Созвездие

Меру окончательной расплаты Каждый выбирает по себе. Ю. Левитанский «Каждый выбирает для себя»

26 июля 3 года Новой Империи, Феззан, дворец Велзерд — временная императорская резиденция Пауль фон Оберштайн, адмирал флота и министр обороны Новой Империи, смотрел в окно и ждал нападения терраистов. Он выманил их, заставив поверить, что император Райнхард скоро поправится и поведёт свой флот на Землю, дабы уничтожить её. На самом деле императору оставалось жить считанные часы. Однако он, даже будучи слабым, пребывал в здравом уме и твёрдой памяти и одобрил предложение Оберштайна. ...Её Величество попыталась возразить. — Нет, моя кайзерин, — Райнхард приподнял руку, пресекая возражения. — Это необходимо сделать сегодня же. Я не желаю, чтобы эти чёртовы фанатики омрачали царствование Александра Зигфрида и продолжали охоту за вами. Они покушались на вас с Аннерозе. Убили Яна Вэньли, сорвав переговоры. И я хочу, чтобы терраисты были уничтожены. Все до единого! Я хочу успеть услышать об этом, Оберштайн, прежде чем уйду в Вальгаллу. Кирхайс с Яном Вэньли наверняка уже заждались. — С Яном Вэньли, Райнхард? — переспросила Хильда. — Он был настоящим врагом, достойным уважения. Если бы Кирхайс был жив, мы бы давно справились с адмиралом Яном. — Ваше Величество... — Пока мы были вместе, нас никто не мог победить. Никто и никогда, — Райнхард смотрел в потолок, словно видя нечто доступное лишь ему одному. Голос императора был слаб, но слова звучали твёрдо и отчётливо. — Кирхайс превосходил меня в управлении техникой и в стрельбе. Он не раз получал золотые медали за стрельбу. Если бы в тот день у Кирхайса был бластер... Райнхард не договорил, но министр без труда уловил стоявший за словами упрёк. Нет — обвинение. Император ничего не забыл и не простил. — Адмирал Кирхайс умер, и ничего уже нельзя исправить, — Хильда коснулась потускневших золотых волос царственного супруга. — Да... уже ничего... Тогда, накануне, Кирхайс спросил меня о Вестерланде. Мы почти поссорились. Впервые за столько лет. Вестерланд взял мою удачу, — Райнхард говорил будто сам с собой. — Я сделал ошибку. Роковую ошибку. Моя кайзерин, постарайтесь, чтобы Александр Зигфрид правил более справедливо. Чтобы ему не пришлось... ничего искупать. «Меньшего зла» не бывает, теперь я это знаю. Оберштайн... — Я к услугам Вашего Величества. — Вы верный вассал, Оберштайн. Но чей? Только мой или... династии Лоэнграммов? — умирающий попытался оторвать от подушки голову. Голубые глаза смотрели жёстко, пристально, словно и не было рядом тени близкой смерти, а впереди ждали долгие годы жизни. — Идите, Оберштайн. И подготовьте сюрприз для терраистов. Я... на вас надеюсь. Оберштайн поклонился и вышел. А в ушах всё звучал и звучал вопрос императора: <i>«Чей вы вассал? Только мой или династии Лоэнграммов?» И господин министр давно знал ответ. Ещё с тех самых пор, как служил на Изерлоне и впервые увидел Райнхарда фон Мюзеля. «Белобрысого сопляка», как его насмешливо называли. Но офицер штаба разглядел в этом норовистом жеребёнке будущего чемпиона и поставил на юного адмирала. Он всё рассчитал верно. Он сделал Райнхарда фон Лоэнграмма императором, расчистив путь к трону. Свалив гибель Кирхайса на герцога Лихтенладе, Оберштайн избавил Райнхарда от самого сильного и опытного политического противника. Все эти годы он верой и правдой служил Лоэнграмму, был ему нужен. Оберштайн был тем, кем и хотел быть — тенью этого золотоволосого ангела, мечтавшего покорить галактику. Он по-своему привязался к молодому правителю. Райнхард ценил ум своего советника, его верность и преданность. Но никогда не приближал к себе, как Кирхайса. Даже по Яну Вэньли император убивался больше, чем если бы умер кто-то из его собственных адмиралов. Но для Оберштайна Райнхард фон Лоэнграмм стал не просто императором, не просто ставкой в игре за власть. Этот юноша был смыслом всей жизни Пауля фон Оберштайна. И представить на его месте кого-то другого? При всём уважении к молодой императрице, она была всего лишь слабым подобием своего супруга. Райнхард был один такой во всей вселенной. Единственный и неповторимый. Он был солнцем, рядом с которым меркли все прочие звёзды. Сейчас это солнце клонилось к закату. Неумолимо и неизбежно. Императору всего двадцать пять. Двадцать пять! Сколько он ещё мог бы сделать. Или правы те, кто говорит, что император Райнхард не может жить без войны? А она кончилась. Осталось только подписать договор с новообразованной Баалатской автономией. Или >Райнхард прав, и ядерная бомбардировка Вестерланда сожгла его удачу? И Кирхайс... может быть, не стоило так рьяно пытаться отстранить его от будущего императора? После гибели друга Райнхард фон Лоэнграмм резко изменился. Он жил одной войной и ненавистью к Яну Вэньли. А когда того не стало, Хильдегарда фон Мариендорф так и не смогла полностью заполнить пустоту в душе Райнхарда. Оберштайн не привык лгать себе и прятаться от ответственности. Это его советы погубили планету Вестерланд и генерал-адмирала Кирхайса. Это он, своими руками, невольно погубил Райнхарда. - Я видел в нём будущего императора. И позабыл, что Райнхард Первый — ещё и человек. А человеку нужны для счастья друзья и любовь, а не верные вассалы, — никто в пустой комнате не мог услышать этот тихий усталый голос.

