже, были искусственными не только глаза, но и сердце, и мозг. - Мы не успеем, ваше превосходительство. - А как же шесть часов, о которых вы говорили? Вы солгали? Я никому не позволю принимать за себя решения. Вам ясно? - Кто может навязывать что-либо самому адмиралу фон Лоэнграмму? - Мюзель. Я — Райнхард фон Мюзель, запомните это, — тихо сказал молодой адмирал. — И я не опозорю честь моего рода предательством. Только бы успеть! Они успели.

***

Вестерландцы заворожённо следили за боем кораблей Армии мятежников, присланных герцогом Брауншвейгом, и эскадры знаменитого адмирала фон Лоэнграмма. Бой был тяжёлым, но на планету не упала ни одна ядерная бомба. Райнхард и его адмиралы не подпустили врага близко к Вестерланду. Разведывательный зонд, заблаговременно отправленный Оберштайном, записывал весь ход сражения, и уже вечером битву при Вестерланде показали по всем каналам Галактического Рейха. Люди узнали о немыслимой подлости и предательстве аристократов. Герцог Брауншвейг был предан своими же и покончил с собой ( или его заставили). Лоэнграмма называли Спасителем Вестерланда, на самой планете его чуть ли не носили на руках и всё больше людей переходило на его сторону. И тогда впервые прозвучали заветные слова «кайзер Райнхард». Пусть неофициально, пусть на престоле пока сидел пятилетний ребёнок, но до титула кайзера оставался всего шаг. Позже, когда Кирхайс прибыл на «Брунгильду» с поздравлениями по случаю победы, он так и не понял, что имел в виду Райнхард, назвав его своим спасителем. Ведь он же ничего не сделал. Но друг не стал ничего объяснять. Просто обнял: «Вы с Аннерозе — мои ангелы хранители. Береги себя, брат!»