Созвездие

Мы наконец-то взяли проклятый Гайерсбург. Герцог Брауншвейг мёртв, Армии мятежников больше нет. Гражданская война, разделившая на части Рейх, почти закончена. И сегодня я устраивал праздник в честь победы. Следовало радоваться, но я не мог. Нет, конечно, я был рад, но из головы никак не шли недавние слова Оберштайна. «Номера два не может быть, правитель должен быть один.» Да что он понимает? Я пытался объяснить, что Кирхайс — больше чем друг, это моё второе «я», часть меня. Недаром Аннерозе просила прислушиваться к его советам в трудные минуты. Кирхайс меня никогда не предаст. Я посмотрел на него краем глаза. Кирхайс стоял рядом с Миттермайером, ближе всех ко мне, и о чём-то думал. Уж точно не о празднике. И не о пленных. Кое-кто из мятежников действительно мог бы оказаться полезным, и если они согласны служить под моим началом, так и будет. Церемония шла своим чередом. Появился коммодор Ансбах с капсулой, в которой покоилось тело его господина. Он думает, мне это нужно? Нет, я бы не отказался взглянуть на герцога Брауншвейга, погубившего Вестерланд, но зачем открывать капсулу? Бластер. Тяжёлый десантный бластер, целящийся в меня. Ансбах решил отомстить за своего господина? Я не успел испугаться. Кирхайс бросился наперерез. Они с Ансбахом сцепились, мой друг выбил бластер из руки убийцы... и тут что-то будто толкнуло меня вперёд. Я бросился, почти падая на пол, но успел схватиться за Кирхайса, валя его на себя. Кажется, что-то кричал мой начальник штаба, подрастерявший своё хладнокровие, к нам кинулись мои адмиралы, а я лежал на полу. А на мне лежал Кирхайс. Живой. Луч из перстня Ансбаха пробил ему плечо. Но это не страшно. Ансбах тоже валялся на полу с заломленными руками и проклинал нас с Кирхайсом — «двух мальчишек, что должны были умереть», что его клятва господину останется не исполненной и что-то ещё. Кажется, он хотел отравиться, но Ройенталь вовремя вытащил из-за щеки Ансбаха капсулу с ядом. Ничего. Так просто он не отделается. - Ваше превосходительство! Ваше превосходительство, вы живы? - Жив. Врача генерал-адмиралу Кирхайсу, живо! - Я в порядке. Райнхард! Райнхард, ты как? — друг заглядывал мне в лицо. - Жив. И если ты слезешь с меня, Кирхайс, точно выживу. Какой же ты тяжёлый. - Прости, — смутился он. За что? Это я должен просить прощения за вчерашнее. Да где же врач! - Ваше превосходительство... - Вон! Все вон! Оставьте меня с Кирхайсом одних. Мои адмиралы, оглядываясь, покинули зал. Ансбаха тоже уволокли. И мы остались вдвоём.

***

- Ты сильно ушибся, Райнхард? - Кирхайс... Кирхайс, как ты мог? Ты... ты — часть меня, моя половина, как бы я жил без тебя? Наполовину мёртвым? Разве это жизнь? - Райнхард? - Что бы я сказал Аннерозе, Кирхайс? - Что я выполнил её просьбу. - Не смей так говорить. Помнишь нашу клятву? Бороться с аристократами и покорить Вселенную. Прости, что вчера наговорил тебе. Мы всегда будем вместе, Кирхайс, и вместе уйдём в Валгаллу. Но сначала мы завоюем Вселенную. Ты будешь со мной, брат? — я протянул ему руку. И Кирхайс ответил рукопожатием. - Буду, Райнхард. Постой, как ты сказал? - Брат. Ты — мой брат, Кирхайс, ты мне ближе всех, ты и сестра. И не спорь. Знаешь, я должен сказать «спасибо» этому Ансбаху за то, что он помог это понять. Мы — одно, — я снял свой адмиральский плащ и накинул его на Кирхайса так, что мы оба оказались под плащом. - Твоя жизнь — моя жизнь, Райнхард. - Твоя жизнь — моя жизнь, Кирхайс, — повторил я. И мы обнялись. Крепко, словно боялись потерять друг друга.

***

Тут пришёл врач. И Оберштайн. Пока врач занимался своим делом, мой начальник штаба отвёл меня в сторону, чтобы не мешать осмотру раненого, и тихо сказал: - Ваше превосходительство слишком рисковали. - А если бы вы, господин начальник штаба, не предложили разоружить моего офицера, риска бы не было, — это из-за него нас с Кирхайсом чуть не убили! - Признаю. Я ошибся. Но если ваши враги узнают, что генерал-адмирал Кирхайс... - Гроссадмирал Кирхайс, — поправил я. - Что он так много значит для вас, за ним начнут охоту. Его убьют, чтобы причинить вам страдания. - Вы начальник штаба. Вот и придумайте, как обезопасить своих адмиралов. И запомните, Оберштайн: «номера первого» и «номера второго» не существует. Мы равны. Если со мной или с Кирхайсом что-то случится, вы будете виноваты. - Райнхард, не стоит, — наш разговор услышал Кирхайс, — я твой подчинённый, а ты — мой адмирал. Пусть всё так и останется. - Стоит, Кирхайс. У нас одна мечта на двоих, помнишь? И одна судьба. И власть тоже будет на двоих, потому что ты мне нужен, — мысленно добавил я. Но ещё не время говорить об этом. Когда-нибудь мы оба станем кайзерами. Или я буду кайзером, а Кирхайс — кронпринцем и моим наследником? Над этим стоит подумать. Кирхайс. Мой брат. Моё второе «я». Ты жив, и мы всегда будем вместе. Здесь и в Валгалле.