***

В дверь постучали. — Войдите. Вошёл контр-адмирал Антон Фернер, верный помощник и правая рука Оберштайна. — Всё готово? — Так точно, ваше высокопревосходительство, — отрапортовал тот. — Император и его семья? - В полной безопасности, насколько это возможно. То же относится и к нашим гостям из бывшего Союза. — Отлично. — Ваше высокопревосходительство, вам лучше покинуть комнату. Приманкой могут послужить другие. Ваша жизнь слишком ценна для Империи. — Жизнь императора ещё дороже. Фернер... возможно, вам скоро придётся занять моё место. Знаю, вы будете верно служить новому кайзеру и императрице регенту. Но если Александр Зигфрид уродился в своего великого отца, он может с вас спросить. Рано или поздно. Будьте всегда готовы отдать свой долг императору. — Я запомню ваши слова. Они оба понимали, что это значит. — Вы служите династии Лоэнграммов, контр-адмирал Фернер. Так сделайте всё возможное и невозможное для её процветания и процветания Новой Империи, — Оберштайн говорил так, словно диктовал завещание. Да так оно и было. — Желаю вам не повторить моих ошибок. — Да, ваше высокопревосходительство. — Идите, Фернер. Я хочу побыть один. Контр-адмирал отдал честь и вышел. На душе было тяжело. Мысленно он прикидывал, что надо будет сделать в первую очередь, как обеспечить безопасность нового императора, его матери и тёти, а также господина Минца и его друзей. Но сердце не желало мириться с утратой. Император и господин министр. Кто из них кого переживёт?

***

— Я не хочу видеть тебя мёртвым, мой император, — тихо проговорил Оберштайн, отходя от окна. И почти сразу раздался взрыв. Ловушка, поставленная на последних терраистов, сработала. Брошенная снаружи бомба угодила в Пауля фон Оберштайна. Правый бок обожгло болью. Поглядев вниз, мужчина практически спокойно увидел осколок, торчавший из печени. «Это конец. Райнхард в безопасности», — успел подумать господин министр, прежде чем потерять сознание. Он ещё успел прийти в себя и попросить врачей передать последние распоряжения своему дворецкому. Пауль фон Оберштайн умер вместо своего императора и раньше него, как и хотел. Но суждено ли им встретиться в Вальхалле?